Весело

Виктор плавно проскальзывает в кабинет, ногой прикрывает дверь, улыбается расслабленно. Усаживается на край чужого стола, ставит бутылку и две рюмки рядом. — Выпьем? — Интересуется Виктор исключительно ради приличия, а сам дрожащими руками откупоривает бутылку водки и разливает её содержимое по рюмкам. Силко глядит подозрительно, принюхивается к наполнению своей рюмки. — В честь чего? — Настороженно спрашивает Силко и наблюдает как губы ассистента дёргаются в кривом подобии улыбки. — Годовщина работы у вас- Честно отвечает Виктор и звонко чокается рюмками с Силко. Пьяный Виктор не лучшее зрелище. Он опрокидывает водку в себя, жмурит воспалённые глаза и судорожно вдыхает, утыкаясь носом в волосы Силко. А Силко терпит. Точно так же в след за ним выпивает свою часть, морщит нос и прикрывает глаз. Дрянь редкостная, как только Виктор её пьёт? Силко кладёт сухую ладонь на чужие лопатки и поглаживает худую спину напарника. Виктор что-то мычит сквозь зубы, пальцами хватается за лацканы пиджака и склоняет голову сильнее, утыкается холодным лбом в плечо. Силко вздыхает, приглаживает растрепавшиеая пряди чужих волос, обнимает сидящего перед собой мальчишку (даром, что Виктору давно за двадцать) за талию и сцепляет ладони за чужой спиной. Виктор обнимает за шею руками и говорит-говорит-говорит. О том, как всё надоело, о том, какие мудаки стоят у руля мироздания, о том, что он правда готов сдаться прямо сейчас, выпросить у Джинкс пистолет и проредить количество гениев на квадратный метр помещения. Виктор царапает обкусанными ногтями шею сзади, дышит сбито и тяжело, будто на грани истерики, но ткань пиджака на плече совершенно сухая. Виктор взрослый, сильный и самодостаточный. Виктор не плачет. Виктор наливает себе водки, так, что всем становится страшно, и только Силко терпеливо остаётся рядом из раза в раз выслушивая своего ассистента. Виктор клянёт на чём свет стоит свои чувства и эмоции, всё своё человеческое и живое, что в нём есть, клянёт себя самого. Силко чуть наклоняет голову, прижимаясь щекой к чужому виску, и молчит. Виктор бы сейчас его не услышал в любом случае. Стандартные вопросы «За что?» И «Почему именно со мной?» Во всех Викторовых словесных излияниях не звучат никогда. Виктор сам прекрасно знает и за что, и почему с ним, и что делать тоже знает. Только где найти силы чтобы это сделать вопрос всё ещё остаётся. Как бы не хотелось, Виктор человек, а не механизм, который можно запитать хекстеком и пользоваться с удовольствием дальше. Механизмы легко поддаются ремонту, человеческие тела в этом плане ужасно капризны и придирчивы, унизительно недолговечны и склонны к поломкам от всего подряд. Виктор отстраняется, смотрит стеклянным взглядом в чужие глаза, ладони кладёт на чужие щёки. Силко терпит и молчит. Как всегда. Виктор наклоняется вперёд, замирает в паре миллиметров от чужих губ и больше не двигается. Только мягко большим пальцем гладит щёку с грубыми рубцами. Силко молчит, потому что всё понимает, и Виктор его за это любит. С Силко не надо вечно оправдываться, достаточно сказать как на духу. Он не осудит. Виктор целует чужие сухие губы буквально пару секунд и тут же укладывает голову на чужое плечо. — Спасибо- Сипло отзывается учёный — Всегда пожалуйста, Виктор- Севшим голосом отвечает Силко. В кабинете стоит тишина, только тикают карманные часы Виктора. У Виктора в возрасте давно за двадцать начинает, видимо, ехать крыша и Виктор просто поддаётся. Без треска, не ломаясь, просто и легко. Пусть катится. Джинкс же как-то живёт без неё? И он тоже сможет. Силко прислушивается к чужому дыханию под ухом и понимает, что ещё одного травмированного ребёнка не потянет. Хотя, когда его это останавливало? Потянет. Надо будет, и не одного. Силко не любит геройствовать, Силко молча перетаскивает худое тело учёного на диванчик и укрывает пледом. Силко вертит в руках маленькую открытку, которую ему когда-то давно, целый год назад, Виктор подарил после их первого совместного с Джинкс проекта. Они были так чертовски горды собой. Знать бы ещё, куда из чужого пронзительно-жёлтого взгляда делся блеск и воодушевлённый огонь готового на эксперименты матёрого авантюриста. Вернуть бы его на место, пока чужой разум совсем к окружающему миру не остыл. Виктор отсыпается на диванчике. Довольный собой Джейс на балконе своей новенькой квартирки чокается бокалами шампанского с красавицей Медардой и смеётся. Виктор просыпается посреди ночи в холодном поту и хватается за голову. Джейс целует Мел в висок и прикрывает глаза, безумно довольный собой. Виктору, вероятно, впервые в жизни так страшно. Джейсу, вероятно, впервые в жизни так весело.