Две противоположности одной вселенной

Вы посмотрите, как она счастливо улыбается. Гермиона стиснула зубы, резко опрокидывая в себя фужер с шампанским. Она перекатила на языке знакомый шипучий привкус напитка, заставляя себя отвернуться от удушающей картины. Грейнджер чувствовала, как ладони вибрируют от напряжения, готовясь выпустить стихийную магию на волю, чтобы разнести на этом чёртовом приёме всё, что только можно. Девушка набрала в грудь побольше воздуха, приказывая себе прекратить смотреть на Малфоя, чьё предплечье обхватывала слишком нежная и изящная рука Астории Гринграсс. Той ещё стервы, мягко говоря. Гермиона провела языком по нижней губе, убирая остатки шампанского, надеясь собраться с силами и повернуть голову в другую сторону. Но проклятый Малфой словно издевался над ней, прижимая Асторию к себе за талию, будто не мог без неё жить. Высокомерный козёл. Девушка почувствовала прикосновение к своим лопаткам и обернулась, смотря в тёплые глаза Виктора, который открыто улыбался ей, протягивая руку, чтобы забрать пустой фужер. — Ох, спасибо, — пробормотала Гермиона, натягивая на лицо улыбку. Весьма кислую и ненастоящую. — С тобой всё в порядке? Ты какая-то… загруженная, — тихо поинтересовался Крам, наклоняясь к ней ближе, почти касаясь своим дыханием её ушной раковины. Грейнджер уже приготовилась ответить, но Министр со своей женой вышел в центр величественного зала, притягивая её к себе для танца. Они закружились под музыку, изредка о чём-то переговариваясь, находясь полностью в моменте. Другие пары также последовали за ними, и, разумеется, Астория никак не могла остаться в стороне и не начать блистать своим — естественно — баснословно дорогим нарядом. Драко не успел опомниться, как девушка с игривой улыбкой потянула его за ладонь, выводя на танцпол, вынуждая моментально подхватить всеобщий ритм. Парень усмехался, скользя равнодушным взглядом по залу, пока его серые омуты не остановились на Гермионе. Она быстро сконцентрировала всё своё внимание на Викторе, стараясь не поддаться внутренней панике. — Я да… в порядке, — она запнулась, сглатывая ревность и горечь, не позволяя себе начать волноваться о взгляде Малфоя, оставляющем на её коже смертельные надрезы. — Просто тут душновато… Её ответ звучал глупо, потому что на улице стояла приятная прохлада позднего лета и все двери и окна были настежь распахнуты, впуская свежий воздух в помещение. Но Виктор всегда был в первую очередь джентльменом, поэтому он просто промолчал, слегка сжимая ткань её платья на талии. Его руки ощущались инородно. Не так. Словно чужой орган в собственном теле. Не желающий приживаться. Но сказать что-то Гермиона не решилась, прекрасно помня, чем руководствовался её воспалённый мозг, когда Кингсли только объявил о внеочередном бале в честь празднования победы над Волдемортом. Гермиона никогда не любила такие вечеринки и подобные сборища подхалимов и лицемеров, но положение в обществе и работа в Министерстве обязывали её стиснуть зубы и кивать в нужных местах, когда к ней подходил какой-то индюк, желая обслюнявить ладонь. Она их всех не могла терпеть, но терпела, потому что некоторые вещи слишком важны, даже если мы считаем иначе. Единственное, что её радовало, это то, что необходимо было потерпеть всего лишь пару часов, чтобы потом спокойно сбежать домой под уютный тёплый плед к ждущему коту, который хорошо понимал свою хозяйку. Даже слишком хорошо, ведь он до сих пор был единственным мужчиной, который был способен вынести её, судя по всему. Ведь другой сейчас кружился в танце, держа в своих руках практически фарфоровую статуэтку, напоминающую бриллиант. Аж противно… Гермиона ощущала себя последней дурой, особенно из-за того, что позволила себе поверить такому наглому и бессовестному хорьку, как Драко — сука — Малфой. На что она вообще рассчитывала? Что он придёт к ней с её любимыми цветами, и они вместе отправятся в закат? Нет. Такие мысли были свойственны всем остальным девицам, что имели честь хоть раз искупаться во взгляде Малфоя, но точно не Грейнджер. Но в отличии от всех остальных, она прекрасно знала, что теряла. Конечно, не настолько, чтобы решиться свести счёты с жизнью, но достаточно. Гермиона никогда в жизни так себя не винила за один шаг вперёд. Никогда. Даже когда нарушала все известные школьные правила Хогвартса с Гарри и Роном. Даже тогда она была способна оправдать себя. Была способна сказать своей совести, что других вариантов нет и она поступила правильно. Здесь же… Только сплошная задница. Девушка почувствовала холодок, ползущий по голой спине, напоминающий об её ошибке. Гермиона сжала челюсть, зная, что ещё мгновение и Малфой начнёт извергать свой яд, как огнедышащий дракон пламя, желая спалить свою жертву дотла. — Какие люди, — манерное растягивание гласных, и чёртов придурок перед ней во всей красе демонстрирует оскал, придерживая Асторию за талию. Грейнджер обернулась, натягивая на лицо ухмылку, обещающую страшные и вечные муки, после чего нагло положила ладонь на плечо Виктора, томно вздыхая. Наверное, она слегка перестаралась, потому что Крам посмотрел на неё с опасением, но, к счастью, ничего не сказал. Зато Драко нахмурился, моментально теряя свою спесь. Он побледнел, когда опустил взгляд на декольте Гермионы, куда заглянул Виктор, сглатывая от открывшегося вида. Девушка знала: её кавалер никогда бы не опустился до таких низменных действий, поэтому ей даже стало немного его жаль, ведь он оказался лишь пешкой в её игре. За это она возненавидит себя потом. — Малфой, какая неожиданность, — едва не пропела Гермиона, оставляя на щеке Виктора смачный поцелуй. — Ох, милый, прости, я испачкала тебя помадой. Так натурально притворяться набитой дурой ей ещё никогда не удавалось. Но отбросив любые сомнения и муки совести, девушка начала оттирать помаду с лица парня, не забывая касаться других частей его тела, смотря ему в глаза влюблённым взглядом. Малфой кипел. Она видела. Краем глаза следила за его реакцией и оставалась довольной. Так и хотелось крикнуть: ты сам виноват, чтобы он ещё больше помучился, но Гермиона смогла остановить себя, продолжая разыгрывать такой идиотский спектакль. — Ничего страшного, — заторможено произнёс Виктор, не отрывая взгляда от её губ. Грейнджер наконец-то почувствовала, что переигрывает, и действительно причиняет неудобство бедному парню, как голос подала мерзкая курица, опустившая голову на плечо Драко. — Вы такая красивая пара, правда, милый? — Астория заглянула в глаза своего кавалера, пока Гермиона сгорала от стыда, стараясь всеми силами не дать себе упасть в обморок от унижения. — Да, просто загляденье, — спокойным тоном ответил блондин, но Грейнджер слишком хорошо его знала, чтобы судить об опасности, лишь услышав его интонацию. И сейчас она буквально кричала: спасайся кто может, потому что иначе взрыв зацепит всех. — Интересно, когда это вы снова сошлись? — Драко сделал глоток шампанского, выглядя до смерти напряжённым из-за злости на неё, но одновременно и довольным собой. — Что-то я не могу припомнить, чтобы Грейнджер хоть раз упоминала о тебе за последние полгода. Он наклонил голову набок, смотря ей в глаза, и её ноги подогнулись. Засранец. Знал же, что она точно не останется равнодушной. Гермиона повернулась к Виктору, замечая непонимание на его лице. Поэтому девушка поспешила его спасти, учитывая, что в противном случае её легенда развалится на части, а это понесёт за собой её неминуемый позор. — Мы общались по переписке. Виктор очень занят на сборах, — она увидела, как брюнет нахмурился и повернулся к ней, уже приготовившись начать спорить, но Гермиона крепче стиснула его бицепс, умоляюще заглядывая ему в глаза. — Он мне очень дорог, и я бесконечно рада, что теперь мы можем быть вместе. — Мерлин, это так романтично, — воскликнула Астория, едва не хлопая в ладоши от радости за других людей. Грейнджер плохо разбиралась в том, когда именно человек врёт. И сейчас тоже не могла сказать, искренне ли Гринграсс радовалась или это просто игра на публику. Всё же она склонялась ко второму варианту. — Действительно, — выдавил Драко, проводя языком по зубам, сдерживая ярость в груди. — До такой степени, что аж тошнит. Гермиона бросила на него мимолётный взгляд, чувствуя себя дрянью. Она не хотела обманывать Малфоя или Виктора. Не хотела ощущать на себе липкий, хоть и знакомый взгляд Крама. Не хотела касаться его. Ничего подобного она не хотела. Но Драко решил всё за неё, отправившись на бал с Асторией на следующий же день после их поцелуя. Грейнджер не думала, что почувствует себя девицей бульварного романа, но вот такой день настал. И она, как и любая другая главная героиня, начинала испытывать сожаления, касающиеся её поступков. Возможно, им с Драко нужно было просто поговорить. Но мерзкий хорёк, опять же, решил всё за неё. Вот и пусть мучается. — Если тебя, Малфой, что-то не устраивает, то это уже твои проблемы, — сладко сказала Гермиона, сильнее прижимаясь к Виктору. Он положил руку ей на плечо, начиная выводить какие-то узоры, разглядывая её слишком пристально. Она постаралась расслабиться под его прикосновениями, но скованность и какая-то внутренняя неуверенность не давали ей полностью принять ощущение чужой ладони на своём теле. Грейнджер в принципе не позволяла кому-то постороннему касаться себя, но сейчас её бзик лишь яростнее напоминал о себе. Виктор перекинул её волосы на другое плечо, открывая себе прекрасный вид на шею и декольте, немного наклоняя голову. Он оставил крохотный поцелуй у неё на щеке, прижимаясь своим носом к подбородку Гермионы. Девушка замерла в руках мужчины, начиная теряться под взглядом Драко, где присутствовало чересчур много бешенства на Крама, который, кажется, принял правила её игры слишком явно и отдавался им по полной. — Что ж, не будем вам мешать, — Астория, увидев, что Виктор откровенно зажимает Грейнджер, схватила Малфоя за руку, начиная тянуть его на танцевальную площадку, чтобы оставить голубков одних. Но она и понятия не имела, что здесь происходило на самом деле. Драко сделал шаг вперёд, и Гермиона подумала, что сейчас он оттолкнёт от неё Крама, возьмёт за руку и они наконец обо всём поговорят. Без лишних людей рядом. Но парень просто мазнул по ним раздражённым взглядом, следуя за своей спутницей. Она давно так не разочаровывалась. Грейнджер сглотнула обиду, надеясь вернуть внимание Виктору, который, кажется, слегка перепил бесплатного шампанского, потому что раньше он никогда не позволял себе такого поведения, особенно в присутствии Гермионы. Она вздохнула, убирая пряди от лица, чувствуя, что сегодняшний вечер будет гораздо сложнее, чем можно было представить. Девушка взглянула на Крама, видя, что его хмельные глаза улыбаются ей с необъяснимой тоской и желанием прижать к себе ещё ближе. Она поправила подол своего вечернего платья цвета страсти и положила ладонь на плечо Виктора. — Давай я отведу тебя домой? — её голос и улыбка были унылыми, печальными, убитыми. Гермиона подумала, что, наверное, её план полностью провалился, потому что, когда она рисовала его в своей голове, всё выглядело иначе. Как минимум, Драко приходил к ней и целовал до умопомрачения, как и в прошлый раз. Видимо, она так и осталась наивной девчонкой, какой была в школе, и всю остальную жизнь после выпуска из Хогвартса. Некоторые вещи должны оставаться неизменными, да? — Гермиона, зачем я здесь? — поинтересовался Виктор, осмысленно и немного обиженно смотря ей в глаза. Она открыла рот для ответа, но слова не нашлись, поэтому девушка предпочла заткнуться, чтобы не причинить своему другу ещё больше боли. Грейнджер опустила глаза, почувствовав липкий стыд, от которого хотелось немедленно отмыться. — Я не дурак, Гермиона. Я знаю, когда девушка во мне заинтересована, а когда она просто использует меня, чтобы вызвать у какого-то придурка ревность, — голос Виктора звучал как её дремавшая совесть. Они говорили одни и те же вещи. Буквально. Только в своей голове шатенка постоянно оправдывалась, находила какие-то аргументы в свою защиту, а тут ничего подобного не приходило на ум. Силы были только на то, чтобы не сгореть от унижения. — Я не понимаю, почему ты попросила меня прийти сюда, — мужчина нахмурился и провёл рукой по волосам, скользя взглядом по красиво украшенному залу. — Сначала не понимал. А теперь… что между вами? — его тяжёлый вздох перед вопросом окончательно разбил Гермиону вдребезги, и она ощутила, как слёзы, накопившиеся за большой промежуток времени, требуют выхода, чтобы не разорвать её на части. — Ничего, мы просто… — она неопределённо пожала плечами, боясь поднять глаза на Крама. — Мы работаем вместе, вот и всё. — Может, ты посмотришь на меня? — Виктор приподнял её лицо за подбородок, растягивая губы в робкой улыбке. — Гермиона, я не причиню тебе вреда и не стану тебя осуждать, мне просто хочется понять. — Мы работаем вместе, — выпалила Грейнджер, моргая чаще, чувствуя недостаток кислорода и отсутствие сил бороться с истерикой. — Мы давно уже общаемся как друзья. Мы ими были до той пятницы… Я… Я, кажется, начала что-то чувствовать к нему… — И решила вызвать ревность? — с грустной усмешкой подсказал Виктор, подхватывая фужер с шампанским с проплывающего мимо подноса. — Гермиона… — Я не хотела ничего такого, просто… он первым пригласил Асторию. Я не могла пойти одна, — только признавшись в постыдной правде, Грейнджер со всего размаху впечаталась в свою собственную тупость. Она была такой набитой дурой. Гермиона резко вспомнила, как Драко вошёл в её кабинет, на ходу крича и размахивая бумагами, которые отказался подписывать Кингсли. Он был расстроен и зол, постоянно проклиная Министерство, обещая уволиться сегодня же. Но они оба знали, что никуда он не уйдёт. Несмотря на многочисленные минусы работы в отделе магических популяций, Малфою это нравилось. Конечно, сначала он плевался ядом в сторону её любимого отдела, когда Визенгамот приказал ему работать в нём и трудиться на благо их общей страны, но потом Драко сменил гнев на милость и проникся. Грейнджер была его непосредственным начальником, с которым у него тоже сначала не заладились отношения, но три года работы бок о бок и не такое проворачивали с людьми. Вот и они не стали исключением. Драко, закрывая ладонью глаза, упал на её диван, где они часто пили чай и разбирали многочисленные бумаги. Он продолжал бурчать себе под нос угрозы и желание послать всех и вся, но Гермиона не обращала внимание на его недовольство, спокойно ставя свои подписи на документах, необходимых для закрытия месяца. Она уже давно привыкла к вспышкам злости Драко, находя в них даже долю очарования. Но, разумеется, в этом она никогда не признается Малфою. Лучше сразу умереть. Девушка помнит, как он долго смотрел на неё, пока просто не встал и не приблизился, нависая сверху. Грейнджер хотела бы его остановить, но она ничего не успела предпринять, замерев, когда губы Малфоя встретились с её, начиная буквально пожирать рот Гермионы. Наверное, такие моменты называют точкой невозврата, потому что шатенка действительно не видела себя цельной после того, как Драко отпустил её, вылетая из кабинета. А теперь он танцевал с идеальной куклой, даже не поворачивая головы в сторону Гермионы, словно её просто не существовало. Виктор смотрел на неё с болью во взгляде. Она видела, что ему неприятно её увлечение Малфоем, но девушка и подумать не могла, в чём кроется истинная причина его недовольства. Гермиона всегда была слепа во всём, что касается любви, и со временем это никак не изменилось. — Я давно в тебя влюблён, — просто и неожиданно сказал Крам, опуская взгляд на свой напиток. Грейнджер задохнулась, не веря в услышанное. Она смешно открыла рот, отдавая слепую дань комичности. Ей хотелось раствориться на месте, чтобы не чувствовать такой потерянности и страха от незнания, что делать дальше. Она растерялась, глупо всплёскивая руками. — Что? — глухо спросила девушка, неверяще усмехаясь. Виктор дёрнул головой в сторону, и его губы застыли в странном выражении. Он поднял на неё тёмные глаза, где всегда было место лишь для нежности и теплоты, но в настоящее время там застыла напряжённость и ожидание, когда она в дребезги разобьёт ему сердце. — Гермиона, это всем известно, — кажется, он решил закопать её ещё глубже, потому что его слова ни капли не помогали. Они делали только хуже. Значительно хуже. — Я не понимаю… — девушка помотала головой, зажмуриваясь. Её грудная клетка начала ходить ходуном, а волосы словно зажили своей собственной жизнью. Грейнджер усмехнулась, понимая, что ничего не понимает. — Мы же друзья, — отчаянно произнесла девушка, переступая с ноги на ногу. Она провела вспотевшими ладонями по бокам платья, пытаясь хоть чем-то занять руки. Виктор хмыкнул, качая головой. Его вид напоминал побитую собаку, и Гермиона ещё сильнее почувствовала весь негатив, накопленный ею за вечер. Она не думала, что может стать ещё хуже, но стало, даже сильнее, чем можно было себе представить. Получается, она всё это время нагло пользовалась добротой Крама, наплевав на его совсем не дружеского характера чувства к ней. Но как так вышло? — Мы друзья, — уверено сказал мужчина, словно был возмущён тем фактом, что она засомневалась в данной составляющей их отношений. — Были и никогда не перестанем ими быть, просто… — он замялся, покручивая фамильный перстень на безымянном пальце левой руки. — Что просто? — шёпотом спросила Грейнджер, на мгновение забыв о Драко, танцующем с Асторией. Но, несмотря на новую драму в её жизни, прошлая всё равно напомнила ей о себе, когда Малфой будто специально громко позвал Гринграсс, заставляя Гермиону обернуться и впиться злым взглядом в показательно счастливую парочку. Она не могла понять, зачем Драко вёл себя так. Если он не хотел с ней никаких отношений или в принципе любого взаимодействия, то почему бы просто не сказать об этом прямо? Зачем весь этот цирк, отдающий бредом и сплошным клише? Гермиона не понимала. Она запуталась в чувствах Малфоя и в своих собственных. А тут ещё и Виктор со своей любовной болью, что окончательно толкнуло её с обрыва под названием «мысли». — Просто твоё приглашение на это мероприятие дало мне шанс, — неуверенно продолжил Крам, не замечая, что девушка давно перестала переживать за его молчание. — Так я думал. Мне казалось, что после расставания с Роном ты наконец заметишь во мне… что-то. — Виктор, я… — Гермиона беспомощно смотрела ему в глаза, не находя сил придумать хоть слово в ответ. Она просто паниковала, не имея возможности заставить себя полюбить того, кого следовало бы. Того, кто являлся «правильным» вариантом. Но тот же Рон был «правильным», идеальным кандидатом, чтобы связать с ним жизнь, или тем, с кем можно хотя бы мечтать о совместных завтраках. Грейнджер тоже рассчитывала, что чувства, которые практически сразу после войны исчезли, вернутся, и всё станет просто замечательно. Но, разумеется, так в жизни не происходит. И она снова едва избежала шага на одни и те же грабли. Виктор такой же хороший и прекрасный парень, чьё внимание — подарок, требующий любви и заботы. Она должна радоваться такому человеку рядом с собой. Так почему же ей хочется только сбежать? Почему чёртовы хорошие мальчики ей даром не нужны? С ней что-то не так? Или дело всё-таки в поганых чувствах? Почему нельзя заставить себя полюбить «правильного» человека? Просто почему? Гермиона не знала. И никто не знал. Даже мама ей говорила, что её отношения с Роном ничего ей не принесут. Она будет жалеть и мечтать не совершать эту ошибку снова. Грейнджер тогда не послушала. Ей казалось, что её робкая, почти потухшая влюблённость в школьного друга скоро вернётся. Что сейчас у них просто сложный период. Что мама совсем не знает его. Но прошло два года, а ничего не изменилось. Всё стало только хуже. Настолько, что Рон вернулся к Лаванде, которая испытывала к нему хоть что-то. Честно — Гермиона не винила его в измене. Это правда. Они не занимались сексом около года, если не больше. Она даже не хотела его как мужчину. В их кровати осталось лишь две вмятины, где каждый из них спал, отвернувшись от другого. Они не ели в общей столовой, ни разу ничего не готовили вместе, даже просто ради забавы. Они не смотрели вместе фильмы, которые Грейнджер обожала с детства. Она даже не знала, есть ли у Рона какие-то отличительные родинки в интимных местах. Точно так же, как и он. Они занимались сексом всего пару раз. Два года отношений, а Гермиона считала себя почти девственницей. Все их попытки переспать заканчивались неловкими движениями под одеялом. Рон даже не мог нормально касаться её, потому что та грань, делающая их друзьями, так и не исчезла. Они остались друзьями, но всё испортили, потому что обоим было страшно идти во взрослую жизнь без поддержки. Кто же знал, что выбор партнёра настолько важная вещь в мире. Когда Рон сказал ей, что видел Лаванду в магазине Джорджа, Грейнджер практически сразу осознала, чем всё закончится. Это было похоже на щелчок. Но она просто кивнула и решила оставить всё как есть. Через два месяца Уизли на их кухне признался, что переспал с Браун. Парень был едва ли не в слезах, когда рассказывал Гермионе все подробности. Кажется, ему было хуже, чем ей. А девушка стояла возле кухонного гарнитура, и единственная мысль, которая крутилась в её голове, звучала как чистое облегчение. Она видела, к чему всё идёт. И была безмерно рада, что первой оступилась не она. Наверное, так считать мерзко, но Гермиона давно перестала корить себя за подобные размышления. Она ощущала себя свободной и радовалась тому, что их отношения с Роном наконец-то закончились. Конечно, им пока было сложно общаться как прежде, но время шло, и с каждым разом они всё меньше краснели в присутствии друг друга, что было признаком прекрасных перемен. И всё действительно было хорошо, пока она не поняла, что влюбилась в Малфоя. Который, видимо, был совсем в ней не заинтересован. Зато Виктор был. Но он был ей не нужен. Вот такой вот парадокс. Или жизненная ирония. От которой Гермиона до невозможности устала. — У меня совсем нет шансов? — со знанием правды спросил Виктор, аккуратно кладя ладонь на её подрагивающую руку. Он легонько сжал её кожу, не посылая никаких импульсов к сердцу. Не заставляя его забиться быстрее. Ей просто захотелось сделать шаг назад, чтобы перестать чувствовать неловкость. Всё повторялось. И Гермиона слишком хорошо знала, что не всегда с другом стоит начинать отношения. Разумеется, есть исключения, и она сама была свидетельницей того, что иногда парень и девушка, раньше являющиеся друзьями, смогли построить потрясающие семьи и были безмерно счастливы. Но, кажется, этот пример касается кого угодно, но только не её. — Виктор, я… не чувствую к тебе того же, — прошептала Грейнджер, смотря ему в глаза. Она видела на дне его зрачков не только поднимающуюся боль, но также и принятие ситуации. Что заставило ощутить себя ещё более мерзкой дрянью. Естественно, она не виновата в том, что не любит его как мужчину. И, наверное, за такое не стоит просить прощения, но всё равно Гермиона ценила и дорожила этим человеком, зная, как неприятно тебе может быть из-за того, что ты не вызываешь в ком-то симпатии. Она сама была в подобном положении, просто по другую сторону баррикад. — Виктор, — решительно начала девушка, беря руки Крама в свои, — ты даже не представляешь, как сильно дорог мне. Любая другая… — Будет счастлива твоему вниманию и с удовольствием станет твоей девушкой, если ты её об этом спросишь, да? — весело фыркнул он, глядя на неё со знанием следующих слов, готовившихся сорваться с губ Грейнджер. — Я слышал такое много раз, Гермиона. И когда предлагал тебе не просто дружбу на четвёртом курсе. Она открыла и закрыла рот, вспоминая, что сказала ему, когда он поцеловал её. Девушка тогда действительно была не готова к настоящим отношениям, о чём сразу же рассказала Виктору. К тому же уже в те годы она была влюблена — как ей казалось — в Рона, и обманывать доброго, хорошего парня Гермиона не хотела. Кто же знал, что она так сильно западёт ему в душу. Грейнджер на такое не рассчитывала, хотя, конечно же, подобное внимание ей льстило, но не более того. — Виктор, прости, — её руки опустились, и она почувствовала, что настроение безвозвратно слилось в унитаз из-за её собственной глупости. Девушка моргнула, больше даже не испытывая желания заплакать. Она была опустошена. Из-за признания Крама. Из-за своих действий в отношении Малфоя. Из-за самого Драко. Из-за всего. Поэтому резко возникшее желание убраться подальше отсюда ни капли не удивило Гермиону, и она провела рукой по лбу, мечтая лишь об одном: чтобы не разболелась голова. Потому что достать её палочку из крохотного клатча сейчас равнялось невыносимому испытанию. А склянок с обезболивающим у неё под рукой не наблюдалось. Так что головная боль была обязана подождать до её возвращения домой. Виктор удручённо кивнул, ставя фужер на столик, возле которого они и находились. Он поправил свой идеально сидящий пиджак, стараясь не смотреть в её сторону. Сама мысль, что она потеряла ещё одного друга из-за того, что он влюбился в неё, была невыносима. Но ничего поделать с происходящим девушка тоже не могла, потому и с тревогой наблюдала за мужчиной, не зная, что сказать и как его утешить. Гермиона посмотрела на свои ноги, скрытые кроваво-красной шёлковой тканью, и слегка дёрнула ступнёй, чтобы расправить подол. Неожиданно ладони Виктора сомкнулись на её талии, вжимая в его тело. Грейнджер ахнула от резкости движения, во все глаза смотря в лицо Крама и ничего не понимая. — Виктор, что ты… Не успела она договорить, как его губы со вкусом шампанского прижались к её, начиная страстно целовать, словно от этого зависела его жизнь. Он зарылся большой массивной ладонью в её волосы, портя причёску, углубляя поцелуй. Гермиона не опустила веки. Она смотрела, как Виктор с закрытыми глазами самозабвенно целовал её, и ничего не чувствовала. Пустота. Пустыня. Ещё секунда — и её рассечёт перекати-поле. Крам продолжал к ней прижиматься, проводя языком по нёбу девушки, заставляя её поражённо моргать. Она подняли руки, чтобы оттолкнуть его, но не успела пошевелиться, как он сам сделал шаг назад, тяжело дыша. Грейнджер даже не могла проанализировать поцелуй, не опираясь на какие-то общие впечатления. Она вообще ничего не ощутила. Только чужую слюну и дыхание, которое уж точно не приносило удовольствия. Когда тебе нравится человек, на такие вещи ты даже не обращаешь внимания, но здесь ситуация указывала на прямо противоположное. — Зачем ты меня поцеловал? — с плохо скрываемым шоком в голосе спросила Гермиона, прикладывая руку к губам. Она прикоснулась кончиками пальцев к ним, не в состоянии справиться с удивлением. Виктор повёл плечом, смотря ей за спину. Он грустно улыбнулся, словно просил не злиться на него. Грейнджер непонимающе нахмурилась, оборачиваясь. Малфой стоял там всё это время и, видимо, смотрел на то, как они целовались. Внезапно Гермиона поняла, почему Виктор в принципе поцеловал её. Она с ужасом наблюдала, как Драко поднимает брови, бросая на неё странный взгляд, и разворачивается, чтобы, наверное, пойти и устроить оргию с Асторией. Гермиона едва не разрыдалась от осознания того, что она натворила, когда Малфой обнял Гринграсс и поцеловал её. — Прости меня, — голос Виктора вывел Грейнджер из оцепенения, но её злость и боль так сильно переплелись между собой, что она не поняла, хочет ли она убить его или свести счёты со своей жизнью. — Прости меня. Но хоть один раз… — Зачем? — её голос напоминал скулёж. Но Гермиона предпочла не обращать внимание на слёзы, а всё остальное показалось ей абсолютно неважным. — Дело не в тебе, а в нём, — сглотнул Крам, по всей видимости жалея о случившемся не меньше неё. — Он принесёт тебе только страдания, Гермиона. Я… хотел, как лучше. — Я тебя об этом не просила! — зарычала девушка, закрывая глаза руками. Она всхлипнула, не зная, на кого злиться больше: на себя или на Виктора. Наверное, виновата лишь она. — Прошу, прости меня, — пробормотал мужчина ей вслед, пока Грейнджер спешила покинуть чёртову вечеринку, чтобы от души снабдить подушку слезами.

***

Гермиона растерянно шагнула в кабину лифта, не поднимая головы от стопки пергаментов в своих руках. Она встала рядом с молодым человеком, автоматически нажимая на кнопку нужного этажа, лишь после этого оглядываясь по сторонам. Сердце замерло, когда она поняла, что едет в лифте с Драко. Девушка поражённо моргнула, надеясь, что её страшный сон ещё не закончился и как только она ущипнёт себя, картинка перед глазами перестанет быть такой пугающей. Но, естественно, она не спала и действительно стояла рядом с парнем, касаясь своим локтем его пиджака в районе предплечья. — Привет, Малфой, — выдавила из себя девушка, лихорадочно придумывая пути отхода, но, конечно же, её попытки провалились практически моментально. — Грейнджер, — протянул Драко, но Гермиона не смогла распознать все переливы его странной интонации, потому что он, кажется, надёжно спрятался за стенами окклюменции. Чёртова сволочь. — Как прошли выходные? — Грейнджер закусила губу, проклиная себя последними словами, потому что знать, как он жарко-горячо-долго трахал Асторию, она хотела в самую последнюю очередь. Она не вынесет подробностей. Особенно потому, что её выходные напоминали классический сценарий брошенки. Тонна мороженого. Дебильные клишированные мелодрамы. Любимый кот, единственный, кто понимает её, и это при том, что он — мужчина. Вино. И литры, литры слёз. Прекрасный вечер в не менее прекрасной компании — так обычно говорит Джинни, когда они ругаются с Гарри и им нужно время, чтобы остыть и отдохнуть друг от друга. Уизли приходит к ней или снимает себе номер в гостинице, где устраивает спа и замечательный выходной, наполненный только собой и простыми женскими радостями. Жаль, что пока Гермиона не могла на собственном примере познать, каково это — наслаждаться одиночеством, точно зная, что у тебя есть кто-то беспокоящийся о тебе. У Гермионы такого человека нет. Родители слишком далеко, да и отношения тоже совсем не те. После восстановления их памяти Грейнджер всеми силами пыталась наладить с ними контакт, но содеянное не изменить, поэтому они решили дать друг другу время, чтобы постараться принять новую реальность. Вернее, они так решили, лишь поставив её в известность касательно своего отказа возвращаться в Британию. Гермиона надеялась, что ей удалось спрятать обиду глубоко внутри, но после расставания с Роном, одиночество стало её врагом, и чёртова обида на родителей вернулась с утроенной силой. Не то чтобы девушка не умела быть наедине с собой, она наоборот ценила это время, предпочитая тратить его на себя. Но, видимо, с возрастом некоторые вещи всё равно приходят к тебе, хоть ты и мечтаешь избежать того, с чем сталкивается каждый. И просто понимаешь, что, наверное, ты не тот, кто способен жить без надёжного плеча, к которому всегда можно прижаться в поиске тепла. Сначала Гермиона ругала себя за данное осознание. Но потом, когда смогла смириться со своей сущностью, отнеслась с пониманием к своим особенностям. Кто-то готов посвятить жизнь только себе или работе. Кто-то хочет семью. А кто-то, как и Грейнджер, хочет и то, и другое. И, возможно, второе даже чуть больше первого. Немного, но чуть больше. Она не знала, что так сильно повлияло на неё. На её восприятие и мировоззрение, но теперь Гермиона осознавала, как важно чувствовать заботу и поддержку любимого человека. Ей было это необходимо, и не потому, что она не могла жить без этого. А потому, что такие вещи сильнее питали её и давали больше энергии, чтобы вершить те самые великие дела, о которых она всегда мечтала. Наверное, она повзрослела, раз поняла, что необязательно быть утрированно самодостаточной и независимой, чтобы чего-то добиться в жизни. Ты можешь быть любым, главное, чтобы тебе было хорошо. И она прекрасно увидела то, чего хотелось лично ей. Вот так вот. — Я был с матерью, — спустя некоторое время ответил Драко, бросая на неё мимолётный взгляд. Девушка так сильно ушла в свои мысли, что вздрогнула, когда услышала его голос. — Нарцисса передавала тебе привет. — Ох, — Гермиона облизала губы, заставляя себя вернуться в реальность. — Это замечательно. Обязательно передай ей от меня благодарность за те пирожные. — Конечно, — хмыкнул Малфой и посмотрел на неё более вдумчиво, скользя странно-грустным взглядом по её лицу. — Она говорила, что вы договаривались встретиться на выходных. Ты вроде хотела ей что-то показать. — Да, в прошлый раз я рассказывала миссис Малфой о кинотеатре и обещала её туда сводить, но прислала ей записку с просьбой перенести. Она согласилась. А что? — Грейнджер так быстро протараторила ответ, что сама не поняла и половины слов, вылетающих из её рта. Драко резко кивнул, постукивая носком ботинка по полу кабины. Он будто нервничал. А она смотрела на циферблат на стене, молясь, чтобы уже кто-нибудь додумался ускорить движение лифта, не мучая людей, ожидающих его прибытия на нужный этаж. Потому что это уже напоминало форменное издевательство. — Грейнджер? — Да? Гермиона посмотрела на парня, видя, как он закусил губу, словно не мог решиться что-то спросить у неё. Она так рьяно надеялась, что он либо попросит девушку сходить с ним на свидание, либо просто сразу сделает предложение руки и сердца. Конечно, второе было слегка поспешным решением, но чёртова влюблённость настолько вскружила ей голову, что иногда она не успевала ловить подобные мысли за хвост. Гермиона никогда не была мечтательницей, которая только и хочет, что выскочить замуж. Но дурацкий Малфой словно решил перевернуть всё в её мозгу, чтобы привязать к себе как послушную собачонку. Хотя, если бы он попросил… Прекрати! Господи, она уже натурально сходит с ума. Гермиона тряхнула головой, обещая себе, что обязательно напьётся сегодня вечером, чтобы перестать думать, как набитая дурочка, какой никогда не была отродясь. Мерлин, ну за что? Неужели все влюблённые так отчаянно сходят с ума по своему объекту воздыханий? Если да, то этот мир в полной заднице. — Грейнджер, — снова сказал Драко, закатывая глаза, видимо, начиная злиться на себя за свою неуверенность. Малфой и неуверенность — нонсенс, но Гермиона слишком хорошо его знала, чтобы догадаться, что дело как раз-таки именно в данной эмоции. Он о чём-то сильно переживал. — Что случилось? — девушка опустила руку на его предплечье, чувствуя кончиками пальцев напряжённые мышцы. Она задохнулась, когда серые глаза впились в её ладонь непонятным взглядом, словно готовясь к нападению. Механический голос известил их о прибытии на необходимый этаж, и они оба так предсказуемо вздрогнули, что Гермионе стало почти смешно. Она убрала руку, испытывая сожаление из-за того, что опять не набралась смелости поговорить с ним о том поцелуе. Видимо, она никогда не сможет перешагнуть свой страх. Вот вам и храбрая гриффиндорка, способная оседлать настоящего дракона. Наверное, её смелость проявляет себя только в моменты опасные для жизни, а признание в любви таким не является. Хотя, если вспомнить, кому оно адресовано, вопросы должны отпасть сами собой. Но увы. Драко стиснул челюсть, отчего на скулах заиграли желваки, и убрал чёлку с глаз, моментально теряя всю свою человечность, которую он уже спокойно демонстрировал ей. Гермиона всегда могла увидеть, как маска занимает своё место на его лице, скрывая Малфоя за тонной усмешек и горой язвительности. И сейчас был именно такой момент. — Что ты хотел мне сказать? — тихо спросила Гермиона, не надеясь получить честный ответ. Она последовала за парнем в свой кабинет, на ходу кивая знакомым коллегам. — Хотел поздравить с пылким воссоединением, — раздражённо пробормотал Драко, опуская голову и начиная пилить взглядом свои ботинки из драконьей кожи, когда она схватила его за локоть, вынуждая остановиться. — Что? — её глаза округлились от шока, потому что если он имел в виду то, что произошло в пятницу на приёме, то девушка тут же найдёт какую-нибудь цистерну и утопится в ней к чёртовой матери. — Ну как, все только об этом и говорят, — Малфой спрятал руки в карманы брюк, покачиваясь на носках. Он всегда так делал, когда не хотел говорить правду. — Драко, чёрт тебя дери… — прорычала Гермиона, замечая, что люди уже начинают с интересом на них поглядывать. — Про тебя и Крама. Говорят, что вы снова вместе. Поздравляю, — досадливо проговорил Малфой, выдавливая из себя оскал, а не радостную улыбку. — Что? Мы не… — Нет, правда, Грейнджер, поздравляю, — парень опустил руку ей на плечо, немного сжимая его. — Ты заслужила быть счастливой. — Драко, между нами ничего… — кажется, он даже не хотел слушать её лепетания, полностью закрывшись. — Я пойду, работы много, — Малфой обошёл девушку и поспешил в свой кабинет — гораздо меньше её, но зато свой угол, как он говорил. Гермиона едва не застонала от бессилия. Она зарылась ладонями в волосы, лихорадочно соображая, откуда Драко мог взять такую ошибочную информацию. Ей хотелось на собственных крыльях злости улететь в Болгарию, чтобы лично убить Виктора. Конечно, она простит его. Со временем. Он всё ещё был одним из её самых близких людей. Но сейчас она чувствовала по отношению к нему только жуткую ярость, потому что Малфой, по всей видимости, действительно думал, что после того, как они поцеловались, она побежала к далёкому бывшему и снова начала встречаться с ним. Это какой же проституткой она выглядела в глазах остальных? В ужасе девушка широко распахнула веки, пытаясь хоть немного проанализировать ситуацию. На столе одного из своих подчинённых она увидела свежий пророк с огромной колдографией на развороте. На негнущихся ногах приблизившись к месту назначения, Гермиона схватила пергамент, начиная вчитываться в текст. На каждом слове её злость росла, а на последнем абзаце глаза застилала уже чистая концентрированная ярость, которой можно было испепелить всю округу, если только захотеть. Гермиону трясло. Она смотрела на колдо, где Виктор притягивал её к себе, начиная целовать, не в силах оторвать взгляд от самой большой ошибки в своей жизни. Она буквально задыхалась от невозможности всё изменить или исправить. Неудивительно, что даже Драко поверил, что они с Крамом снова вместе. Пока Грейнджер читала статью, она тоже поверила. А ещё и в скорую помолвку, так как их родители уже официально представлены друг другу. Самое интересное то, что эта информация была исключительно конфиденциальной. Об этом никто не знал. Ни Гарри. Ни Рон. Ни тем более Джинни. На секунду, самые близкие и родные ей люди. Дело в том, что Гермионе была нужна помощь человека, разбирающегося в транспортных перевозках, так как её родители хотели перевезти некоторое своё крупное имущество без помощи магии. И она обратилась к Виктору, потому что его одноклассник был одним из лучших в данной сфере. Крам с удовольствием познакомился с её родителями, помогая с перевозкой. Но в её действиях не было никакого скрытого подтекста. Никогда. Никакого! Но, естественно, кое-то нашёл и здесь тайный смысл. — Скитер — сука…

***

Драко покрутил стакан с огневиски в руке, наблюдая за бликами огня, преломляющегося через стекло. Он подпёр подбородок кулаком, смотря в камин, не зная, что делать со своей жизнью. Было так паршиво на душе, что парень с горя решил напиться, но что-то внутри не давало ему в полной мере отключить чувства, из-за чего он теперь не мог даже хоть немного расслабиться. Малфой тяжело вздохнул, проклиная Грейнджер. Она поступила… Он даже не был в состоянии описать свою обиду на неё. Разумеется, Драко не отрицал своей вины. Не отрицал, что поступил как придурок и осёл. Не отрицал, что зря пошёл на чёртов бал именно с Асторией. Не отрицал, что сам же всё испортил. Малфой знал свои косяки. Но в тот момент собственное решение показалось самым правильным. Возможно, необходимым. Он просто испугался. Чёрт возьми, Драко был влюблён в Грейнджер практически всё время после того момента, как они начали работать вместе. Парень не подозревал, что однажды его дурацкие чувства всё-таки возьмут верх, и он нагло поцелует Гермиону, чтобы потом сбежать. И всё испортить. Сейчас, конечно, глупо было гадать и рассуждать на тему «а что, если?». Теперь Грейнджер восстановила отношения с Крамом и наслаждается жизнью с нормальным парнем, который точно не сбегает после первого поцелуя. Драко стиснул челюсти, злясь на себя до безобразия. Он проклинал свою трусость, внезапно проснувшуюся именно тогда, когда меньше всего требовалась её помощь. Малфой собирался сделать всё по-другому. С цветами и милыми признаниями, и это учитывая, что милым его назвать язык не повернётся. Он просто хотел, чтобы Грейнджер видела, на что Малфой готов пойти. Естественно, это не спасение мира, но то, что он желал укротить свой невыносимый характер ради неё, говорило о многом. По крайней мере, в глазах Драко. Ему казалось, что его чувства лежали на поверхности, но, как в жизни бывает, он ошибался в своём утверждении. Знали все, кажется, кроме Грейнджер. И либо она была слепа во всех смыслах, либо просто не обращала на Драко внимания, потому что у неё всё это время под рукой был Крам. Поганый Крам. Малфой смирился бы с Поттером, да даже с Уизли, но Виктор был в другой весовой категории. Он представлял настоящую угрозу. И знать, что Драко, по сути, самолично сблизил Гермиону и его, равнялось желанию наложить на себя руки, чтобы уберечь всё остальное человечество от своей невозможной тупости. От греха подальше. К сожалению, его мысли вертелись в голове с удивительной скоростью, и он так и не пришёл к окончательному решению. Драко сделал глоток виски, чувствуя, как по гортани течёт горячительный напиток, согревающий внутренности. Он приятно расслаблял, но всё равно не настолько, чтобы отключить голову и позволить себе творить вакханалию. Было смешно от того, как он переживал о каких-то отношениях Грейнджер, учитывая, что теперь и его будущее висит на волоске. Драко всегда был реалистом и сейчас знал, что Гермиона не станет долго его терпеть, особенно когда у неё появился персональный защитник от поползновений в её сторону таких, как он. Малфой понимал, что в скором времени девушка вежливо попросит его удалиться с места, чтобы быть с кем-то более выносимым. Он, конечно, неплохо проявил себя, работая бок о бок с ней столько лет, но, когда Гермиона увидит, как Драко срывает ей свидания с Крамом или ещё что-то подобное, она не выдержит. А он точно не сможет спокойно смотреть на их счастье, хоть и хотел для Грейнджер больше всего этой эмоции, без которой очень тяжело жить. Вот и получается, что только замкнутый круг. Возможно, Драко придумал себе проблему на ровном месте, но ему самому так не казалось. Сейчас его даже мало заботила собственная шкура, как обычно бывало. Сейчас ему хотелось просто нажраться, переспать с какой-нибудь мулаткой и забыть охренительные глаза Грейнджер навсегда. Но, кажется, его планам не суждено сбыться, потому что Нарцисса Малфой умела выбирать время, чтобы провести ласковую беседу с любимым сыном. Драко только закатил глаза, когда женщина опустилась в соседнее кресло, поправляя на коленях домашнее платье — пожалуй, слишком элегантное и вычурное для такой простой обстановки. Парень вздохнул, приготовившись к промывке мозгов, радуясь тому, что хоть отец находился за границей и ему не придётся выслушивать причитания обоих родителей. — Сынок, как у тебя дела? — спросила Нарцисса, слегка наклоняя голову набок. Она всегда так делала, когда готовилась проводить допрос с пристрастием. Малфой сдержал раздражение в груди, не позволяя ему выплеснуться из него, и просто сделал глубокий вдох, напоминая себе, что мама ни в чём не виновата. Если кто и виноват, то только он. — Относительно нормально, — новый глоток огневиски и моментальное подозрение в голосе. — А что? — Ничего, — слишком быстрый ответ, прямо говорящий о вранье. Драко внимательно посмотрел на мать, пытаясь понять, по какой причине та завела с ним настолько предсказуемый разговор. Пока он соображал, Нарцисса успокоилась и полностью взяла себя в руки, увидев именно то, что ей и требовалось. — Как мисс Грейнджер? Ну конечно. Ещё и интонация исключительно интересующаяся. Будто она не была в курсе их отношений с самого начала. Малфой сжал стакан в руке, медленно поворачиваясь лицом к матери. Её брови подскочили вверх, словно она не понимала, чем вызвана злость сына. Сколько непонимания. — Нормально, а что такое? — его голос звенел от напряжения, а тело натурально застыло от следующего вероятного вопроса Нарциссы, который, скорее всего, ему точно не понравится. — Просто я давно не видела, чтобы вы общались, — спокойно произнесла женщина, убирая несуществующие пылинки со своего платья. Видимо, решила зайти издалека. Драко усмехнулся, качая головой. Он поставил стакан с виски на журнальный столик и заинтересованным взглядом прошёлся по матери, пытаясь вывести её на чистую воду. Она слегка вздёрнула бровь, молчаливо спрашивая его о столь резко появившемся интересе, на что Малфой лишь саркастично хмыкнул. — Что? — не выдержала она, выпрямляя спину. — Пытаюсь понять, какого чёрта ты делаешь, мама, — строго и язвительно проговорил Драко, не убирая с лица расслабленно выражения. — Я просто интересуюсь… — начала женщина, изображая непонимание. — Прекрати притворяться дурой, мама, тебе не идёт, — отрезал Малфой, больше не в состоянии играть в её игры. Он устал, и ему было паршиво. Не самое подходящее время для выяснения отношений с матерью. Нарцисса опустила подбородок, сжимая руки в кулаки, постепенно их разжимая. Она вздохнула и поправила волосы, убирая короткие пряди за ухо. Все её движения были изящными и лёгкими. Драко всегда, когда наблюдал за ней, представлял свою жену именно такой. Но судьба решила иначе, подарив ему самое неловкое существо, какое только можно встретить. Грейнджер была сущим кошмаром. Она постоянно носилась, куда-то спешила. Ей всегда нужно было что-то делать, кого-то спасать. Она представляла собой торнадо, только не уничтожающее всё на своём пути, а то, что наоборот пытается залатать все пробоины в общем корабле, чтобы их не потопило. Гермиона олицетворяла собой сплошной хаос приятного содержания. Она не была изящной или элегантной, она была настоящей. Наверное, именно по этой причине он без памяти влюбился в неё. С треском. Словно шагнул в пропасть. Это было слишком резко, чтобы понять ситуацию и попытаться её изменить или переиграть. Это было больно и лишало возможности нормально дышать, потому что запах Грейнджер проникал в дыхательные пути, убивая жалкие остатки прежнего Малфоя, который плевался ядом и язвительностью, как чем-то абсолютно не жалящим. Это было похоже на полёт в невесомости, пока Драко сам всё не испортил и не сбежал, трусливо поджав хвост, потому что подумал, что теперь точно разрушил их дружбу. Чёрт возьми, он действительно облажался, ведь ему удалось Гермиону и Нарциссу подружить между собой так сильно, что теперь, кажется, он перестал быть любимым ребёнком матери. И всё потому, что он полный кретин. Как предсказуемо. — Драко, я бы попросила тебя не разговаривать так со мной, — сурово сказала Нарцисса, недовольно буравя сына негодующим взглядом. — Прости, — виновато протянул парень, закрывая ладонью глаза. — Я не хотел на тебя срываться. — Что произошло у вас с Гермионой? Ты всё испортил? — Почему сразу я? — воскликнул Драко, хмуря брови. Нарцисса закатила глаза и фыркнула, наглядно показывая, что его реакция не убедила её в обратном. Она сложила руки на груди, молчаливо требуя ответов на свои вопросы. Малфой что-то пробурчал себе под нос, жалея, что не может моментально провалиться под землю, чтобы не чувствовать такой яркой неловкости от разговора с матерью. Не просто разговора, а перемывания всех его косточек. — Я поцеловал её, — тихо сказал парень, сосредотачиваясь на наблюдении за огнём в камине, облизывающим поленья, изредка потрескивая. Нарцисса молчала. Драко принципиально не смотрел в её сторону, чтобы не увидеть разочарование или злость на лице женщины. Он и без неё прекрасно знал, что жёстко облажался, но получить подтверждение этого от матери не просто мало приятно, а унизительно. Словно ему снова пятнадцать, ей-Мерлин. — Я поцеловал её и потом пригласил Асторию на чёртов бал. Я не знаю, но мне стало страшно. Я представил, что она меня оттолкнёт и вся наша дружба, которую я выстраивал годами, лишь бы оказаться к ней поближе, просто развалится, — он облизал губы, ощущая, как сердце начинает более тревожно биться в груди. — Но вышло так, что теперь она с Крамом. И я всё просрал. Драко опустил веки, даже не думая извиняться перед Нарциссой за свой не самый интеллигентный лексикон. Ему было плевать, что аристократы не должны так выражаться. Ему было плевать, что он позволил себе расклеиться перед матерью. Ему просто хотелось перемотать время и не целовать Грейнджер. Малфой не мог вспомнить, ответила она или нет. Кажется, всё-таки нет, потому что поцелуй получился слишком неожиданным, и девушка просто не успела его оттолкнуть от себя подальше. Или она подалась вперёд? Парень нахмурился, понимая, что упускает важную деталь. А вдруг он не заметил очевидного? А вдруг Грейнджер всего лишь растерялась, и именно по этой причине не ответила? Вдруг страх Драко был преждевременным? По всей видимости, он окончательно запутался. Господи, как же сложно с этими девчонками. Сил просто нет. Женщина прочистила горло, привлекая внимание сына к себе. Она ласково улыбнулась ему и, немного потянувшись вперёд, поправила его чёлку, лезшую на глаза. — Мы с твоим отцом часто ссорились, когда учились в школе. Я тебе не рассказывала? — с какой-то ностальгической ноткой в голосе поинтересовалась Нарцисса, сжимая его ладонь, проводя кончиками пальцев по костяшкам парня. — Нет, — поражённо прошептал Драко, видя, как она погружается глубоко в себя, словно готовилась рассказать всё их с отцом прошлое. Наверное, это и было в её планах. — Вы с твоим отцом очень похожи, Драко. Даже в вопросе общения с девушками вы практически идентичны, — Нарцисса покачала головой, будто данная тема до сих пор оставалась для неё болезненной. — Когда мы только узнали о том, что наши родители заключили помолвку, то невзлюбили друг друга. Особенно твой отец был настроен против меня, но здесь дело было в моих родственниках. Поэтому Люциус до последнего отрицал моё существование в той же, например, слизеринской гостиной. Он притворялся, что меня там нет. В общем, вёл себя как полный придурок. — Знакомо, к сожалению, — буркнул Малфой, отмечая про себя, что, видимо, виноваты во всём гены отца, а он вообще ни при чём. Жаль, что верить в данную теорию ему не позволяло собственное поведение, никак не связанное с семейными узами. Нарцисса усмехнулась, полностью пребывая в своих мыслях. Она смотрела на огонь, ловя глазами различные яркие переливы, становясь на пару десятилетий моложе. Женщина всегда казалась Драко очень красивой и самой лучшей, но по какой-то причине, когда она вспоминала свою молодость, превращалась в забавную девчонку, так напоминающую ему Грейнджер. Возможно, поэтому его так привлекала бывшая гриффиндорка. Хоть между ней и матерью было множество различий, их объединял дух бойца и умение поднять любого с колен. — Так продолжалось ещё какое-то время, пока наши родители в прямом смысле не закрыли нас в комнате, чтобы заставить наконец найти общий язык, — она прыснула, словно это воспоминание несло не только неловкость и желание прибить, на тот момент будущего, мужа. — Мы не разговаривали несколько часов, пока я не выдержала. Кто же знал, что у нас окажется так много общих интересов. Она прервалась, с мягкой улыбкой поворачиваясь к нему лицом. Драко наклонился вперёд и соединил их лбы, обнимая мать за плечи свободной рукой. — После, видимо, я понравилась твоему отцу, и он решил добиться моего расположения. Я столько раз пыталась выведать у него всё после свадьбы, но он оставался непреклонен в этом вопросе. И вот… мы подружились. — Дай угадаю, он опять всё испортил? — хмыкнул Малфой, ничуть не сомневаясь в ответе матери. — Разумеется, вы по-другому не умеете, — Нарцисса смешно фыркнула, слегка наморщив нос. — Начал вести себя как полный идиот. Еще и его постоянная ревность… Боже, я думала, что сойду с ума. Он так мотал мне нервы, что удивительно, как я не попала в психбольницу. — Но ты же в итоге вышла за него. Считай, что почти одно и то же, — рассмеялся Драко, ловя недовольный взгляд женщины. — Тебе это должно послужить уроком, дорогой, — назидательно проговорила Нарцисса, поднимая указательный палец. — Разумеется, тебе решать, но если ты хочешь, чтобы девушка была твоей, то прекрати бояться сделать первый шаг. Ты же не знаешь, что она к тебе чувствует. Мужчина должен оставаться мужчиной в любое время. — А вдруг она не хочет, чтобы я делал первый шаг? Вдруг она счастлива с ним? — не успел Драко снова погрузиться в уныние, как женщина остановила его взмахом ладони. — Перестань. В конце концов, ты — Малфой. А мы всегда получаем то, что хотим. Это закон. Парень опустил голову, малость отодвигаясь от матери. Он сосредоточенно думал о её словах, не давая себе рисовать безумные фантазии, которые всегда появлялись, когда речь заходила о Грейнджер. Он так божественно размяк. Просто ужас. Но, опять же, когда дело касалось Гермионы, его мозги магическим образом испарялись из черепа, оставляя после лишь пустоту. Воздух. И ничего больше. Возможно, поэтому он так безобразно тормозил во всём, что относилось к девушке с каштановыми волосами. Мерлин, если бы такое произошло с ним в школе, Драко бы никогда не допустил мысль о том, что у них может что-то получиться. Он бы отомстил Гермионе, потому что влюбился в неё. Портил бы ей жизнь. Доставал до невозможности. Но война всё переиграла, и парень был как никогда этому счастлив. Ведь чувствовал, что нашёл своего человека. Вот просто. Прямо у себя под носом. И пускай все идут лесом, если считают его излишне романтичным. Он бы посмотрел на вас, если бы у каждого влюблённого срывало так башню от простого взгляда на предмет своего воздыхания. Осуждать влюблённых себе дороже: однажды ты точно окажешься в такой же ситуации, и кто его знает, как будешь себя вести. — Я хочу, чтобы она была моей, — откровенно признался Драко, поднимая решительный взгляд на Нарциссу. — Значит, будет, — простые слова сорвались с губ женщины и дали ему то, в чём он нуждался больше всего на свете — поддержку. Малфой улыбнулся ей, понимая, что необходимо задать ещё один важный вопрос, до сих пор душащий его. Он прокашлялся, проводя вспотевшими ладонями по бёдрам. — Как ты относишься к тому, что она… магглорождённая? Нарцисса поджала губы и пару минут молчала, наверное, собираясь с мыслями. Но Драко смотрел на неё, внутренне умирая каждый раз, когда его воспалённый мозг придумывал сценарии, где всё неизменно заканчивается ссорой. Наконец она заговорила, глядя на свои сложенные вместе ладони, будто страшилась поднять взгляд на сына: — Сначала я отнеслась к вашему общению довольно скептично. Мне казалось, что есть множество более достойных девушек, которых ты мог выбрать себе в качестве кого угодно. Но… со временем я стала замечать, что ты… действительно меняешься рядом с ней, — она задержала дыхание, сдерживая слёзы материнского счастья. — Я видела, что ты влюбляешься в неё, но оставалась слепа к тому, как она возрождала тебя. Проведя пальцами по щекам, она убрала слёзы, выдыхая. Драко ощущал, как напряжение полностью покидает не только его тело, но и Нарциссы. — А потом ты начал настаивать на нашем общении, и я увидела её такой, какой видишь ты. Я заставляла себя это сделать, чтобы понять, почему ты такой счастливый от простого взгляда на неё. И наконец-то увидела. Она простая. Наверное, это причина, что подкупает каждого. И я не стала исключением. — Она удивительная, — шёпотом дополнил Малфой, замирая от слов матери. — Да, именно так, — Нарцисса снова взяла его за руку, заглядывая в серые глаза своего мальчика, хоть и взрослого, но такого же ребёнка, каким она его помнила. — Драко, мне теперь всё равно, какой статус крови будет у твоей избранницы. Абсолютно. Война отняла у нас слишком много, и я не хочу повторения истории. Поэтому, думаю, нам стоит начать учиться на своих ошибках. И начать нужно как можно раньше. — А отец? — голос сорвался от неизбежности и отчаянья, но он постарался взять себя в руки. Нарцисса потупила взгляд, делая глубокий вдох. — Твой отец знает, что ты неравнодушен к Гермионе. Он правда старается, но, возможно, ему понадобится чуть больше времени, чем мне. Малфой сглотнул, не давая эмоциям взять вверх над ним. — Мы на твоей стороне, Драко. Всегда. И это ничто не изменит, — добила его Нарцисса, и он, не сдерживаясь, сгрёб её в объятия, опуская голову ей на плечо. Привычный запах молока и корицы вызвал новый импульс счастья, и парень просто позволил себе последние минуты такого состояния, чтобы потом начать вершить свою собственную революцию. — А что у вас тут происходит? — голос отца вырвал их из маленького уютного мирка, заставляя обернуться с шоком на лицах и комично открыть рты. — Кажется, я вам помешал. — Мерлин, Люциус! — Нарцисса всхлипнула, прижимая ладони к губам, сдерживая слёзы радости. Она поспешила ему навстречу, моментально сжимая мужа в объятиях. Они о чём-то тихо переговаривались, и Драко решил дать им пару минут наедине после долгой разлуки. Он смотрел на своих родителей, понимая, что в их истории для него много белых пятен, но это и не так важно. Главное, что он видит конечный результат. Наши родители такие же люди с прицепом в виде не самого однозначного прошлого. Они тоже совершали некрасивые поступки, тоже делали ошибки, но тем не менее они смогли преодолеть трудности и стать теми людьми, которыми мы восхищаемся. Или которых ценим. Конечно, не каждому так везёт. Иногда родители могут стать нашими самыми главными врагами. Но бывает, что причина подобного кроется именно в нас самих. Как только мы перестаем идеализировать их, жизнь становиться проще. Как только мы начинаем понимать, что наши родители обычные люди, а не всемогущие Боги, приходит внутренний покой, позволяющий нам жить как полноценным и психически здоровым людям. Как только мы прощаем их — приходит новое начало. Драко встал с кресла, с расслабленным выражением лица обнимая отца. Люциус легко хлопнул его по спине, замечая какое-то изменение в глазах сына. — Мальчики, — Нарцисса снова всхлипнула, наблюдая за ними, и быстро начала обмахивать ладонями лицо, чтобы не допустить истерики. — Люциус, ты голодный? Конечно, Мерлин, что за глупые вопросы. Она начала причитать себе под нос, как бывало всегда, когда излишне перенервничала и позволила себе чрезмерную эмоциональность. — Тинки, дорогая, нужно поскорее накрыть на стол, — как только маленькая эльфийка материализовалась посреди гостиной, они с женщиной удалились в сторону столовой, начиная всё приготавливать к семейному ужину. Люциус повернулся к сыну, задавая интересующий его вопрос: — Что произошло, Драко? Такое ощущение, что ты изменился. Парень хмыкнул, пряча руки в карманы брюк. — Да я наконец-то понял одну важную вещь. — И какую же? — отец приподнял брови, снимая свою мантию и вешая её на сгиб локтя. — Я — Малфой, — самодовольно произнёс Драко, ловя понимающий взгляд Люциуса и его гордую улыбку.

***

Его трясло от страха. Буквально. Дурацкий букет фиалок — любимых цветов Грейнджер — дрожал в его руках вместе с ним, грозясь развалиться на части от чрезмерного сжатия стеблей. Парень сглотнул, едва сдержавшись, чтобы не сбежать, куда глаза глядят, но лишь бы подальше от Министерства. Драко решился на отчаянный шаг: пойти прямо к Гермионе и получить ответы на все свои вопросы. Он не собирался уходить из её кабинета, пока они во всём не разберутся. Пока она не запрыгнет на него и не изнасилует. Или он её. Ему непринципиально. Малфой всю ночь ломал голову, придумывая, как бы так подойти к ней, чтобы она точно не отказала ему хотя бы в одном свидании. И не придумал ничего лучше, чем купить идиотский букет цветов, чтобы стоять с ним возле лифта как полный придурок. Видимо, мама была права: все мужчины Малфоев — клинические дебилы. Особенно во всём, что касается девушек. Парень раздражённо вздохнул, проклиная всеми известными словами чёртов лифт, очевидно, не желающий прибывать на первый этаж, только потому, что, кажется, Драко чем-то ему насолил. Малфой провёл ладонью по лбу, убирая нервный пот, пытаясь перестать так паниковать. Он, конечно, знал, что Грейнджер страшная женщина, но вряд ли она убьёт его сразу же, как только он перешагнёт порог её кабинета. Она всегда отличалась спокойствием и умением выслушать, поэтому Драко предполагал, что если он и лишится жизни сегодня, то лишь от своей собственной тупости и недальновидности. Ведь Грейнджер также являлась и весьма непредсказуемой личностью, особенно если была в плохом настроении. В такие моменты лучше всего сразу менять гражданство. Желательно, отправляться прямиком на Марс. Наконец-то спустя, наверное, бесконечное количество времени механической голос объявил о прибытии лифта на конечную станцию, и открывшиеся двери выпустили на волю множество министерских чиновников, желающих выбраться из душной кабины. Проходя внутрь, Драко услышал возмущение волшебников по поводу долгого прибытия лифта. Видимо, Министерство не торопилось исправлять поломку, раз даже рядовые работники излишне драматизировали касательно данного вопроса. К счастью для него, мало кто обратил на Малфоя внимание, предпочитая заниматься своими делами. Неслыханное для Министерства, чтобы никто не начал совать свой нос в чужие дела. Тем более, чужие личные дела. Кажется, в тропиках точно ожидается похолодание. Драко нажал на нужную кнопку, радуясь, что находился в лифте один. Только эта мысль проскочила в его голове, как в последнюю секунду к нему присоединился Поттер, тяжело дыша, словно за ним гнался сам восставший из могилы Волдеморт. Гарри поправил мантию и во все глаза уставился на блондина, разглядывая букет в его руках. Драко просто стиснул зубы, не позволяя себе начать концентрироваться на чёртовом бессмертном, потому что знал, чем всё может закончиться. — Малфой, ничего себе… — промолвил Гарри, прокашливаясь. — Давно не виделись. — Ага, — кисло выдавил парень, скривившись. Их отношения с Поттером напоминали спящий вулкан. Они оба, не сговариваясь, зарыли топор войны, когда Драко начал работать бок о бок с Гермионой. Ради неё. Но никто не говорил, что они стали друзьями. Было достаточно и того, что они не пытались убить друг друга при каждой встрече. Наверное, Гарри понимал, что между бывшим врагом и лучшей подругой что-то происходит, просто предпочитал не вмешиваться в эти непонятные взаимоотношения. Особенно зная, как сильно Грейнджер не любит, когда кто-то лезет в её личную жизнь. — Как Уизлетта? — спросил Малфой, лишь бы избавиться от гнетущей тишины, застрявшей между ними. Он прочистил горло, смотря перед собой, словно один взгляд на Поттера мог убедить Драко сбежать без оглядки. Из-за чёртового страха. Гарри бросил на него поражённый взгляд, ничего не говоря о странном вопросе парня. Обычно никто из них не проявлял интереса к жизни другого. — Она в полном порядке, спасибо. Недавно рассказала мне, что её могут сделать капитаном Холихедских гарпий. Она очень этому рада. — Круто, — фыркнул Драко, понимая, что Поттер не знаком с термином «вынужденная вежливость», иначе бы ответил менее объёмно. — Значит, можно рассчитывать на бесплатные билеты в ложу? — И не надейся, она даже мне сказала, что я буду покупать их сам, — брюнет закатил глаза, вспоминая их ссору по этому поводу. — Я уверен, ты сможешь найти методы, чтобы её убедить, — заговорщически проговорил Малфой, кидая на Гарри красноречивый взгляд. Поттер покачал головой, ничуть не удивлённый похабным замечанием бывшего слизеринца. Лифт остановился на нужном Драко этаже, и, как только двери открылись, он поспешил покинуть будущего главу Аврората, осознавая, что с каждой секундой приближения к Грейнджер дыхание перехватывает всё сильнее. — Удачи, Малфой! — крикнул Гарри. Обернувшись, чтобы что-нибудь ответить, парень увидел, как лифт понёс Поттера к себе на этаж. Выругавшись сквозь зубы, Драко провёл рукой по волосам, пытаясь привести свою причёску в божеский вид, потому что он чертовски вспотел от волнения, а мокрые пряди у лица точно не прибавляли ему необходимого лоска. Шагая прямо по коридору, он чувствовал, как внутри всё переворачивается от картинок в голове. Его фантазия решила поиздеваться над ним, подкидывая варианты, где Грейнджер красочно трахается на своём столе с Крамом, даже не замечая Малфоя. Или как ублюдок сжимает её грудь, а она наслаждается, пока Драко смотрит на их зажимания, не понимая, что ему сделать: убить его или возбудиться от увиденного. Тряхнув головой, парень послал куда подальше все страхи, которые так долго преследовали его, и наконец остановился перед знакомой дверью, замирая с поднятой рукой, чтобы постучать. Он представил, как Грейнджер поднимет голову от своих бесчисленных бумажек на столе. Как она радостно улыбнётся. Как подбежит к нему с широко распахнутыми глазами. А потом… Он зажмурился, прогоняя прочь неуверенность, и с чистой решимостью постучал, ожидая приглашения войти… которого даже близко не последовало. Драко напрягся, сильнее сжимая букет цветов в руке, повторяя свои движения. Снова ничего. Он резко схватился за ручку, поворачивая её, но опять ничего не произошло. Малфой открыл рот прислушиваясь. Возможно, Грейнджер просто не хотела его видеть. Но как она могла знать, кто именно к ней пришёл? Чувствуя, как злость завладевает его разумом, Драко едва не разломал стебли фиалок пополам, слыша возле себя знакомый голос. — Мистер Малфой, Вы что-то хотели? — парень обернулся, впиваясь лихорадочным взглядом в лицо девушки с медными волосами. Она робко улыбнулась ему, кивая на дверь. — Мисс Грейнджер отправили на неделю в Бразилию договариваться с поставщиками ингредиентов. Помните, Вы обсуждали такую возможность пару месяцев назад? — Ах, точно, — пробурчал он, ничего подобного не помня. Конечно, Драко мог запросто забыть о каких-то там ингредиентах, учитывая всё случившееся, но почему Гермиона его не предупредила? И Поттер. Он знал. Мудила. Более того, паршивец, очевидно, сразу понял, для кого чёртовы цветы. Сука. Как только Драко его увидит — убьёт. Видит Мерлин, даже глазом не моргнёт и убьёт к чертям собачим. — Мне передать что-нибудь мисс Грейнджер, когда она вернётся? — девушка была ещё рядом с ним, о чём Малфой благополучно забыл, сосредотачиваясь на отрывании головы Поттеру. Он едва не подскочил, когда снова услышал, как к нему обращаются, и кивнул, молча отдавая цветы, видимо, секретарше Гермионы. Странно, что парень её даже не помнил. Но, в принципе, ничего удивительного. Всё его внимание всегда было направленно только на Грейнджер. Драко с трудом дотащился к лифту и нажал кнопку вызова, решая, что точно дождётся возвращения девушки, чтобы они смогли всё наконец обсудить. А уже потом подумает, напиваться ему в мясо или нет.

***

Гермиона вздрогнула, услышав громкий стук в дверь. Она выронила книгу из рук, выругавшись на незваного гостя. Девушка аккуратно поставила кружку чая на журнальный столик, стоящий возле дивана, и встала, поправляя домашний махровый халат розового цвета. Она вздохнула, нехотя подходя к двери. Ей так не хотелось открывать и впускать кого-то. Гермиона слишком устала за эту бесконечную неделю, находясь полностью заваленной огромным количеством макулатуры с ног до головы. Когда они с мистером Уайтом прибыли на место, где их ждали представители Бразилии, Грейнджер уже тогда поняла, что их ждёт совсем не отпуск. Она похудела на три килограмма только потому, что банально не успевала поесть. Они катались из одного конца страны в другую, пытаясь договориться с местными племенами насчёт добычи некоторых ингредиентов для лаборатории Министерства Англии. К счастью, всё прошло успешно, но весьма высокой ценой пришлось добиваться такого результата. Как только она оказалась в Британии, то попросила парочку выходных, на что мистер Уайт с удовольствием позволил ей отдохнуть четыре дня. Он сам здорово устал, а учитывая, что мужчине было за пятьдесят, удивительно, как ему удалось спокойно поспевать за ней, когда требовалось действовать быстро. И сейчас, стоя возле двери своей квартиры, слыша настойчивый стук, ударяющий по барабанным перепонкам, Гермиона чувствовала лишь раздражение. Ей даже не было интересно узнать, кто был таким настырным. Грейнджер завела руки за шею, собирая распущенные волосы в импровизированный хвост, делая глубокий вдох, заставляя себя собраться с силами и прогнать чёртового гостя. Хотя можно было бы просто притвориться, что её нет дома, но очередной удар по дереву заставил девушку открыть рот и резко схватиться за ручку, теперь лишь с одним намерением — послать его куда подальше. Гермиона повернула замок и распахнула дверь, смешно выпучив глаза. Малфой, весь красный от злости или чего-то ещё, прислонился плечом к косяку, смотря ей в глаза. — Грейнджер, наконец-то… — отрывисто сказал парень, тяжело дыша, словно он ломал её дверь, а не просто стучал. Было ощущение, что он бежал к ней. — Драко, — она сглотнула, смотря ему за спину, проверяя, точно ли открыла дверь тому человеку, — а что случилось? — Ты почему не сказала мне, что собираешься в Бразилию? — немного грубо спросил он, в наглую проходя в её квартиру, начиная с любопытством смотреть по сторонам, будто никогда прежде здесь не был. Малфой в принципе вёл себя достаточно странно. Словно искал кого-то. То он подошёл к её книжному шкафу, слишком серьёзно и вдумчиво рассматривая фотографии Гермионы, её семьи и друзей. То остановился возле холодильника, открывая его, проверяя наличие продуктов. Гермиона открыла рот от подобного безобразия и шагнула вперёд, слишком резко захлопывая несчастный холодильник, складывая руки на груди. — Малфой, что происходит? — её голос звучал рассерженно, и обычно подобное означало, что с ней лучше не связываться. Но Драко никогда не отличался наличием инстинкта самосохранения в этом плане, предпочитая доводить её до греха. — Ты не ответила на вопрос, — чересчур нахально произнёс парень, продолжая бродить по её жилплощади, как у себя дома. Обычно, конечно, Гермиона всегда настаивала на том, чтобы он располагался поудобнее и действительно чувствовал себя как дома. Но сейчас ситуация, чтобы вести себя так, была не совсем подходящей. — Господи, Драко, я просто не успела, — возмутилась девушка, всплёскивая руками. — Мистер Уайт пришёл ко мне после нашего разговора посреди ланча и сообщил, что мы с ним сегодня же отправляемся в Бразилию. У меня было полчаса, чтобы собрать вещи. — Но Поттер знал, — он упорно гнул свою линию, только вот какую именно, Грейнджер никак не могла понять. — Да потому что он отдавал нам порт-ключ! — психанула Гермиона, не выдерживая. Она зарылась руками в волосы, фыркая от негодования. Драко опустил голову, пряча свои наглые прекрасные глаза. Он кивнул, словно до него наконец-то дошли её слова, и прочистил горло, кажется, собираясь что-то сказать. Проведя минуту в тишине, Грейнджер приподняла брови, ожидая, когда же он созреет для разговора. Девушка вздохнула, понимая, что случай слишком тяжёлый. Он припёрся к ней в десять вечера, после того, как она едва попала домой после изматывающей командировки, а теперь строил из себя неуверенного мальчика, уничтожая жалкие остатки её нервных клеток. — Зачем ты пришёл? — устало поинтересовалась Гермиона, не в состоянии больше ждать. — Ты встречаешься с Крамом? — торопливо спросил Драко, поднимая на неё лихорадочный взгляд, в котором застыло слишком много волнения. Грейнджер прыснула, закатывая глаза. Она точно однажды убьёт Скитер. Гермиона думала, что ей удастся это сделать ещё тогда, когда увидела статью, но неожиданные события на работе, разумеется, помешали её планам. Но девушка скоропостижно забыла о данном инциденте, и вот теперь Драко напомнил ей о ещё одном деле. — Нет, Малфой, я не встречаюсь с Виктором. Я ни с кем не встречаюсь, и если ты не хочешь сейчас лишиться головы, то, пожалуйста, заткнись и не смей больше поднимать тему моей личной жизни, — выпалила она на одном дыхании, заставляя себя восстановить сердечный ритм, который почему-то сбился после вопроса парня. Взгляд Драко стал плотоядным. Он сделал сначала один шаг к ней, потом ещё один и наконец вжал её в холодильник, нависая сверху. Гермиона непонимающе моргнула, боясь позволить надежде проникнуть к ней в голову. Когда она уезжала, то страшно жалела и злилась на себя за то, что так и не решилась рассказать Малфою правду о своих чувствах. Она позволила себе пару раз поплакать в душе из-за ситуации с Виктором, но не более того. И то такое поведение для неё было неприемлемо, а выпустив свою боль и продемонстрировав самой себе свою слабость, Гермионе стало проще жить и дышать. Она начала с начала, выбрасывая парней и их закидоны из головы. Жаль, что сил избавиться от Малфоя совсем не было. Их даже не наблюдалось в резерве. Они когда-нибудь придут на склад, но не факт, что она застанет этот момент живой. И смотря в глаза Драко, Гермиона почти воспарила на небеса лишь от одной мысли, что он сейчас её поцелует. — Наверное, нам нужно о многом поговорить, — хрипло прошептал Малфой, накручивая на палец её кудряшку у лица. Опять разговоры. Разумеется, Грейнджер понимала, что нормальные люди разговаривают, прежде чем прыгают к друг другу в постель, чтобы начать отношения. И она хотела многое выяснить, чтобы наконец позволить дать своей влюблённости выход, особенно если Драко сам сделал первый шаг. Но она так устала просто говорить. Почему нельзя совмещать приятное с полезным? — У меня только один вопрос: почему ты пригласил Асторию на бал после нашего поцелуя? — её голос дрожал, и на одно мгновение появилось искушение спрятать взгляд, а ещё лучше убежать куда-нибудь, но девушка сдержалась, сжимая кулаки. Малфой закусил губу, нежно опуская ладонь ей на шею, обводя большим пальцем пульсирующую венку. Он на секунду закрыл глаза, словно собирался с силами, а потом посмотрел на неё так откровенно, что Гермиона едва не свалилась ему под ноги. — Испугался, что разрушил нашу дружбу. Думал, что ты будешь злиться на меня, и вместо того, чтобы просто поговорить, решил показать, что это было… ошибкой. Мне показалось, что ты точно выберешь не меня… — Ты полный кретин, — прошипела Грейнджер, хватая его за воротник мантии. — Я всегда выбирала тебя. И буду выбирать тебя, понял? — Понял, — шёпотом ответил Драко и уже потянулся к её губам, но она сжала ткань сильнее, не давая себя поцеловать. — Ещё хоть раз придумаешь подобные догонялки, Малфой, я тебя кастрирую, честное слово, — прошипела Гермиона, затыкая его, поцеловав. Он что-то простонал в её рот, опуская руки на ягодицы девушки, подхватывая под них, приподнимая. Грейнджер обвила ногами его талию, суматошно стягивая с себя безразмерный, практически детский халат, сильнее прижимаясь к торсу парня. Драко оторвался от её губ, помогая Гермионе себя раздеть. Сначала она избавилась от чёртовой рубашки, которая упрямо не хотела сдаваться без боя. Грейнджер едва не разорвала её на части, с трудом справившись с пуговицами. Малфой лишь ухмыльнулся, видя её нетерпение, после чего снова прижал к себе, начиная двигаться в сторону спальни. Гермиона извивалась в его руках, пытаясь дотянуться до ремня на брюках, но из-за не самого удобного положения она не справлялась и лишь злилась на себя. Шатенка никак не ожидала, что сможет набраться столько смелости, чтобы попытаться изнасиловать Драко, но сама мысль, что она интересна ему как девушка, сорвала какой-то тормоз, превращая её в нимфоманку. Наверное, её теперь не спасти, но какая разница, если он продолжает оставлять поцелуи на шее, прикусывая кожу, оставляя свои отметины. Видимо, всё остальное полетит в тартарары. Малфой упал на кровать со своей ношей, чудом её не придавив, сразу же начиная срывать с неё короткую ночнушку, открывая себе вид на совершенное тело. Он остановился взглядом на самой привлекательной груди, какую только видел в своей жизни, и не сдержал судорожного вдоха, который означал его полное и безвозвратное падение. Гермиона почувствовала стеснение под настолько пристальным взглядом Драко и немного поёрзала под ним, пытаясь хоть как-то прикрыться руками. Парень резко среагировал, хватая её за запястья, прижимая их к постели. Он разбросал поцелуи-укусы по ключицам девушки, буквально теряя жалкие остатки самоконтроля. Грейнджер в его руках была такой мягкой и тёплой, что он сходил с ума, не понимая, как мог держаться столько времени и не попытаться попробовать её. Наверное, он действительно полный кретин, раз просто тратил время на какие-то сомнения. Он отпустил её руки, начиная самостоятельно расстёгивать ремень, прямо глядя Гермионе в глаза. Она закусила губу, помогая ему избавиться от лишней одежды, и задохнулась, когда Драко стянул последний элемент одежды, разделяющий их. Когда два обнажённых тела столкнулись, а их глаза встретились, — наверное, где-то в космосе взорвалась звезда. Или образовалась сверхновая. Или вся вселенная посыпалась на части, начиная медленно разваливаться на атомы. Было без разницы, потому что Грейнджер закинула руки ему на шею, прижимаясь губами к его, окончательно срывая крышу.

***

Девушка разлепила веки, недовольно просыпаясь. Она так хотела выспаться после бессонной ночи, что теперь казалось кощунством выползти из постели слишком рано. Гермиона повернулась на другой бок, подальше от солнечных лучей, светивших в окно, и провела рукой по простыне, ловя пальцами только пустоту. Медленно открыв глаза и сфокусировав взгляд на кровати, Грейнджер села, прижимая простынь к груди и оглядывая по сторонам. Она нахмурилась, не увидев даже вещей Драко. Внутри появилось банальное и нехорошее предчувствие, которое девушка поспешила отогнать подальше. Девушка встала, подошла к шкафу, нашла свою домашнюю одежду и быстро переоделась. Когда длинные пижамные штаны спрятали её ноги, а мягкая толстовка надёжно начала согревать, Гермиона босыми ногами направилась на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Она в тайне надеялась, что Драко решил устроить ей сюрприз, и как только эта мысль проскочила в голове, Грейнджер услышала отборный мат, от которого уши свернулись в трубочку. Ускорившись, Гермиона застыла в проходе в комнату и улыбнулась, видя, как Малфой ругается с её тостером. Он поднял голову, усмехаясь её растрёпанному виду. Раскрыв руки в приглашающем жесте, парень остановился возле неё, прижимаясь к губам Грейнджер. Она ответила, обнимая его за талию. Только сейчас девушка обратила внимание на то, что он наполовину голый. Отстранившись от него, Гермиона внимательно оглядела подтянутый торс парня, одновременно любуясь им и испытывая смущение за красные полосы на груди Драко. — Доброе утро, моя девушка, — довольно прошептал Малфой, целуя её в макушку. Гермиона смешно округлила глаза в шоке, начиная изображать задумчивость. — Твоя девушка, серьёзно? Не помню, чтобы давала согласие. — У тебя не было выбора. Да его и сейчас нет, — усмехнулся парень, беря её за руку и подводя к столу, где их уже ждал аппетитный завтрак. — Не думала, что ты умеешь готовить, — решилась откровенно признаться Гермиона, поднимая вилку с салфетки, лежащей возле тарелки с яичницей. — Это успокаивает, — Драко пожал плечами, не видя в своём хобби что-то из ряда вон выходящего. Он наконец-то разобрался с тостером и, отправив хлеб поджариваться, сел за стол напротив неё. — И что за неверие в голосе, а, Грейнджер? — Ничего подобного, — хмыкнула она, показательно начиная есть. Пару мгновений они молча поглощали еду, изредка поглядывая друг на друга. Гермиона понимала, что будет не просто перейти от друзей к настоящим отношениям, но, если захотеть, можно сделать и не такое. Поэтому она была относительно спокойна, разве что теперь появилось огромное желание всё обсудить с Драко. Если вчера ей было уже точно не до разговоров, то теперь, придя в себя, она поняла, как на самом деле ей много нужно ему сказать. И про Виктора. И про свои чувства. И про Асторию, которую она была готова убить. Столько моментов необходимо было прояснить, что просто сидеть и есть девушка не могла. — Грейнджер, пожалуйста, я знаю этот взгляд, — взмолился парень, откладывая столовые приборы. — Какой взгляд? — она непонимающе захлопала ресницами, изображая дурочку. Драко закатил глаза, продолжая глазами говорить ей, что его такой чертовщиной точно не провести. Гермиона вздохнула, осознавая, что он действительно знает её лучше всех. — Ладно, я просто… немного волнуюсь по поводу… нас. Как всё будет. Сначала мы были врагами, потом друзьями, а теперь… мы вместе, и я… Она стала задыхаться и, ощутив, как парень сжал её ладони, подняла на него взгляд, моментально успокаиваясь благодаря исходящей от Малфоя уверенности. — Грейнджер, мы со всем справимся, я тебе обещаю. Ты права, у нас длинная история, но в этом больше плюсов, чем минусов, — улыбнулся Драко, отчего Гермиона растаяла как пломбир на солнышке. — Я хочу быть с тобой. Ты хочешь быть со мной. Остальное — неважно. Если человек чего-то хочет, он свернёт ради этого горы. Ты ведь сама мне это говорила. — Говорила, — прошептала девушка, опуская взгляд на их переплетённые пальцы. — В таком случае, тебе следует успокоиться и продолжить есть, — довольно хмыкнул Драко, возвращаясь к завтраку. — И потом, у меня на тебя грандиозные планы, силы тебе точно понадобятся. Уловив пошлый подтекст в его словах, Гермиона фыркнула и закатила глаза, покачав головой. Она понимала, что просто не будет. Они две противоположности. Две противодействующие силы, а значит, при каждом их конфликте, при каждой ссоре где-то будет что-то взрываться. Где-то будут происходить катаклизмы. Где-то будет цунами и потопы. Но какая разница, если он смотрит на неё так, что вселенная кажется какой-то пустышкой по сравнению с эмоциями на дне его серебристых глаз, заставляющих её умирать и воскресать каждую секунду. Какая разница, что они различны, если любая противоположность всегда имеет свой антипод, надеясь однажды встретиться с ним, надеясь найти свою половину. И пускай их союз взрывоопасен. Главное, что два элемента встретились, образовывая новую часть потрясающей вселенной.