По капле воды

– Бейкер-стрит, 1895 – В комнатах 221Б тепло в свете ламп. Шторы задёрнуты, дверь на лестницу закрыта, а Шерлок Холмс и доктор Джон Уотсон сидят бок о бок в креслах, придвинутых вплотную к камину, переплетя ноги. В воздухе витает насыщенный запах трубочного табака. – Ну же, Шерлок! Вы не можете считать эту историю рассудительной! – восклицает Уотсон, снисходительно улыбаясь Холмсу. Холмс всё же взволнован неодобрением Уотсона. Он хмурит брови, поднося трубку ко рту. – Моя логика была совершенно здравой. Я разложил для вас всё по полочкам; если вы не смогли следовать моим доводам, это полностью ваша вина, Джон. Как я часто замечал, даже самые мелкие детали нужно доводить до неизбежного конца. По капле воды логик должен уметь сделать вывод... – О возможности существования Атлантики или Ниагары, – вторит ему Уотсон с недоуменной улыбкой. – Похоже, в данном конкретном случае вы восприняли эту философию совершенно буквально. – Я думал, вы оцените изменение обстановки. Совершенно очевидно, что я был неправ. – О, я бы так не сказал, – отвечает Уотсон, шире ухмыляясь. Холмс издаёт тихий звук раздражения в глубине горла. – Я по-прежнему считаю, что события развивались совершенно логично. – Это так? – спрашивает Уотсон, качая головой. – Джеймс Мориарти был профессором математики. Умный, соглашусь с вами. У него была впечатляющая сеть преступных связей. Но вы превратили его во всемогущую силу! Даже со всеми приспособлениями в вашем современном мире, я не думаю, что он смог бы добиться всего этого. – Я соглашусь, что эта деталь была скорее... метафорическим выбором. Возможно, она не была полностью основана на реальности, – отвечает Холмс. – Метафора - это одно дело... Ваша концовка - совсем другое. Я публично пишу о наших отношениях, и мы получаем сотни сообщений от доброжелателей? Конечно, вы должны видеть в этом безумную степень исполнения желаний, Шерлок! – Уотсон начинает смеяться, но, видя, что Холмс искренне обижен, пытается сдержать смех. – Возможно, – говорит Холмс, защищаясь и скрещивая руки. – Тогда как бы вы это сделали? Раз уж вы рассказчик. Уотсон некоторое время обдумывает этот вопрос, делая глубокую затяжку из своей трубки. После долгой паузы он улыбается Холмсу, его глаза блестят. – Думаю, я бы ещё немного затянул это, держал бы читателей в напряжении. Поэтому я предлагаю, чтобы после того, как вы покидаете эту летающую штуковину, я остаюсь со своей женой, – Уотсон подмигивает Холмсу, – а она бы родила через несколько месяцев. Конечно, мы не смогли бы быть счастливы вместе, её темное прошлое преследовало бы её. Не Мориарти, что-то другое. Тогда, я думаю, она должна была бы умереть, чтобы спасти вашу жизнь, вбить клин между нами двумя. Драма такого рода всегда интересна зрителям. Конечно, в конце концов, мы бы помирились. Тогда мы столкнулись бы с проявлением всех ваших худших черт, воплощённых в вашей давно забытой сестре. И всё это для того, чтобы вы стали хорошим человеком, которым вам всегда было суждено быть. – И моя история нелепа?! – насмехается Холмс. – С какой стати ваша жена спасла бы мне жизнь после того, как пыталась меня убить? А тайные братья и сёстры? Опять? Честно говоря, Джон, вы должны забыть об этой идее. Поначалу это было забавно, но теперь это действительно выходит из-под контроля. Уотсон усмехается. – Возможно, вы правы, – его голос приобретает ещё более драматический оттенок, когда он продолжает. – Возможно, всё это было тщательно продуманной уловкой. На самом деле мы с вами будем работать вместе за кулисами, чтобы организовать неизбежное падение моей жены, план настолько секретный, что даже зрители не смогут о нём узнать. – А, понятно, – говорит Холмс, вздыхая. – Теперь вы надо мной издеваетесь. – Вовсе нет! – протестует Уотсон, поджав губы, чтобы скрыть улыбку. Холмс смотрит вниз на свои колени, хмурясь. – Я лишь хотел представить себе время, когда мир сможет узнать, что вы для меня, что мы друг для друга. Мир, где это можно было бы принять, даже отпраздновать, – его глаза снова поднимаются к Уотсону, полные тоски. Лицо Уотсона смягчается. – Шерлок. Вопреки всем вашим предупреждениям я намекнул на правду в своих рассказах. Подавил романтику, как вы однажды сказали. Умный читатель обнаружит её. Некоторые из них уже обнаружили. – Уотсон ободряюще похлопывает рукой по бедру Холмса чуть выше колена. – Неважно, что может произойти или не произойти через столетие, если эти читатели знают правду, это уже некоторое утешение, не так ли? Холмс улыбается Уотсону, хотя улыбка не достигает его глаз. – Вы справедливо рассуждаете. Тем не менее, я до сих пор мечтаю о том мире. Я больше всего надеюсь, что когда-нибудь будет рассказана наша с вами подлинная история. Уотсон щурится от умиления. – Так и будет, – говорит он с уверенностью. – Если вы правы в своих предположениях, как это часто бывает... Тогда я верю всем сердцем, что это лишь вопрос времени. Холмс и Уотсон разделяют момент молчаливого понимания, которое приходит только через годы совместной близости. Их улыбки говорят о лёгком дружеском общении и настоящей, безудержной любви. Когда молчание между ними становится невыносимым, Уотсон осторожно кладёт руки по обе стороны лица Холмса и тянется к нему, чтобы поцеловать. И не важно, 1895 или 1970 год, 2015 или 2050, их история всегда заканчивается именно так.