Рилиандил

      Велир проходит в дом, медленно закрывает дверь. Вдыхает глубоко и замирает. Нашаривает в темноте ручку двери, но его запястье перехватывает сильная горячая рука. Константин склоняется к его шее, ведёт по ней носом. Набрасывает задвижку на дверь.       - Ты ополоумевший, всю ночь меня ждал, что ли, тут?! - Велир пытается найти какие-то пути к отступлению, крутит головой. Константин не слушает, обхватывает за талию, привлекает к себе. От кожи жар, будто он болен. Рубашки нет, одни штаны - Константин всегда так, когда течка, изнывает от жара, и пока не возьмёшь его, не спадет. Даже бредить может начать.       Король ведёт кончиком языка по шее. Велир стонет и откидывает голову, но тут же приходит в себя и пытается оттолкнуть. От Константина пахнет воздухом после грозы и чуть - солёной кожей. Пахнет изнывающим омегой. Течка. Плохо. Очень плохо. Велир ведёт руками по его плечам. Причин оттолкнуть больше, чем поддаться. Константин так явно не думает. Да он вообще хоть о чем-то думает сейчас?.. Велир понимает, что сейчас разумнее будет явно он.       - Ну все, пусти. Не надо... Не надо, пожалеешь же, - уговаривает неожиданно терпеливо, как малое дитя, тянущееся к огню. Константин не слушает - почти умоляюще шепчет:       - Пожалуйста. Не могу больше... Пожалуйста. Тебя хочу...       Велир шепчет в ответ (голова запрокинута, и Константин ведёт по шее языком, ниже, ниже, обводит ключицы):       - Не след тебе приходить. Уйдешь, хуже будешь мучиться, олух ты, дуралей, пустоголовый...       Константин подхватывает его на руки.       - Когда уйду, тогда и... - Прижимает Велира к груди, дышит прерывисто. Пахнет цветами. Удивительно, такой аскетичный, резкий, нелюдимый, настойку свою мерзотную всасывает, как губка, ругается хуже сотни моряков, а пахнет... Цветами, солнцем. Велир цепляется за него и дышит грозой, молниями, резким запахом сталкивающихся в небе грозовых туч.       Константин кладет Велира на постель, забирается следом. Нетерпеливо тянет со знахаря плащ, рубашку, штаны. Велир поднимает руки, выгибается, позволяет. Касается ладонью паха Константина.       - Н-ну давай уже, раз начал... Ложись, твое величество...       Константин сам выпутывается из штанов. Ложится рядом, вытянувшись всем телом. Бессловесно просит - возьми.       Велир приникает к его губам. Целует быстро, нетерпеливо, толкается языком, ласкает им язык и губы Константина. Руки - на член. Константин рычит и резко пихается в ладонь. Велир отнимает ее, мотает головой - нет.       Они спят часто - и вне течки тоже. Вне течки Константин терпелив, спокоен, берет Велира подолгу, мучает, не даёт кончить, наслаждается его скулежом и просьбами. Но порой, как сейчас, природа берет свое. Шутливая, однако, женщина эта природа, думает Велир, медленно лаская тело Константина языком и губами. Король омега... Всю жизнь на подавителях. Всю жизнь скрывался от травли. Не по статусу королю прогибаться в пояснице, как течная сука, чтобы его взял какой-то первый попавшийся альфа.       Навроде безродного знахаря из деревни у черта на рогах.       Константина сейчас мучить нельзя, течка все хуже. Терпел, наверное, целый день и ночь, пока Велира не было дома. Знахарь вытягивается в горячих объятиях, чувствуя жадные губы на своей груди.       - Да тише же, растянуть тебя надо, подожди...       Константин стонет сквозь зубы. Рычит, но подставляется. Велир закусывает губу, едва введя внутрь палец. Как же там мокро, горячо, узко... Он пробует ввести второй. Торопится. Константин шипит сквозь зубы, и Велир тут же отнимает руку.       - Прости, прости!.. Больно?       Константин рычит, все ещё лёжа на животе, хватает Велира за руку и снова тянет ее ко входу. Его в таком состоянии хоть чем, лишь бы это был Велир. Тот переводит дух, снова осторожно вводит пальцы, медленно растягивает, завороженно глядя, как перекатываются под покрытой шрамами кожей стальные мышцы. Константин прогибается, принимая, утыкается лбом в подушку, сжимает кулаки, но не шевелится и не торопит. Велир склоняется к нему, лижет солоноватую кожу между лопаток. Оба вздрагивают - Константин от ласки, Велир от соленого вкуса чужой кожи. Родной кожи.       - Ещё, - Константин дышит рвано, губы пересохли от жара, как у давно не видевшего оазис скитальца по пустыне. Велир подхватывает крепкие бедра, кладет Константина прямее и медленно, очень медленно входит. Оба дрожат, опять оба. Реакция одна на двоих.       - Велир, быстрее, - голос короля даже не срывается, почти спокоен, но дыхание выдает его с головой. Велир толкается быстрее, касаясь губами взмокших от пота волос. Запахи альфы и омеги сталкиваются, смешиваются. Велир пытается замедлиться, чтобы через минуту тут же и не кончить. Король горячо сжимается на нем, стискивает в руках покрывало, пока ткань не начинает трещать.       - Мать твою, внутри тебя, как в вулкане...       - Ты совал в вулкан, Велир?       Знахарь чертыхается, услышав низкий грудной смех.       - Плохо я тебя ебу, раз время шутить есть...       И начинает толкаться. Почти выходит полностью - и на всю длину. Медленно. Сильно. Он раньше так не делал. Перенял у Константина темп, значит...       Константину становится не до шуток. Он глухо, низко стонет на каждый толчок, прижимается к Велиру, вдыхает, когда тот выходит - и выдыхает с протяжным стоном на толчке внутрь.       Они оба не знают, сколько времени проводят вот так - слишком много. Недостаточно. Но Константин, перед глазами которого комната плывет от жара, сжимает свой член всего один раз и, кончая, чувствует, как одновременно, едва успев выйти, рядом изливается Велир, дрожа и издавая самый красивый стон, который Константин только от него слышал. Он лихорадочно сгребает Велира в объятия, прижимает к себе. Вокруг все в сперме, смазке, они оба в поту, все вокруг так грязно, но им обоим, ещё дрожащим, все равно.       Велир вздыхает и возится в его руках.       - Все, сука, стирать, и самим проще в речку с головой, чем из ковша обливаться...       - Постираем, - Константин гладит его пальцы, целует запястье. Велир фыркает, чувствуя, как жар лихорадки медленно уходит из тела Константина рядом с ним, как кожа остывает до нормальной температуры.       - Да ты постираешь! Рукожопина... В прошлый раз простынь голыми руками разорвал, я же и зашивал потом...       - А нечего было передо мной без рубашки прохаживаться...       - Я мыться шел, долбоеб!       Константин рычит, сжимая худое бедро.       - Велир.       Знахарь утыкается в теплую шею, ловя губами биение пульса. Закрывает глаза.