спасибо, что появился в моей жизни

Хан тогда остался совсем один, сжимая пачку документов он идёт по длинному белому коридору не обращая внимание на окружающих, их образы плывут мимо его взгляда и шум еле доносящийся до его ушей не воспринимался. За последний час он потерял своего единственного опекуна, который забрал и приютил у себя, ведь у Джисона от биологической семьи осталась только фамилия. Кто мог подумать, в 16 лет остался без единой родной души, осталась квартира — иерархически перешла ему как и все её состояние. Зайдя в родные стены Сон ещё долго стоял в комнате того, кто заботился о нем последние десять лет. Грязно-синие обои, темная деревянная кровать и комод стояли прям у окна, коллекция декоративных тарелок висела у изголовья, напротив — стол, заваленный кучей макулатуры. Подойдя ближе, внимание Хана привлекла папка подобная той, которую держит в руках Заключение главврача Хан Джисон Он не был готов увидеть написанное, скорее подозревал, но не мог полноценно осознать. Короткий звонок в дверь вытащил парня с нахлынувшей волны воспоминаний. За дверью стоял парень с каштановыми волосами и такими же темными глазами, немного выше Хана и одет в белый костюм. Чёрная шапка с ещё не растаявшими снежинками выделялась со всего образа — Я говорил, ты останешься один. Так и случилось — моментально прозвучало — Да — Хан звучал как провинившийся ребёнок — Теперь напомни мое второе утверждение — У меня будешь только ты — Умница, а теперь давай выбросим все, что напоминает о прошлом и начнём с чистого листа. Только ты и я. Джисон пропустил парня внутрь и закрыл дверь. Целые день они перебирали вещи и в итоге собрали полквартиры хлама: одежду, фотографии, подарки и все что принадлежало опекуну Сона. Голые стены веяли одиночеством, пустующие полки и шкафы — все как нежилое. Хан больше не принадлежал себе, он был один. Через несколько дней пришёл врач проверить самочувствие Джисона, утверждающего, что справиться сам и не нуждается в психологической помощи. В комнатах было пусто, они были окрашены в серый — бетонный цвет, единственная кровать на которой (не)спал новый владелец. Сон поприветствовал и пригласил на кухню, поставив три чашки горячего чая, спокойно отвечал на вопросы и периодически поглядывал на Ли. Доктор следил за поведением и периодически записывал что-то в блокнот: — Ты один живешь тут? — Нет, в тот же день ко мне переехал Минхо — Давно вы знакомы? — Когда меня забрал господин Ким (опекун Джисона), первым кто встретил меня был Хо — Кто он для тебя? Хана удивил вопрос, почему спрашивают именно его ведь можно напрямую узнать у Минхо. Повернув на Ли голову, он получил лишь кивок, мол, говори как есть, скрывать нечего — Близкий друг, к которому я прислушиваюсь — И что он тебе говорит? Промотав события последних недель, Сон то лишь и слышал, что у него никого кроме Ли нет, никто не примет его таким — брошенным — Какая разница, это уже не ваше дело — ответил Хан, защищая друга. — уже поздно, вам пора. Проводив доктора, Джисон вернулся на кухню, где его уже ждали: — Не нужно было пускать — Он ведь врач и просто проверял мое самочувствие — Ты ошибаешься. Все хотят только одно, показать твою беспомощность. Если такое ещё раз повториться, мне придётся принять меры. Сглотнув вязкую слюну Хан сел напротив и в бесконечном молчании допивал остывший чай. Когда город окутали сумерки Сон решил прогуляться по городу и зайти купить таблетки по рецепту, что дал ему док перед уходом, Ли лучше не знать о этой выходке так что он остался дома. Принимать три раза в день после еды Осталось начать есть три раза в день, а так ничего сложного — подумал Хан при входе в квартиру. На пороге уже ждал Минхо: — Что это? — Да так, успокоительные прописали, я же говорил, что плохо сплю последнее время. Дальше Хан только слышит сильные хлопок и успевает только ухватиться за щеку как за этим следует удар головой об стену. — Я говорил, — ещё один удар — предупреждал, — Джисона падает на пол и хватается за голову — а ты проигнорировал. Алая кровь тонкой струей пачкала деревянный пол, пропустив ещё пару ударов ногой, его отпустили. Уже держа руками колени притянутые к груди, Хан успокаивал себя тем, что заслужил. Ему сказали — он ослушался. Джисона уже носил мешковатые вещи полностью прикрывающие его руки в гематомах и забитые до синяков ноги. Не то, чтобы он выходил на улицу, просто так спокойнее смотреть очередной раз в зеркало находящееся возле кровати. После очередного промаха со стороны Сона, и сильного удара головы о стык дивана, чудом его нашел док, когда планово навестил Хана. Оказавшись в больнице и прокапав курс успокоительных — которые якобы он пил все это время, и некоторых болеутоляющих, Джисона вернулся домой, но уже не застал Минхо. Куда бы он не обращался, не звонил, не писал — никто не знал где Ли.

***

Минхо не простил Хана, за тот случай. 251 день. Джисона держали на расстоянии, заставляли есть и принимать таблетки. — Ты меня подвёл, ослушался и сделал так, как сказали другие. Теперь и я оставлю тебя. — Но, — Сон не может сдерживать слёзы — как же обещание — Плевать мне на тебя и все что с тобой связано. — Я жил тобой — Так и умри со мной Хан, подобно лебедю — выбирает одного и навсегда. Неосознанный выбор с настолько сильной привязанностью. Все с той же папкой, он ляжет на диван, первый и последний раз откроет её: Медицинский осмотр Заключение главврача Истинные галлюцинации «ты лучшее, что случалось со мной» — все тот же родной голос прозвучит, построенный на воспоминаниях и мечтах, что так и не станут реальностью.