Рилиандил

      Их жизнь после войны напоминает рай.       Такая же скучища.       Один день до пугающего похож на другой. Если с утра уже никто не молотит в дверь (а такое бывает, хотя после бесконечного потока раненых заходы хворых - это скорее шутка), то Велир и Константин позволяют себе не вставать, как только проснулись. Константин чувствует тонкие пальцы, вплетающиеся в его волосы и сонно мычит, притягивая к себе родное тело. Целует плечи, запястья, гладит худой бок и шепчет:       - Когда же ты отъешься…       - Надеюсь, никогда, - хрипло откликается его знахарь, возясь на кровати так, чтобы оказаться к Константину вплотную - даже в жару так делает. Бывший король улыбается, чувствуя щипок на животе, - хватит нам и одного свина в доме.       В ответ - тихий, бархатный смех и крепкие объятия. После того, как мирная жизнь взяла свое, Константин, исхудавший за долгие годы “пожирания непонятно какой хуйни, и то если попадется” сначала оброс мышцами за счет деревенской работы, а когда силы начали потихоньку оставлять его - весьма неожиданно для них обоих, но закономерно - животом. Сам же и шутил над этим, и смеялся редким шуткам Велира. Порой, лежа у него на коленях, замечал, что Велир замирает, перебирая его ничуть не поредевшие с возрастом волосы. Однажды решился спросить.       - Что-то случилось? - тихо и мягко. Спугнуть Велира все еще было проще, чем птичку с пня или бездомного кота, сроду не знавшего человеческого тепла. Ласковые пальцы замерли на его лбу. Велир сглотнул, глядя вперед. Константин молча ждал ответа, не сводя с него глаз.       - Ты… У тебя тут волос седых все больше.       - Тебя это расстраивает? - Константин прикрыл глаза, когда худые пальцы опять начали массировать его лоб.       - Да нет, - Велир помотал головой. Отбросил собственные, тоже седеющие волосы с лица. - Просто… ну блять… Странно. Странно видеть, что мы стареем. Что ты стареешь… Ну, тут.       Молчание. Над ухом прожужжал толстый шмель. Покружил и сел на цветок василька около ноги Велира. Завозился, уже перемазанный в пыльце.       - Я все время думал, что этого не увижу. Всегда думал, что старость один встречу - слишком у Василя светлая голова, чтоб тут тухнуть, хотя идиот и собирался. “Я с тобой буду жить, папа”. Дебилушка… А ты… Боялся я, что ты помрешь. Или думал, что уедешь в свой дворец и поминай, как звали. Да мало ли что случится.       - Велир, я…       - Никогда меня не оставишь, да. - Нетерпеливо прервал его Велир. - Сам знаю, сто раз ты уже мне это повторял. Просто… Странно.       Он опустил голову, и Константин встретился взглядом с посветлевшим на солнце карим взглядом. Приподнялся и осторожно коснулся сухих губ. Велир привычно подался вперед, приподнимая острые колени, чтобы Константину не приходилось держать голову на весу.       После долгих лет суровой жизни Константин разучился понимать, чего ему на самом деле хочется. Велир - тоже, но он вспомнил быстрее. Проблему же короля он осознал, когда однажды обыденно спросил:       - Ты огурец хочешь или помидор? Твои там на грядке созрели уже, я собрал.       Константин откликнулся, обтачивая деревяшку:       - Я буду, что ты хочешь, Велир.       Велир моргнул.       - Оглох, что ли, на старости лет? Мне похуй. Ты что больше любишь - огурцы или помидоры? В принципе. По жизни.       Руки Константина замерли над деревяшкой. Он глубоко задумался.       - Я не помню.       - Чего, - Велир вытер руки от сока. Сел рядом и заглянул в глаза. - Это как эт…       Он запнулся. Вспомнил, как Константин каждый раз уходил, со сжатыми кулаками и оледеневшими глазами, но твердым шагом. Как раздавал приказы. Как даже раненый пытался что-то контролировать прямо с койки. Как пугал порой Велира полным отсутствием эмоций, жалости, колебаний, жесткостью к родному сыну, граничащей с жестокостью. Как очень редко, дай бог раз в три-четыре месяца, бессильно опускал голову на руки и глухо просил Велира "возьми меня". Единственное оставшееся у него желание. Он и ел что попало, как попало, спал где попало, не обращал внимания на погоду, время года, боль, холод, жар и усталость.       Константин заметил замешательство знахаря. Попытался объяснить.       - Я... я не знаю, Велир. Такое чувство, что я... разучился выбирать для себя? В мелочах. Привык... Как бы это правильно... Привык к тому, что мне всё равно? - он улыбнулся, ласково, чуть виновато, крутя в руках кусок дерева, - раньше я больше любил огурцы. Сейчас мне всё равно. Мне непривычно... что я могу выбирать.       Ему в руку лег прохладный овощ. Константин с хрустом откусил огурец и посмотрел Велиру в глаза совершенно по-блядски. Подмигнул. Велир проклял его всеми пришедшими ругательствами, но не успел даже подорваться с лавки, как оказался на руках Константина, а потом - на кровати.       После этого случая Велир взял в привычку доставать Константина вопросами, чего тот хочет, вплоть до “какую ложку тебе дать”. Константин шутил “просто дать будет достаточно” и получал по лбу самой большой ложкой в доме.       Хотя животное желание слабело в обоих, любовь не уходила вместе с ним - лишь изменялась.       Велир тоже старел, и Константин замечал каждое изменение в родном лице - сеть морщин у глаз, с трудом сгибающиеся пальцы, серебро в русых кудрях, менее заметное, чем в черном дереве волос Константина. Велир чуть лысел на макушке, и характер у него портился еще больше - теперь уже определенно по-старчески. Болело то одно, то другое. Он бухтел с утра и кряхтел вечерами. У Константина на погоду страшно ныли старые шрамы, что он стоически молча терпел. Велир все равно замечал болезненно сведенные брови, давал ему обезболивающие настои и мази, кляня на чем свет стоит “королевского козла, который лез под каждый имперский меч и блеял потом, что все хорошо, и он сам разберется, ну вот и получи теперь, старый идиот, и за что мне это блядское наказание, сбросили ж боги мне на руки сначала мелкого долбоеба, теперь старого”.       Сильные, взрослые сыновья, стремительно растущие маленькие Канарды и Фоссел-младший, которые изредка навещали их, были радостью для обоих.       Константин полностью одобрил выбор наследника, который сделал его сын. Одрик вырос вдумчивым, серьезным и ответственным. У него уже были планы по развитию страны, и даже в Ислере он никогда не оставался без дела. Впрочем, после пары попыток деревенских девчонок его приворожить, колоть дрова без рубашки он перестал. Лишь посмеялся, оценив глупость попыток приворожить сына ведьмы. Чаще всего, приезжая в Ислер, Одрик проводил время с Константином, жадно впитывая опыт, забрасывая бывшего короля вопросами и, получив разрешение, даже критикуя некоторые его политические решения. Порой Одрик до забавного напоминал Макса своей суровой въедливостью и критическим умом, точно последний Фенсалор приходился ему кровным братом, а не сводным. Константин после приездов Одрика успокаивался, переставая “метаться, как говно в проруби” по выражению Велира - страна и после Макса будет в надежных руках. Симон убегал в деревню - уже в первый свой визит мальчонка познакомился со всем Ислером, и его узнавали в каждом доме. Элиана, самая маленькая, тихо оставалась либо возле Велира, наблюдая за его работой, либо шла в курятник и общалась там с курами, петухом и цыплятами о чем-то, известном лишь им одним. Велир ни за что не признался бы в этом, но компания Элианы устраивала его самую чуточку больше, нежели общество строгого Одрика и болтливого Симона. При ней он почти не матерился и говорил с ней очень мягко. Лизард как-то шепнула, что именно Элиана больше всех радовалась их редким поездкам в Ислер. Лион в деревне повсюду следовал за Элианой, зорко следя, чтобы ее никто не обидел. Пару раз Велиру пришлось лечить его разбитый нос, обрабатывать содранную на костяшках кожу и снимать отек от синяка под глазом - несмотря на все усилия короля Максимилиана, эльфов еще не везде принимали за разумных существ, а Лиону не нужно было много, чтобы вспыхнуть и полезть в драку.       Дни сливались в недели, недели - в месяцы, месяцы - во времена года. Велира иногда пугало, что даже на день рождения или падающую звезду ему нечего было загадывать. Он смотрел в каре-голубые глаза и видел в них то же самое недоумение. Что им было делать с мирной жизнью? Что делать со счастьем? Их никто не научил.       Счастье обрывается звуком натужного кашля, который разрывает грудь Константина за несколько часов до рассвета. Велир, давно утерявший прежнюю быстроту движений, тем не менее, подскакивает от этого кашля, будто ему опять тридцать один.       Припарки, травы, настои, компрессы, мази и молитвы не помогают. Константин мучается от боли, перестает есть, вставать, и лишь зовет Велира к себе, тянет за руку, прижимает ее к своей груди. Тот угрожает прибить “проклятого сына сучьей собаки, а труп кинуть свиньям”, когда Константин просит сжечь свое тело, а прах оставить где-нибудь поблизости, чтобы не расставаться с Велиром.       - Прах обычно развеивают, но по стране я уже налетался, - Константин слабо улыбается, целуя ладонь Велира. Велир не улыбается в ответ. Он отчаянно желает, чтобы его руки обладали той же силой, что и руки короля Релении.       Король Релении срывается в Ислер, едва получив письмо, но пока оно шло, время было упущено, и в возрасте шестидесяти девяти лет Константин Фенсалор умирает от Эвазовой хвори.       Хоронят его тихо - он так хотел. На вторых похоронах Константина - лишь его семья. Но в трауре снова вся страна.       Элиана жмется к отцу и плачет. Плачет и Симон, обхватив мать за пояс и уткнувшись лицом в ее плечо. Лион и Одрик упрямо сжимают губы. Одрик часто моргает - ему нельзя плакать, ему меньше всех можно давать слабину, иначе младшие совсем расклеятся. Он будущий король. Глаза Ивана, Лизард и Нико тоже блестят. Василь смотрит на землю, Макс - на небо. Щурится и кивает - точно обещает ушедшему отцу, что все будет в порядке.       Велир не смотрит никуда. Он больше ничего не видит и не слышит, с тех пор, как, заснув рядом с Константином, проснулся на рассвете и не услышал его хрипящего дыхания.       Прах Константина зарыли во дворе дома Велира, и через некоторое время сквозь почву пробился росток какого-то растения. В том месте никто ничего не сеял.       Первое время Василь оставался с ним, и это оказалось не лишним - провалившись в ступор, Велир забыл, что нужно есть, спать, убираться. Теперь настала очередь Василя терпеливо показывать отцу, как держать ложку и укладывать его спать.       Когда прошло три месяца, Василь уехал в Рилиандил, и Велир постепенно отошел от ступора. Жить стало не легче, но хотя бы умом Велир смирился с реальностью, в которой Константина больше нет.       Забыл, правда. Тяжелое воспоминание о черном огне, унесшем любимого, провалилось в трещины рассохшейся памяти, и Велир порой, возясь по дому, обращался к Константину, ругая его на все корки то за упавшую ложку, то за сломавшийся стул, то за погоду, то за ломоту в костях.       В трещины слабеющей памяти провалилось и воспоминание, что за грядкой, с которой бывший король возился при жизни, надо было ухаживать. Однажды, выйдя на порог задней двери, Велир увидел, что она погибла.       Почему-то это добило его, и знахарь, не проронивший слезы на похоронах, тяжело упал на больные колени и рыдал, сотрясаясь всем телом, несколько часов.       - Прости меня… Прости меня…       Ему никто не ответил.       Росток на могиле Константина, тем не менее, не думал погибать, а рос первое время без всякой заботы, превращаясь в молодое деревце. О нем Велир вспомнил вовремя и начал ухаживать - в меру своих сил, а видят боги, их оставалось немного. Деревце откликнулось на заботу, стало расти лишь быстрее, оказавшись белой акацией.       Будто издеваясь, боги не посылали Велиру никакой хвори, никакого способа умереть, кроме как от своих же собственных рук. Но Велир не хотел так - пока он мог помогать, пока слабая память еще держала в себе накопленные за жизнь знания, он не смел лишать людей помощи и спасения. Кости и суставы нестерпимо болели на перемену погоды, глаза видели все хуже и слезились от яркого света, волос становилось все меньше. Велир с трудом ел, похудев так, как не худел даже в войну. Василь и страшно обеспокоенная Элиана упрашивали его поехать с ними в Рилиандил. Василь был послан на все возможные Фарговы хуи. Элиану Велир погладил по светлым волосам дрожащей рукой и мягко отказался, объяснив, что стариков нельзя дергать с насиженного места, как нельзя пересаживать капризные растения в чуждую для них почву. Это лишь ускорит их гибель. Расстроенная Элиана долго сидела с ним во дворе, прижимаясь к его боку и смотрела на акацию так задумчиво, будто понимала шелест ее тоненьких веток.       Через шесть лет после смерти Константина Велиру нужно было достать горшок с верхней полки когда-то сколоченного Константином шкафа. Ругнувшись на “долбоебского короля, который думает, что все в мире такие каланчи, как он”, Велир потянул левую руку вверх. Зацепив кончиками пальцев горшок, он почувствовал, как в груди, в самом ее центре, что-то кольнуло - резко и больно, будто копье вогнали в грудину, а в рану налили кипящего масла. Левую руку пронзило болью. Велир пошатнулся, попятился, задыхаясь от сдавливающего пожара в груди и острой боли в левой руке, завалился назад. Удара затылком об пол он уже не почувствовал.       Боль исчезла. Вокруг сгустилась тихая тьма.       

***

      Когда он открыл глаза, то увидел, что над ним лениво парит чайка. Велир моргнул. Какая еще ко всем хуям тут чайка?.. И вообще где это тут?..       Он сел и оглянулся. За его спиной шумело море, ударяясь об отвесную скалу слева. Воздух был свеж, чист и прозрачен, а песок на берегу мягко сиял. На скале возвышался, сияя розовым золотом, огромный дворец.       - И какого хера я, блять, делаю в Рилиандиле, валяясь на ебучем песке? - мрачно спросил Велир, не обращаясь ни к кому в особенности - по стариковской привычке. Он брезгливо встряхнул кистью руки, сметая с нее песок, и оторопело замер. Поднес свою руку к глазам. Моргнул, когда осознал, что во-первых, ему не нужно болезненно щуриться, чтобы разглядеть предметы вблизи, во-вторых - на его руке больше не было морщин. Длинные пальцы гнулись легко и без боли. Велир сжал кулак, разжал. Повернул руку тыльной стороной, тупо разглядывая. Мелкие шрамы, украшавшие ее с юности, оставались на ней, но это была рука молодого человека, а не семидесятилетней развалины.       Велир провел рукой по макушке и нащупал на ней копну мягких волос. Что-то подсказывало ему, что седыми они отнюдь не были. Он встал на четвереньки (колени не болят! такого с сорока трех лет с ним не было!) и взглянул на себя в прозрачную, как хрусталь, морскую воду. Увидел там свое молодое лицо - на вид едва тридцать лет.       Таким он встретил Константина.       - Ебать миленько, таких приходов я не ловил, даже курнув по молодости альсаевой длани, - буркнул он, отползая на берег и пытаясь отряхнуть насквозь мокрую одежду - темно-зеленую рубаху и темные штаны, которые в реальном мире уже давно износились, но были его любимой одеждой. Пока что было не слишком понятно, что это за чересчур реалистичный сон, чем он вызван, и как вернуться обратно.       И надо ли?..       - Ты можешь мгновенно высохнуть, если мокрым быть не хочешь, - раздался где-то совсем рядом и сверху звонкий девичий голос. Велир поднял голову и увидел стоящую над ним девушку - почти девочку. Красивее этой девушки Велир в жизни женщин не видывал. Светлые мягкие локоны свободно падали до пояса ее светло-розового, богато расшитого летнего платья. Серые глаза рассматривали Велира с доброжелательным любопытством. Заметив, как он пялится на нее с разинутым ртом, девушка смешливо сморщила тонкий, чуть вздернутый носик. Велиру это движение смутно что-то напомнило. Что-то, оставшееся в болезненном прошлом, уже растворяющемся, как ночной кошмар. Или кого-то?..       - Давай помогу, - девушка нагнулась и провела тонкой рукой по рукаву Велира. Рукав тут же высох, но накатившая волна опять его смочила. Девушка цыкнула и протянула Велиру ладонь.       - Вставай.       Она говорила то снисходительно, то повелительно. Но не сердито - а просто будто привыкла только так общаться с людьми. Велир, обычно испытывавший раздражение от такого тона, отметил, что сейчас не чувствует никакого гнева - лишь недоумение, но радостное, несвойственное себе недоумение - будто впереди что-то хорошее, и оно непременно случится вот-вот. Он отчего-то очень сильно захотел поговорить с незнакомой девушкой, побыть с ней, послушать ее. Но память о прежней жизни цеплялась за него, как клубы черного дыма, неохотно отпуская. Встав, Велир отряхнулся (одежда и правда тут же высохла) и поинтересовался:       - А ты кто?       - Не узнал? - Девушка улыбнулась. - Так и быть, холоп. Подскажу.       - Холоп?! Да ты…       - Мое имя - Наталия.       Велир моргнул.       - И хуль мне это должно было сказать?       - До чего тупой крестьянин, - девушка дернула плечом, - он предупреждал, что манер у тебя никаких…       - Да кто он-то? Ты кто? Мы где? Какого хуя я вот так выгляжу? Откуда ты вообще меня знаешь? Толком-то объясни, - Велир с изумлением понимал, что не испытывает привычного раздражения, опасения или страха. Только любопытство. Будто он вот-вот должен узнать что-то приятное…       - Ну и дурачок, - Наталия хихикнула, - даже мило. Хорошо, с начала так с начала. Когда-то моя фамилия была Дарденн. Потом, когда я вышла замуж за некоего короля, стала… Ну? Угадал?       Велир снова сел задницей на песок.       Там, в прежней жизни, он очень мало думал об умершей жене Константина. Свое мнение на ее счет у него было, как и у всех, кто жил при королеве-тиранше, но с тех пор, как Велир узнал, что она была подругой Ивана, женой Константина и матерью Макса, проклятия “обезумевшей суке” он начал держать при себе. Достаточно уже Канард от него наслушался за четырнадцать лет.       Сейчас она вовсе не напоминала обезумевшую суку. Сейчас она была совсем юной девушкой, похожей на Макса. Велир еще раз моргнул, вглядываясь в ее лицо. Так вот кого ему напомнили ее пытливые глаза и привычка морщить нос.       Разве что Макс не смотрел с таким чувством превосходства, даже став королем. Наталия разглядывала его так, будто знала что-то, чего не знал Велир, и дразнила его одним взглядом.       “А я знаю! Тебе не скажу!”       Он разозлился бы и на это. Раньше, там, в том мире, в котором осталось его изношенное жизнью тело.       Да вся эта ебаная ситуация раньше вызвала бы столько конфуза, непонимания, горя, ревности и гнева. Они оба любили одного и того же человека. Да, в разные периоды его жизни, но…       Однако ни Велир, ни Наталия не чувствовали ничего подобного. Он бы спросил у нее, как это может быть, но осекся в самом начале вопроса, самостоятельно найдя на него ответ.       Здесь это попросту было неважно.       - …то есть, я умер, и теперь я здесь, - медленно подытожил Велир. Они брели вдоль пляжа, который не заканчивался. Рилиандил отодвигался от них все дальше, не приближаясь ни на дюйм, сколько бы они ни шли. Наталия объяснила - это потому, что они оба еще не хотели, чтобы эта прогулка заканчивалась. Пространство и время тут подчинялись их желаниям тихо и незаметно - если тут вообще были такие понятия. Усталости и боли в ногах здесь тоже, очевидно, не было. Когда лица Велира коснулись лучи закатного солнца, он понял - это сделал он. Закат всегда был его любимым временем дня. Он успокаивал и дарил умиротворение мятущейся душе.       - Да, верно. “Умереть” - неправильное слово, но никто ведь не понимает, что такое на самом деле переход из Теневых земель в Истинные. Оттуда - сюда.       - И здесь все? Все, кто… Умер?       - Не… Не совсем все.       Велир остановился. Наталия прошла чуть дальше и тоже остановилась, повернувшись к нему.       - Что такое?       Впервые с момента, когда он очнулся на берегу этого странного моря, Велир ощутил тревогу. В самом деле, как он мог забыть? Почему Константин был не первым, кто встретил его?       - Где он.       Наталия замялась. Ее безмятежное лицо омрачилось, а брови сдвинулись. Ветер подул сильнее, и густые волосы Наталии скрыли ее лицо.       - Его не было здесь, Велир. Это… Долгая история.       Тревога переросла в страх и острое, тянущее желание увидеть Константина, хоть издали, хоть как, просто удостовериться, что он не погиб, не исчез, не…       Что он существует хоть где-то.       Велир вспомнил, как справлялся с этим больно тянущим чувством там. Здесь оно ощущалось будто раз в десять сильнее. Он привычно схватился за пояс и нашарил там флягу. Фляги там не было еще миг назад, он готов был поклясться.       - Это тебе не поможет, - Наталия качнула головой.       - А что, блять, поможет! - сорвался Велир, отхлебывая и понимая, что настойка действительно больше не пьянит, - где он! Говори толком!       - Сядь, - она повелительно указала на покрытый мхом валун. Велир огляделся, совершенно ошалев. Вокруг них был Ислер, а неподалеку виднелся дом Велира. Это был знакомый ему с юности дом, но какой-то… Более новый, более четкий, значительный, реальный?.. А, в пизду бы эти описания!.. Велир с размаху плюхнулся на валун. Наталия грациозно присела рядом, огладив несуществующие складки на платье.       - Не злись. Это все равно не поможет, - в повелительном тоне проскользнула печаль. Она знала, о чем говорила, знала, что была права, и будто совершенно не хотела этого.       - То место, где мы сейчас, называется “чертогом Релена”. Но это не единственное место, куда люди попадают после своей смерти. Есть другое место. Дурное. Туда боги посылают за грехи.       - Что за дерьмо! Какие грехи он!..       - На всех нас достаточно грехов, - прервала его Наталия. Звонкий голос лязгнул сталью.       - Так и за каким хуем тогда я сразу сюда попал? Святой я, что ли, можно подумать!       Она пожала плечами.       - Значит, на тебе меньше грехов, чем было на нас. Боги решили так. Я не знаю, почему.       Она потерла колени ладонями. Так делал Макс, когда еще был мальчиком. Велир заметил, какая безмятежная погода здесь постоянно царила. Он прищурился. Вдалеке он все еще мог разглядеть Рилиандил и море. Этого просто не могло быть в том мире, откуда он пришел. Стоило прищуриться - и то, что он хотел разглядеть, становилось четким в звонко-хрустально-чистом воздухе. Ему больше не мешали преграды в виде расстояния или слабеющего от постоянного чтения и письма зрения. Велир видел зорче, чем когда был не умеющим читать мальчишкой.       Странное дело. Вся его жизнь, семьдесят один год худого и доброго - все казалось ему теперь сном. Он скучал по семье, хотел скорее увидеть Василя, но понимал, что его время еще не пришло. Горя от разлуки Велир не испытывал. Василь найдет сюда дорогу, в этом Велир не сомневался. Здесь вообще трудно было испытывать злость, отчаяние, страх.       Тем удивительнее была сила страха и гнева, которые испытывал Велир, когда возвращался мыслями к Константину.       - Я ебал в рот всех этих богов, - произнес он медленно и спокойно. Наталия посмотрела на него расширившимися глазами.       - Так… нельзя говорить!       Изумленное выражение и эта интонация сделала ее совсем девочкой. Она едва начала жить, когда ее история оборвалась, и вряд ли помнила хоть что-нибудь из своей жизни, проведя столько лет здесь, в этом идеальном раю.       Велиру этот рай показался клеткой, прутья которой хотелось расшатать, сломить и выбраться. К чему ему было это все, если он был отделен вечностью от единственного человека, которого хотел видеть рядом с собой?       - Я ебал в рот и то, чего нельзя, - он боролся с отупляющим спокойствием, которое вливалось ему в голову через уши, как дурман, - ты сказала, что отсюда можно попасть, куда угодно. Куда хочешь.       Наталия кивнула, не отрывая от него глаз.       - Я хочу туда. В это ваше… Как его? Куда посылают грешников.       - Фаргов предел?.. - едва слышный голос оборвался.       - Ну да. - Велир встал с нагретого валуна. Развел руками. - И где? Чего меня туда не переносит?       Наталия резко вскочила, схватила его за запястье. Жемчужный браслет на ее запястье качнулся, сползая к выступающей косточке на запястье.       - Нет! Ты не понимаешь, о чем просишь!       - Чего это не понимаю? - Велир опять изумился своему спокойствию. - Все я понимаю. Там плохо. Хуже, чем здесь. И что теперь? Мне надо…К нему.       Она замотала головой.       - Ты не понимаешь. Ты не поймешь… Я была там. Сразу после перехода… Я попала туда. Я была там, пока Константин не пришел. Он что-то сделал… Может, с кем-то поговорил или… Я не знаю. И я смогла выбраться. Я хотела, чтобы он пошел со мной. Он не мог. Он не мог выйти в ту же дверь, что и я, - она говорила быстро, но четко, глядя Велиру в лицо. Пыталась убедить. Не отпускала. - Дверь для каждого своя, и его двери еще нет. Он сможет выйти! Я смогла. Нужно только подождать. Может быть, его простят!       Велир фыркнул, насильно, натужно вызывая внутри себя гнев и негодование. Да с какого хера какие-то там создания, не бывшие с ним рядом, не знающие, как и чем он жил, будут его прощать или не прощать?!       Константин Фенсалор никому не позволял себя судить. Даже богам.       - Ты не понимаешь, куда ты собрался, - умоляла Наталия. Что бы она ни пережила в том месте, воспоминания об этом оставили ее дрожащей от страха - даже здесь, в безопасном раю с ярким теплым солнцем и безмятежным летним днем. Велир поколебался. Может быть, и правда, стоило подождать… По меркам оставшегося позади мира прошло всего шесть лет. Зачем куда-то идти?.. К чему подвергать себя опасности? Возможно, стоит кого-то попросить? Просто смириться? Смиренно ждать?       Ждать.       Велир вспомнил, как ждал Константина в каждый его уход из Ислера. Смутно, будто плохой сон. Сделал усилие, и картинка стала ярче. Тогда он не мог ничем помочь, кроме как сидеть и держать рот на замке. И тогда хотелось лезть на стену, бежать в поле и истошно орать от безысходности и бессилия. Сейчас же он мог помочь. Мог сделать больше, чем сидеть и считать дни. Что Константину было терять? Уже нихуя. А Велиру?       Рай, который был ему не нужен?       Он сделал шаг.       Другой.       Пальцы на его запястье разжались.       Велир не знал, куда ему идти. Даже не представлял. На местности он всегда ориентировался не то чтобы совсем погано, но здесь будто сам мир пытался не выпустить его из своих границ. Дорога петляла, заворачивала, шла прямо - это было неважно. Раз за разом Велир оказывался то у своего дома в Ислере, то на пляже у подножия скалы, на которой возвышался Рилиандил. Каждый раз знахарь лишь поднимал брови, поворачивался спиной и упрямо шел дальше. Усталости он не чувствовал, голода - тоже. Попробовал от скуки морскую воду - она оказалась сладкой, свежей, чуть кисловатой - питьевой. Но и вода была ему больше не нужна.       - Даже разозлиться как следует в этой оранжерее нельзя, - отметил он, топая по пляжу. - Но признаться, вся эта райская куща уже порядком подзаебала.       - Начинаю понимать, что он все же в тебе нашел, - Наталия неслышно появилась подле него и пошла рядом. - Долго ты плутал? Не надоело?       - Чего приперлась, - беззлобно отозвался Велир, втайне радуясь, что не придется топать в одиночестве.       - Ты не туда идешь, - ответила Наталия, беря его за руку и сворачивая к морю.       Они подошли к кромке воды, и она потянула его дальше. Велир остановился.       - Ополоумела, твое величество? Как мы?.. Вплавь, что ли?       - Увидишь, - в ее глазах опять промелькнуло самодовольное выражение. - Болтай только поменьше.       - Ох ты блять, какая умная!       - Умнее тебя, - парировала юная королева Релении, заходя в воду, - до Фаргова предела не добраться тем, кто там никогда не был.       - И что, весело было смотреть, как я хожу по кругу? - Велир обнаружил, что идет, совершенно не преодолевая сопротивление воды. Он ушел под воду с головой, запаниковал и задержал дыхание.       - Дыши, дыши, - Наталия похлопала его по щеке, - не бойся.       Велир осторожно приоткрыл рот. Из него вырвался пузырек воздуха и унесся вверх.       Дышать водой оказалось не труднее, чем воздухом. Море изнутри пахло какой-то сладостью, не знакомыми Велиру цветами, и проходило в грудь через нос и рот чуть тягуче, но не неприятно. Они шли по морскому дну, и Велир глазел на проплывающих мимо рыбок, медуз, каких-то чудных зверушек, полупрозрачных русалок.       “Ему бы понравилось”.       - Он просил меня встретить тебя, когда ты придешь, - Наталия будто откликнулась на его мысли. Ее светлые волосы, подол платья и свободные рукава чуть колыхались течением. - Просил присмотреть. Сказал, что ты сразу полезешь, куда не нужно. Я пыталась тебя удержать, уберечь именно от того места, в которое мы идем.       - Ну извини, блять, - булькнул Велир. - Похоже на этого утырка, вечно решал за меня.       Наталия рассмеялась, звонко и весело.       - Ты и с ним говорил так?       - Конечно, - знахарь фыркнул. - Ему постоянно нужно было его место указывать. Зарывался то и дело. Лез не в свои дела, в самую бучу. А еще выебывается тут! Няньку мне нашел! Ты посмотри на него…       Наталия с удовольствием слушала рассказы Велира о муже. Рассказывала о нем сама. С ней было весело, хоть и не всегда легко - у нее лезли королевские замашки, у него лезла удивлявшая ее ворчливость. Они притирались друг о друга острыми краями, но та ревность, та неприязнь, что непременно возникла бы между ними в том мире, здесь не появлялась - не была предусмотрена. Константин стал их связующим звеном вместо того, чтобы стать поводом для раздора.       Постепенно Велир заметил, что вода вокруг темнеет. Цветные рыбки, прозрачные русалки и странные подводные цветочки сменились темными рыбинами с огромными, острыми зубами. Он нервно дернулся, когда одна, особенно крупная, едва не задела его плавником. Наталия сжала его руку крепче.       - Они нас не тронут. Эти рыбы здесь не для этого.       - А для че…       Велир осекся, увидев что-то темное, медленно опускающееся на дно. Абсолютно все зубастые рыбы метнулись туда, и Велир успел увидеть, что они рвут что-то. Он перевел взгляд на Наталию. Та лишь мотнула головой и потащила его дальше.       В толще воды расплылась темно-алая лужа.       Приветливый свет, освещавший воду до самого дна, давно пропал, и Велир заметил, что Наталия стала бледнее, под ее глазами пролегли синие тени. Наверное, он и сам выглядел уже не ахти.       Они резко вынырнули из воды на другом берегу. Велир закашлялся и тут же обхватил себя за плечи, спасаясь от резкого порыва холодного ветра. Вот это уже больше напоминало оставленную им позади реальность - если бы не черный песок и камни, которыми был завален берег. Среди камней торчали обломки мечей, стрел, повсюду валялись человеческие трупы разной степени гниения и разной степени облаченности в доспехи - примерно такой вид бывает на поле брани после завершения очередной битвы. Сердце сжалось. Велир поморщился, ожидая трупного запаха, но его не было. Вместо этого в воздухе висел резкий, металлический, тошнотворный запах крови.       Выйдя на берег, он споткнулся о чью-то руку. Взглянул вниз, и в горле у него застрял крик.       У самых его ног лежал мертвый Иван с обломком копья в горле. Не такой, каким Велир его помнил, не седовласый старец, а совсем еще юный - таким он был в Ислере, когда Макс еще скакал на его колене, воображая себя большим и сильным конным рыцарем. Голубые глаза невидяще и стеклянно смотрели в серое небо, усеянное стервятниками. Горло было не разглядеть из-за черной, запекшейся крови. Велир упал на колени. Кожа Ивана была холодной и твердой под его руками, будто он сам был сделан из усеивающих берег камней.       - Ваня!.. К-как это… Почему он здесь?! Почему он такой? - Велир резко обернулся к Наталии. Она стояла по колено в мутной воде, вся мокрая. Длинные золотые волосы тоже потемнели и липли к ее плечам и шее.       - Не трать время, Велир. Это не Ваня. Здесь все равно нет никого настоящего, кроме Константина.       - Но я вижу его! Почему он…       - Чем ты слушаешь? Это не он! Это кошмар Константина, и не более того! - Ей приходилось перекрикивать шум прибоя. Обычно успокаивающий, здесь даже он нес в себе угрозу. Ветер усиливался, грозя превратиться в ураган.       - Чего ты там стоишь? - Велир прищурился. - Иди на берег!       - Я не могу!       Она попыталась сделать шаг вперед, и из воды вылетела черная водоросль. Обхватив Наталию за пояс, растение дернуло ее назад и тут же скрылось под водой.       - Он не хочет, чтобы я возвращалась сюда!       - А, ну то есть, я - это ладно, - пробурчал Велир, поднимаясь на ноги и вновь обхватывая себя за плечи. - Сука, холод ебаный…       - Просто иди вперед! - крикнула ему Наталия. - Думай о нем - и найдешь его!       - Яйца курицу, сука, учат… И так, блять, ни о чем другом не думается, - опять буркнул Велир, отходя от фальшивого трупа. Когда берег почти скрылся из вида, он обернулся. Наталия все еще стояла в воде и смотрела ему вслед. Он поднял руку, поймав себя на мысли, что уже не хватает ее приказного тона. Такого же, как у ее муженька. Она подняла руку в ответ.       - Вот уж действительно, муж и жена - одна с… А, да и хуй с ним.       Трупы и обломки оружия простирались на земле, сколько хватало глаз. Велир больше не всматривался в лица. Хватило ему увидеть среди них Нико с развороченным животом, Макса с обожженными до угольно-черного руками, Василя с провалившимся носом и черными пятнами по всему лицу и шее, себя такого же (“блять, чума? серьезно? он в курсе, что знахари не только от болезней умирают?”), обожженный до неузнаваемости женский труп (возможно, Лизард, хотя сказать наверняка было нельзя), но чаще всего ему попадались именно Иван и Макс, убитые разнообразными способами. Наверное, треть валяющихся вокруг трупов составляли именно они. Велир шел вперед, не глядя себе под ноги и периодически бормоча “это не настоящее, это неправда, неправда”. Если Ваня еще мог как-то здесь оказаться (хотя этого придурка вообще живьем на небо взяли, скорее всего), то Макс был сильным и здоровым мужчиной сорока шести лет, и умереть уж никак не мог.       Серый песок, черные камни, мутное море и все вокруг завалено костями и трупами. Запах кровищи въелся в ноздри насмерть.       От Рилиандила на скале оставались обгоревшие руины, от которых шел черный едкий дым. Велир закашлялся.       Константина он нашел на небольшом холме, покрытом серой пожухлой травкой. Его лицо и доспехи были забрызганы кровью, но король будто не замечал этого. На его коленях лежал сломанный меч. Он смотрел на руины Рилиандила с каким-то терпеливым смирением - не с гневом и не отчаянием. Совсем не старый - на вид ему было не больше тридцати пяти - сорока. Виски едва подернулись сединой, а щеки опять ввалились.       И вот в этот бесконечный кошмар его засунули боги, наказывая за какие-то там грехи. Разрушили дом, заставили смотреть на изуродованные трупы своих родных - не слишком ли дохуя они на себя взяли? Несуществующая уже кровь закипела в иллюзорных жилах. Велир едва не сорвался на бег. Едва увидев Константина, он понял, как сильно тосковал без него на самом деле. Тупая боль потери обрела лезвие.       Константин медленно перевел на него разноцветные глаза. Сердце Велира скакнуло в горло, сжимая его.       …и ничего не произошло. Без тени узнавания король опять поднял взгляд на догоревший дворец. Сердце сжало горло еще сильнее и провалилось куда-то в живот. Велир осторожно сел рядом. Стиснул руку в кулак, удерживаясь от того, чтобы схватить, сжать в объятиях, потащить прочь из этого места, в котором ему было не место…       - Константин, - тихо позвал он.       - Кто вы, - ни йоты заинтересованности в диалоге. Голос хриплый, уставший, надорванный.       Снова воспоминание молнией озарило - такой голос был у короля после битвы, от многих часов выкрикиваний приказов. Порой после таких вокальных упражнений Константин с трудом говорил и долго кашлял.       - Да я же… - Велир запнулся. Если Константин не узнал его на вид, то называться Велиром могло его и вовсе разозлить. “Нужно работать тоньше” - прозвучал в голове голос Нико. Тьфу! Придет же на ум…       - Я э-э-э… От тво… Вашей жены. Наталии.       - Где она? - тот же вялый тон, но Константин хотя бы шел на диалог. Уже хорошо.       - В чертоге Релена, - Велир тяжело вздохнул. Почему-то накатила усталость. Хотелось спихнуть с колен Константина бесполезный обломок поеденного ржавчиной железа и улечься туда самому. И что за слово такое глупое “чертог”. Да и “Релен”.       Губы короля дернулись в подобии улыбки.       - Она послала вас вывести меня?       - Ну… Вроде того? Провела сюда. - Он чуть осмелел. - Мое имя - Велир, и…       Константин вздрогнул. Резко повернулся и уставился знахарю прямо в лицо. Вспыхнувшая в груди Велира надежда даже отогнала усталость.       - А вы немного на него похожи, - Константин внимательно рассматривал его. - Забавно… Она нашла человека с тем же именем…       Ситуация складывалась смешная до тупости. Константин отлично его помнил, но при этом не узнавал его в упор. Велир повел плечами и сонно моргнул. Да почему так хочется спать… Константин заметил его движение и обеспокоенно сдвинул брови.       - Вам следует уйти, мой друг. Здесь нельзя быть никому, кроме меня.       - Это схуяли, - Велир зевнул. Потер лоб. Мысли разбегались и путались от сонливости, как крысы хвостами. Василь и Макс однажды нашли в поле целую кучу спутавшихся хвостами крыс. Дурики упрашивали их с Ваней распутать “мышек”, но было слишком поздно - все крысы уже подыхали от голода. Макс тем вечером тихо шмыгал носом на лежанке наверху, а Василь шепотом утешал его. Велир устало подпер голову рукой.       - Пошли отсюда, Ваше Величество. Хватит тут сидеть. Там… лучше.       Почему лучше?.. Где “там”? Почему они оба здесь?..       - Я не могу, - голос Константина помрачнел. - Я еще не все сделал… Я здесь еще не закончил.       - Не закончил что?       - Ве… - Константин осекся. Коротко закрыл глаза, сдвинув брови, как будто ему было больно. Он тяжело сглотнул и гневно отрезал.       - Уходите. Вам здесь нечего делать.       Велир сделал усилие и собрал мысли в кучу. Глубоко вдохнул вонючий стоячий воздух и осторожно положил Константину руку на плечо. Тот отшатнулся, с возмущенным недоумением глядя на упавшую с его плеча ладонь. Велир тихо выдохнул.       - Ну узнай же ты меня, ведь сижу прямо перед тобой… Я за тобой пришел, Константин. Я уйду отсюда с тобой блять, или никак не уйду. Я не знаю, как тебя отсюда выдернуть, какими словами. Ты, пёсий сын, никогда не слушал меня. Ты никого блять никогда не слушал. Иван бился об тебя, как рыба об лед, я - хоть кол на голове теши. Ты только Макса слушал, да не мог я ждать, пока он сюда придет и в эту вонючую яму полезет. Просил тебя - не лезь на рожон, будь осторожен. Нет. На все свое мнение. Тупорылое. Осмотрительности у тебя меньше, чем боги даровали курице. Ты меня всю жизнь бесил. С того момента, как после волчьей хвори попытался встать и в сумку полез копаться - меня или Василя позвать, видать, кодекс не позволял королевский! И до того момента, как дух испустил от проклятого курева. Думаешь, я не понял? Просил тебя - не смоли ты целыми днями! Нет. И сейчас меня не послушаешь. Ну и хуй с этим.       Под изумленно-гневным взглядом короля Велир сполз с холма и сел, привалившись спиной к ноге Константина.       “Говорить. Чтобы не потерять память - надо говорить”.       Время, будто исчезнувшее в чертоге Релена, здесь существовало и тянулось медленно, натужно, царапая кожу секундами и тягуче залепляя уши, нос и глаза минутами. Не смотреть в гневные, родные глаза оказалось проще. Слова пошли легче, и впившееся в грудь лезвие затупилось.       - Как вы сме…       - Смею, - устало прервал его Велир. - Я с тобой, сука, прожил в общей сложности тридцать четыре года. Тридцать лет и четыре года ты мотал мне душу, и…       Он вздохнул - по привычке. Легкие не ждали этого и никак не отреагировали на приток затхлого воздуха. Да что ж такое, падла. Даже сейчас не шли эти слова, самые важные.       - …и ни жить я без тебя не мог, ни помереть нормально не получилось. Не то там все без тебя. Никто не лапает, не лезет под руку, не командует, как ссаный умник, не выебывается. Не могу я там без тебя. Мне там все равно, что здесь. Здесь даже лучше. Здесь ты.       Константин не шевелился. Не отталкивал.       - Еще б узнал меня, слепошарый идиот, и вообще было бы заебись. Но я уже дохера прошу, да?       Молчание.       - Да скажи что-нибудь! - сорвался Велир, вскакивая на ноги. И осекся, увидев в глазах короля, смотрящего на него снизу вверх, узнавание.       - Велир!..       Константин вздрогнул от смачной оплеухи. Потер горящее ухо.       - Велир…       - Семьдесят с хуем лет уже Велир! Узнал?! Кретин! Домой пошли! - Велир дернул Константина к себе за рукав, уже направляясь в лес. Запнулся, когда его дернули назад и прижали к груди. Константин глубоко вдохнул запах его волос и то ли рассмеялся, то ли всхлипнул.       - Полынь… Ты даже здесь полынью пахнешь…       - А чем еще! Пошли, говорю! - Знахарь злобно трепыхнулся. Обхватил Константина за талию, прижимая к себе вплотную. Коснулся губами теплой кожи на шее. Жилка билась - откуда пульс? Зачем? По привычке, наверное. Велир ожидал почувствовать пульс - и он появился. Сухие глаза обожгло.       Наконец-то.       Наконец он дома.       Но расслабляться было рано.       - Пойдем отсюда, - он с трудом оторвался от Константина, обхватил его лицо ладонями, - слушай!.. Да слушай же, долбоеб! - Король покрывал его лицо поцелуями и слушать ничего явно не собирался. Велир зажал его рот рукой, и Константин прижался к прохладной ладони обжигающими губами. - Нам надо уходить скорее! Пошли, я дорогу знаю! Быстрее шевелись, мешок ты, блять, с костями!       Константин рассмеялся, и у Велира зашлось сердце. Он потянул короля к лесу. Константин мягко остановил его у самой опушки.       - Чего встал?! - Велир дернул его за руку. - Тебе особое приглашение нужно на гербовой бумаге? Пошли в море!..       - Здесь нет моря, Велир, - Константин мягко гладил его по волосам. - Иди. Я приду позже. Я приду обязательно.       - Нет! - Велир вцепился в Константина. - Здесь есть море! Я пришел оттуда! Ну!.. Иди же!       Константин покачал головой, выпуская знахаря из объятий и отступая на шаг. Он сжал кулаки и дернул уголком рта.       - Если ты богов боишься, то я их…       - Нет. Они тут ни при чем. Теперь ты послушай меня, послушай, - король снова мягко привлек Велира к себе и прижал, но не сильно, отчаянно, как в первый раз, а нежно и осторожно, успокаивая, унимая дрожь. - Боги здесь ни при чем. Я мог после смерти попасть туда, куда попал ты. Там хорошо.       Уткнувшись в его плечо, знахарь только услышал улыбку в его голосе.       - Я отказался.       - Какого хрена!..       - Не заслужил. Еще не заслужил…       - Ты совсем идиот, что ли! А какой смысл в том, что ты сидишь здесь и пялишься на эту разруху!       Константин растерянно нахмурился.       - Я… Я не знаю… Я думал… Мне нужно здесь кого-то спасти… Я должен здесь…       - Что блять должен, что?! Страдать?       Они замерли друг напротив друга. Велир - держась за руку Константина, как не держался ни за что в жизни. Пальцы в его руке теплые, а ладонь - горячая. Константин - чуть отступив назад, отклонившись прочь от леса.       - Я виноват в… Во многом виноват, - голос короля стал тверже. - Я должен искупить это. Уходи, Велир. Тебе нечего делать рядом со мной!       Снова затрещина - другое ухо на этот раз. Константин тихо, угрожающе рыкнул. Но Велира уже понесло от гнева.       - Я решу, что мне, где и с кем делать! Без ебаных умников! Ты здесь не король!       Запах крови въедался в ноздри, мешал думать. Они были полны гнева, и оба не помнили, почему. Константин оттолкнул его от себя.       - Прочь сейчас же!       Раньше этот тон мог урезонить кого угодно. Но Велир вовремя всмотрелся в знакомое до последней черты лицо. И увидел на нем страх.       - Тебе втащить сильнее?! Я никуда не пойду!       Деревья за его спиной сплелись ветвями. Стволы сдвинулись ближе друг к другу. Пройти между ними было уже нельзя.       - Уходи! Пожалуйста, - гнев в голосе Константина сменился несвойственной ему мольбой. - Ты потеряешь дорогу! Хочешь остаться здесь навсегда?       Велир всплеснул руками.       - Спустя хуй знает сколько разговоров, до него начало доходить! Я никуда не пойду без тебя.       - Почему?       - А ты бы пошел? Сидел бы себе в раю и грел жопу на солнышке, пока я гнил вот здесь?       Король запнулся и снова резко притянул Велира ближе, словно даже мысль о таком была непереносима. Он с отчаянием вгляделся в лес.       Плюсы этого места - им все еще не надо было есть или пить.       Минусы - не то чтобы в компании трупешников им бы хотелось.       Велир старался не оставлять Константина долго сидеть или стоять. Искал какой-то выход, хотя ужасающий пейзаж отказывался изменяться хоть в какую-то сторону, кроме еще более ужасной. Велир порой срывался, умоляя, ругаясь, убеждая Константина уйти. Константин давно был согласен пойти куда угодно, лишь бы не оставлять здесь знахаря, но выход для них закрылся.       Усталость и безразличие истощали их последние силы. Велир стал много спать. Просыпаясь, он не сразу вспоминал, кто он, зачем здесь, и кто этот человек рядом с ним. Порой они раздражались друг на друга за мелочи. Велир ворчал и ругался. Константин упрямо молчал. Ему нельзя было избежать своих мук нигде - даже во сне. Порой, пока Велир спал, король сидел рядом и вздрагивал от сыплющихся на него ударов из ниоткуда. Зажимал уши, но истошные крики людей, которых он не спас, пронзали череп насквозь. Они дергали его за руки, ноги, одежду, волосы. Проклинали. Рвали на части, требуя защиты, пока от Константина не оставалось ничего, кроме бесконечно мучающихся от боли разорванных частей.       Когда Велир открывал глаза, боль отступала, и крики утихали. Оставался лишь один голос, нашептывающий в ухо: “он страдает здесь из-за твоей слабости”.       Здесь они чувствовали свои тела более “по-реальному”, чем было в чертоге Релена. Поэтому когда однажды они почувствовали, что хотят друг друга - оба не удивились.       Удивились разве что тому, как в этом унылом, надоевшем кошмаре им было позволено ощутить хоть что-то хорошее, но поцелуи, рассыпанные по лицу, шее и плечам, сильные толчки, стоны и горячий шепот на ухо остались такими же, какими были в том далеком, странном, оставленном позади мире, который не подчинялся их мечтам и кошмарам.       - Ебаться здесь? Да ты охренел!       - Если ты не заметил, мы делаем это вдвоем.        - Да пошел ты! Теперь нас точно в чертог не пустят.       - Я договорюсь.       - Ты, долбоеб, разве что допиздишься!       - Велир, - Константин приподнялся на локте. Покрывало сползло с пояса к самым его бедрам. - Ты ничего не заметил?       - Заметишь тут, - проворчал Велир, с усилием отрывая взгляд от желанного тела и оглядываясь. - Мы в какой-то срани, напоминающей твою охотничью хижину. И?       - Земля вокруг… Я только сейчас это понял. Трупы исчезли какое-то время назад, и кровью больше не пахнет.       Велир моргнул, фокусируя на Константине взгляд. Он тоже приподнялся, по старой привычке сразу хватаясь за штаны и торопливо натягивая их на себя. Подошел к окну хижины и выглянул наружу.       Плотные серые тучи, закрывающие небо, как будто истончились, давая чуть больше света. Земля все еще была сухой и безжизненной, покрытой умирающими растениями, и то как будто лишь для виду, но запах крови, трупы и следы войны перестали их преследовать. Велир оперся об узкий деревянный подоконник, высовываясь наружу и зябко поводя плечами, которые Константин буквально несколько минут назад покрывал засосами.       - Что, надоело страдать? - Проворчал Велир, возвращаясь в развороченную постель. Константин тут же прижал его к себе и навалился сверху. Знахарь сердито трепыхнулся.       - Куда!.. Тушей… Своей…       Они поняли, что вокруг что-то неуловимо меняется, когда после очередной бурной “ночи” (весьма условное понятие, так как время здесь шло, как ему хотелось, а не подчиняясь четким законам природы) Константин закрыл глаза и провалился в сон - впервые с тех пор, как “умер”.       Велир сидел рядом с ним и надеялся, что затхлый и неживой, ничем не пахнущий воздух - это хороший знак.       Странный и жестокий, мучающий обоих мир вокруг, как оказалось, мог быть весьма гибким и подчинялся никакому не Фаргу, никакой не высшей силе, забавляющейся от их мучений, гнева и тоски, а своему центру и смыслу - Константину Фенсалору. А Константин Фенсалор, даже считая, что заслужил мучения во имя какого-то иллюзорного искупления, подчинялся лишь одному своему стремлению, последнему эгоистичному порыву, который он себе позволил - он должен был защищать Велира.       Его мир, его личный кошмар смягчался, потому что Велир был рядом с Константином неотступно, и если мучился один - страдал и другой.       - Прошу тебя, уходи.       - Завали ебало. Просто завали. Свое. Ебало. Если я еще раз услышу…       Они шли по выжженному полю, казалось, целую вечность, пока вновь не уперлись в лес с плотно сдвинутыми стволами и сплетенными ветвями. Король глубоко вздохнул.       - Как говорила леди Лизард, “только идиот будет раз за разом наступать на те же грабли и ждать другого результата”.       - Как говорил один мудрый знахарь, слишком выебонистые и умничающие короли рано или поздно оказываются в выгребной яме. Кончай вонять, Вашество, от тебя уже даже этому лесу тош…       Велир осекся, когда два стоящих впереди дерева медленно расплели ветви. И следующие два за ними. И дальше, дальше - лес редел, уступая им дорогу.       - Видел? - Велир повернулся к Константину и торжествующе ухмыльнулся, наткнувшись на изумленный взгляд. - Так что не надо. Это другие грабли. Новые. Зубья в другую сторону, ручка…       - Как ты это сделал, Велир? - тихо спросил Константин, крепко держа знахаря за руку и следуя за ним.       - Нихуя я не делал, - последовал ответ, - просто Вашему Волчеству надоело мучить жопу, когда-то ведь это должно было случиться. Долбо... Да смотри же ты под ноги!       Когда они вышли к весьма дурно пахнущему, мутному морю, Константин слегка улыбнулся. Когда нырнули - схватился за Велира, точно боялся, что его унесет течением. Велир же боялся, что без Наталии не найдет дорогу назад, но когда вода посветлела, посветлело и у него на душе.       Он беззвучно засмеялся и кивнул, когда Константин, сияя глазами, указал ему на проплывающую мимо полупрозрачную русалку. Русалка кокетливо помахала рукой, и Велир погрозил ей кулаком.       Наталия ждала их на берегу, и когда они вышли из воды, бросилась им навстречу. Велир и Константин одновременно протянули к ней руки.       Их жизнь здесь - рай.       И им никогда не скучно.       Здесь все возможности, упущенные, потерянные, вся неслучившаяся любовь - случалась. Стоило лишь вспомнить о чем-то, что пошло не так в оставленном позади мире - и оно происходило.       Именно так, как должно было.