Воспоминания

      Алатус резко распахнул дверь, выходя из магазина, вдруг ставшим прежних вида и размера, на улице было ещё прохладно, но солнце начинало греть, медленно плывя по небу. Ситуация угнетала, Дилюку нужна была помощь, где искать колдомедика сейчас, когда он не может появится в людных местах из-за ориентировок? Единственный, кто мог бы помочь - Кэйа, но вряд ли его лицо ещё не украшает каждый столб.       Стоило Венти закрыть за собой дверь, как он напрягся, вглядываясь в горизонт. Когда Алатус уже собрался спросить, что не так, он вдруг приложил палец к его губам, заслоняя собой. Стояла необычная тишина. Слишком тихо, казалось, даже птиц нет, хотя во всю должны петь петухи. Жители деревушки должны были подняться, но на улицах не было ни души. Словно не осталось ничего живого. - Бежим! - Неожиданно закричал его спутник, грубо дёргая за руку.       Моракс мчался вслед за Венти меж аккуратно выстроенных домиков, по грязным дорогам, сворачивая совершенно неожиданно. Позади доносились крики местных жителей, оборачиваться было страшно, словно их преследовала сама смерть. Если обернется, запнется или просто прекратит бежать, - им будет отсюда не выбраться. Ни одному из них.       Венти вдруг ускорился, устремляясь прямо к лесу, неожиданно утягивая Алатуса за собой в кювет. Отдышаться он ему не дал, тут же поднимаясь на ноги, чтобы продолжить путь. - Сделай это, - хватая за руку крепче. - Что? - Моракс был напуган и растерян, удивленно вглядываясь в глаза напротив. - Перенеси нас домой.       Кадык дернулся, крепче сжимая руку Венти, и заглянул ему в глаза, ища в них ответы и поддержку. Алатусу понадобилось несколько секунд на размышление, прежде, чем он крутанулся на пятках, аппарируя. Трансгрессия далась хуже, чем прежде, выплевывая юношей на сырую холодную землю возле поместья Мораксов. Алатус кашлял, откинувшись на спину, не имея сил даже позвать на помощь, видя, что Венти потерял сознание.       Сколько прошло времени? Казалось вся вселенная успела схлопнуться в бесконечно тянувшейся боли. Кажется, теперь колдомедик нужен не только Дилюку. В какой-то момент Алатус заплакал, не имея возможности дотянуться до Венти, но физически осознавая, что что-то не так.       Мисс Моракс вылетела из дома так быстро, что успела снести половину аккуратно высаженных ею же орхидей, едва появляющихся на свет нежными ростками. - Алатус! - Ее пронзительный крик разнесся по округе.       Женщина упала подле него, не смея прикасаться. Неизвестно какие травмы он мог получить. Через секунду она увидела безжизненно лежащего Венти, тут же бросилась к юноше, проверяя жив ли он, и облегчено выдохнула, вдруг доставая палочку. - Мам... не надо, - Алатус говорил тихо, урывками, - Мою...возьми мою, прошу.       На крики миссис Моракс, выбежал ее супруг, замирая возле сына. Мужчина нахмурился, сканируя юношу взглядом, а после достал палочку, шепча простенькое сканирующее, и, не найдя переломы, выдохнул, левитируя его тело, чтобы отправить в постель.А позже вернулся к жене, присаживаясь на землю рядом с Венти. - Как он? - Жить будет. - Кажется, мы все в смертельной опасности, дорогая, смею предположить, что в министерстве кто-то решил извести всех чистокровных волшебников. Все древнейшие роды, покушение на Рагнвиндра, это уже слишком. - Они вернулись без колдомедика, кажется, мы не в состоянии помочь мальчику. Дилюк умрет, если ничего не предпринять, - голос ее становился тише с каждым словом, пока не перешел на едва слышный шепот.       Венти застонал от боли, что принесло облегчение всем вокруг: жив, приходит в сознание. Его также осторожно левитировали в комнату к Алатусу, укладывая рядом, чтобы иметь возможность узнать все из первых уст в подробностях.

***

      Стоит подумать, что поднялся на ступеньку вверх, как опускаешься на две вниз, было единственным, что крутилось у Алатуса в голове, пока он осторожно искал пальцами руку Венти, лежащего рядом.       Что теперь с ними будет. Всего несколько месяцев назад на них напали в одном из фамильных поместий, мама была первой, увидевшей толпу маглов, нагло поджигающих ворота. Было так мало времени на раздумья, особняк был единственным хорошо защищённым домом, где нельзя было апарировать. Она должна была защитить их дом... Страх, паника и один умерший, правда от какого-то приступа, эпилепсии быть может. В министерстве не стали разбираться, притаскивая ее на суд, благо, что не лишили палочки и не отправили в Азкабан. Отцу пришлось сложнее всего: он лишился любимой работы.       Один неверный шаг, магия, запрещенная для его родителей, апарирование для юных магов, не ставших достаточно взрослыми, обучение маглорожденных. И они могли все погибнуть. Но уже нарушили каждый из запретов. Едва ли они смогут оставаться в доме больше суток, нужно было бежать.       Прошло не меньше десяти минут, прежде, чем Алатус смог найти руку Венти, осторожно переплетая пальцы и вслушиваясь в прерывистое дыхание в районе своей шеи с тихими перерывами на всхлипы. Алатусу казалось, что его парализовало, а чтобы преодолеть это, нужно было сделать движение, но тело не слушалось.       Дверь в комнату со скрипом открылась, но руки он не выпустил, неожиданно осознавая, что у него сломаны ребра, поэтому дышать было так больно, так тяжело, словно он вот-вот перестанет это делать. - Мой милый мальчик, мы с папой приняли очень важное решение... мы уйдем так далеко, как сможет. Тебе нужно вернуться в школу, дорогой. Мы... Папа поможет тебе и Венти. Кэйа тоже должен вернуться в школу, Алатус... Но боюсь Дилюк не сможет. Мы не в силах ему помочь.       Мама выглядела опечаленной, не то, чтобы Алатус заметил только это. Вся тягость навалилась на него так неожиданный, словно не было этих четырех месяцев в селе, не было мамы, неожиданно посадившей прекрасные орхидеи. Теперь она будет скрываться всю жизнь. Он останется один.       Отец явился позже, удерживая в руке небольшой мешочек. Заклятие незримого расширения догадался Венти, приоткрывая глаза. Мистер Моракс долго водил над ними палочкой, шепча себе под нос заклинания. Венти даже не понял, в какой момент отключился, проваливаясь в сон без сновидений.       Чжун Ли присел на самый край кровати, кладя руку на ребра сына, чтобы прошептать ещё несколько заклинаний. - Это не вылечит тебя, но даст время окрепнуть и добраться до школы. Алатус, тебе стоит забыть твое имя. С этого момента представляйся сокращённый именем дедушки, ладно? Отправь Кэйю завтра же, и сами не задерживайтесь. Венти опасно оставаться в селе, не думаю, что он вообще может быть в безопасности сейчас.       Алатус хотел ответить или хотя бы обнять на прощание, но отец не дал ему сказать и слова, апарируя. Волшебник уснул, крепко прижимая Венти к себе.

***

      Кэйа нашелся на кухне, смотрящий в одну точку в стене, где отвалилась краска. Неизвестно, сколько он так просидел в размышлениях. - Доброе утро, - Венти развел огонь заклинанием, практикуясь (и тихонько радостно пискнул, празднуя победу над ещё одним заклинанием), - Мы ещё не знакомы. - Хах, Кэйа. - Венти.       Они пожали друг другу руки, широко улыбаясь, хотя понимали, что время не самое подходящее. На столе недвусмысленно организовалась бутылка хорошего шотландского виски и пара стаканов. - За знакомство? - Улыбка у Кэйи и правда была потрясающе очаровательная, если бы не кольцо на пальце, Венти бы подумал над тем, чтобы забрать аристократа себе.       Алатус спустился довольно поздно, слегка прихрамывая на левую ногу. Черт знает, что произошло, но, кажется, их чуть не расщепило. Кэйа выглядел бодрым, пьяным и слегка грустным. Хорошо, не слегка. Словно по нему проехалась возница с десятком породистых жеребцов.       К Дилюку он так и не зашел, боясь увидеть страшную картину. Зато зашёл Алатус, стойко держась все время, что смотрел на друга, которому лучше не становилось. И разговор, что между ними состоялся лучше бы никому никогда не слышать, на что он и надеялся.       И если пьяный Кэйа не стал для него большим удивлением, то пьяный Венти с розовыми щёчками, махающий палочкой туда-сюда был опасно-очаровательным поворот событий. - Кэйа, тебе стоит уйти уже сейчас. - Что? Спать? - Он сложил руки на столе, опуская на них голову. - Нет, Альберих, убирайся в школу. Но для начала протрезвей, придурок. Авроры могут нагрянуть сюда в любую минуту. Тут же живёт семья преступников. - Успокойся Али-и, завтра твой день ро-ождения, за твоими перемещениями прекратят следить. Тшш.       Моракс начинал злиться. Им всем стоило убраться отсюда и поскорее. С улицы донесся гомон голосов, после которого раздался громкий стук в ворота чем-то явно тяжелым, заставляя присутствующих подскочить, роняя стаканы. Удар повторился, снова и снова. Прежде, чем до Алатуса дошло, что это такое, он бросился в комнату, хватая оставленный отцом мешочек, понятия не имея, что он туда собрал. Когда он вернулся на кухню, сельские уже окружили их дом. Отступать некуда.       Борясь с желанием подорваться за Дилюком, он схватил двух оболтусов за руки, апарируя. Он прекрасно представлял последствия, знал, что могло произойти что угодно. Но сейчас важнее было просто выжить, а не умереть в пожаре в собственном доме, который так старательно сейчас поджигали, и они с Венти видели это, сидя на скале совсем неподалеку.       А когда особняк разгорелся, сделали вид, что не слышал позади крика и ужасающих рыданий, рвущих душу на части. Впервые в жизни Алатус видел, что Альберих бездействовал, не рвался в горящий дом, не рвался убить всех людей, просто сидел кричал, рыдал, падая от бессилия. Неужели он перестал бороться?