Рилиандил

      С детства Константин Фенсалор уяснил для себя три факта.       Факт первый - тихий и щекастый светловолосый мальчик, следующий за ним по пятам так же принадлежит ему, как и огромный светлый дворец вокруг них, кланяющиеся слуги и большая красивая местность на карте, висящей в рабочем кабинете покоев отца.       Факт второй - свое нужно защищать от тех, кто попытается отнять это у тебя.       Факт третий - порой те, кого ты защищаешь, весьма активно этому сопротивляются.       Познакомившись с Иваном Канардом в шесть лет, Константин сразу определил, кто здесь главный. Он предлагал игры, устанавливал правила, следил за их нарушением и полностью организовывал свободное время обоих. Ивану в какой-то момент наскучило такое рабство, и он снова стал уходить во двор с утра, играя там в снежные замки, или сидел в библиотеке, забившись в самый уютный угол на широком подоконнике, заваленном расшитыми подушками. Он был не конфликтным мальчиком и предпочитал тихо уйти от проблемы вместо того, чтобы выяснять ее, сталкиваясь лбами с упрямым и вспыльчивым принцем.       А Константин Фенсалор очень не любил, когда его игнорировали.       Иван вздрогнул, когда из его рук резко вырвали книжку. Константин стоял перед ним, надувшись и слегка покраснев от гнева. Разноцветные глаза метали громы и молнии. Иван внутренне сжался, предчувствуя грозу, но убегать от прямой опасности тоже было не в его правилах.       Его и так постоянно дразнили трусоватым.       По сравнению с более высоким и крепко сбитым Канардом Фенсалор вовсе не выглядел угрозой - худенький и невысокий ушастый мальчонка. Однако он умел смотреть так, что шутить с ним или раззадоривать его вовсе не хотелось - с его пути хотелось убраться поскорее.       - Почему ты больше со мной не играешь?!       - Я хочу поиграть один, - тихо ответил Иван. Внутри него все дрожало, но он сжал руку в кулак, призывая всю свою смелость.       - А я хочу играть с тобой! Пошли.       Иван по привычке уже спустил одну ногу с подоконника, как вдруг…       - …нет.       Константин, который уже спокойно направился к выходу, уверенный, что Иван как всегда последует за ним, резко развернулся, вздернув брови.       - Что?       Иван понял, что принц прекрасно его услышал и делать вид, что он сказал что-то другое - это окончательно потерять достоинство. Да, он не принц, но его род тоже был очень древним, и самый юный Канард не собирался срамить предков трусостью. Он посмотрел Константину прямо в глаза и повторил.       - Нет. Я хочу почитать книжку.       Принц так и замер, подняв брови и разглядывая Ивана, будто впервые его увидел. Возможно, так оно и было. До этого ему не приходило в голову, что у его друга есть какие-то отдельные желания, не включающие в себя его компанию. Принц будто даже растерялся.       - Но я хочу играть в захват замка, - повторил он, на йоту менее уверенно, чем до этого. Иван покачал головой, все еще чувствуя позорную дрожь внутри.       - Почему? - Константин топнул ногой. - Что я тебе сделал?! Почему ты ничего не говоришь, а просто уходишь?       - Ты всегда говоришь, во что мне играть. Я не всегда хочу играть в то, что ты…       - Так ты скажи мне об этом! Я же тебя не съем! - Константин презабавно вытаращился на друга и тоже влез на подоконник. Иван невольно сжал плечи и попытался припомнить, когда он хоть раз возражал Константину. Не вспомнил. Получается, что он молча и покорно принимал правила принца, а когда больше не смог, то ничего не объяснил и тихо ушел. Получалось как-то… Несправедливо и непонятно.       - Тебе нельзя говорить “нет”, - неуверенно сказал он. Константин вскинул голову.       - Да мне только и делают, что говорят “нет”!       - Кто?       - Отец, няни, гувернер, учителя… - старательно начал перечислять Константин. - “Не мешай мне, сынок, папа занят!” “Ваше Высочество, Вам пора спать!” “Ваше Высочество, такое поведение не при…. приличествует наследнику!” “Ваше Высочество, со-бла-го-волите перевести внимание на страницу триста девяносто четыре, а не ворон считать!” - Он тяжело и как-то не по-детски вздохнул. - А недавно я хотел обнять матушку, а она отошла и сказала, что я весь вывалялся в пыли и платье ей испачкаю. Кремовое, - в его голосе проскользнула обиженная издевка.       Иван сглотнул, вспомнив свою маму, которая всегда сама обнимала его и целовала, и ей было все равно, что она в кринолине, а у ее сына грязюка под носом.       - Ты единственный, кто не говорил мне на все “нет”, - голос принца стал тише.       Иван вспомнил другое - трясущихся от вечного страха слуг, кидающихся исполнять любой каприз принца, даже если он требовал зимой клубнички, того же гувернера, часами покорно исполняющего роль пленника принца в “захвате замка”, фрейлин, платья которых Константин сшивал вместе, пока они сидели рядом, а потом неожиданно пугал так, что они отскакивали друг от друга и рвали юбки, а потом даже не ругали принца, а только смеялись, хотя Иван видел, что им вовсе не смешно. Он вздохнул.       - Я же предлагал поиграть в прятки. Ты сказал, что это скучная игра.       - Давай в прятки! - Константин соскочил с подоконника. - Чур ты… - И осекся, посмотрев Ивану в глаза. Помялся и спросил:       - Ты хочешь водить или прятаться?       Иван немного подумал.       - Прятаться.       - Отлично! - обрадовался принц. - А я как раз хотел водить! Давай! - Он зажмурился, закрыл лицо ладошками и начал громко считать. - Один, два, три, четыре…       Иван рванул прочь со всех ног. Считал Константин очень быстро.       - …девяносто восемь, девяносто девять… Сто! Кто не спрятался - я не виноват!       Тихонько хихикнув, Иван залез в деревянный сундук и неплотно закрыл тяжелую крышку, оставив щелочку. Пусть попробует найти его здесь.       

***

      - Нашел! - Распахнув тяжелую резную дверь, Константин влетел в комнату Ивана и с размаху кинулся на широкую постель, аккуратно заправленную и прикрытую коричневым покрывалом с золотистыми узорами. Иван вздохнул, закрывая книжку. На спокойное чтение можно было больше не рассчитывать.       - Я был в своей комнате и никуда не прятался.       Константин не услышал его, лопаясь от новостей.       - Спроси меня, что случилось, - потребовал он, сияя ярче огромной люстры в бальном зале. Иван фыркнул. Он знал, что принц обожает эту игру.       - Спрашиваю тебя: Костя, что стряслось?       Константин придвинулся ближе и заговорщически прошептал Ивану на ухо, смешно выпучив глаза:       - Я только что целовался!       Иван посмотрел на принца с недоверием. Константину было двенадцать с половиной лет, и он не выглядел, как искушенный в любовных делах человек.       - С Наталией?       - Вот еще! Наталия похожа на теленка с косичками, и груди у нее нет. С леди Фрезел.       - Леди Фрезел почти пятнадцать!       Константин расплылся в торжествующей улыбке. Леди Кэссилия Фрезел была одной из новых фрейлин королевы, самой юной из них - и одной из самых красивых, белокурой и голубоглазой, к четырнадцати годам уже приобретя уважительные формы и поистине женскую грацию.       - Врешь, не стала бы она тебя целовать, - заявил Иван, пытаясь взять книгу. Константин толкнул его.       - Не вру! Она сама предложила меня научить! С языком! И ей понравилось!       Иван сощурился. Вообще-то за все время, что он был знаком с принцем, тот ни разу в жизни никому не соврал. Приукрасить - да, в этом Константин был мастер. Недоговорить - тоже. Но лгать о том, чего не было, он бы не стал. Привычно разделив информацию на два, Иван понял, что скорее всего, принц действительно целовался, но вряд ли леди Фрезел было, что сказать хорошего об этом жизненном опыте.       - Ну и как? - Ивану стало любопытно, хотя изначально расспрашивать Константина он не собирался. Тот ухмыльнулся, точно только этого и ждал, но тут же призадумался.       - Ты знаешь… Слюняво.       - Слюняво… И все?       Принц кивнул.       - И что-то я не слишком хорошо понял, зачем вообще совать друг другу в рот языки.       Иван поморщился.       - Звучит противно.       - Ты просто не пробовал, - Константин одарил Канарда дружеским тычком под ребра, - научить?       - Фу! Не буду я совать язык тебе в рот! - Иван брезгливо отодвинулся подальше под громкий смех принца.       

***

      - Не хочешь - как хочешь, - Константин с хрустом откусил яблоко, прожевал, нарочно громко чавкая, и завалился на траву. Они валялись в дворцовом саду, пережидая грозу, которую отверз над головой сына король Мариан, застав его с фрейлиной на коленях, руками глубоко под ее платьем и весьма недвусмысленными намерениями в ее отношении.       - Обязательно было делать это в открытой комнате? Хоть бы спрятались где, - пожурил Иван, качая головой. - И не чавкай! Ешь, как свинья, а не как принц.       Пятнадцатилетний Константин подмигнул другу и бросил огрызок в розовые кусты.       - Ничего ты не понимаешь, Вань. Когда знаешь, что тебя вот-вот застанут… Так же интереснее!       - Очень интересно было слушать, как твой отец кричит на тебя?       Константин поморщился.       - Покричит и перестанет. Можно подумать, я не знаю, как спать с женщиной и не прижить ей дитя! Дурак я, что ли, совсем, - он лениво перевернулся на живот и утер подбородок от сока.       - Ой-ой! - Ахнул Иван с фальшивым изумлением, - “спать”! “С женщиной!” Неужели встал?       - Чего?!       Только благодаря своей реакции Канард вовремя перехватил кулак принца и не схлопотал по уху. Они покатились по траве.       - Сейчас же извинись!       - Перед тобой, твоим писячим достоинством или по отдельности перед каждым?       - Ах ты!..       Получив в нос, Иван резко перехватил кулаки принца и легко обездвижил его, не давая и дернуться. Константин побагровел точно так же, как тогда, в далеком детстве, впервые услышав от друга отказ.       - Ладно, извини, - сдался Иван, едва сдерживая смех. - Ну ты все равно осторожнее… Нехорошо будет наделать бастардов до рождения официального наследника.       Константин страдальчески закатил глаза и снова улегся спиной на траву, разглядывая медленно и величаво плывущие облака сквозь густую листву столетнего дуба.       - Ты хоть не начинай! Слушаю про этого дурацкого наследника, все уши прожужжали… Такое ощущение, что меня самого сделали лишь затем, чтобы потом приседать мне и Нате на голову на тему того, когда мы начнем уже размножаться. Как лошади породистые… Ей-то что, в голове только и мыслей, что о свадьбе, и какое платье напялить к ужину. Отец тоже уже готов, подождут до возраста, и прощай, моя свободная жизнь…       - А я бы хотел жениться, - негромко сказал Иван после непродолжительного молчания. - И детей… Хотя бы троих. Чтобы им было весело вместе, и они учились заботиться друг о друге. В приюте, куда я хожу, так много сирот… У них нет дома, нет папы и мамы. У твоих детей они будут. И даже очень хорошие… Если ты вовремя вынешь голову из задницы, конечно.       Константин зевнул.       - Вряд ли я буду хорошим отцом, Вань. Не очень-то мне сейчас охота… Вот ты - да. А я с детьми никогда особенно не ладил. Плачут все время, все пачкают, рвут, портят… И зачем так громко кричать, я не понимаю?       Иван улыбнулся, срывая травинку и задумчиво вертя ее в руках.       - Они кричат только первое время. Потом учатся разговаривать, ходить… Разве не замечательно показывать этот мир новому человеку, помогать ему в нем освоиться, видеть, как целый человек, которого не было в мире до этого, растет и развивается, проявляет свой собственный уникальный характер? По-моему, в мире мало что есть интереснее, чем быть родителем.       Константин задумчиво промычал что-то, не соглашаясь и не отрицая.       

***

      Топот быстрых ног эхом разносится по коридору. Мраморный пол грохочет, тьма молча стоит у высоких окон с золотой резьбой, глядя внутрь мертвыми глазами, и тянет бледную руку сквозь стекло. Обрывки черного савана улетают в небо и заслоняют тонкий, истончившийся месяц убывающей луны.       - Ваше Величество! Ваше Величество!       В сторону летит тяжелое черное одеяло. Все так черно, что дрожащий свет от свеч режет глаза.       - Как вы смеете использовать неверный титул!..       - Костя!       - Ваня? Вань, что произошло, как они посмели ворваться в мою спальню?       Пауза, которую никто не решается нарушить. Тяжелое дыхание нескольких человек.       - Нет!!       - Костя…       Топот ног. Дрожащие витражи в окнах и свет свечей. Тьма опускает на обезображенное лицо капюшон и неслышно отступает от окон дворца.       - Почему не разбудили меня, почему не позвали?!       - Он ушел во сне, тебя бы не успели привести.       - Король умер…       - Нет… Я не успел попро…       - Да здравствует король!       Убывающий месяц в гладком отражении пруда на миг становится нарождающимся. Вода идет рябью, и на тонкий серебряный серп наползает черное облачко.       

***

      - Костя, ты снова не слушал?       Иван вздохнул, опуская меч и поднимая забрало. Открытое и светлое лицо блестело от пота, а голубые глаза сияли каким-то новым, незнакомым Константину чувством. Тот слегка нахмурился, но заинтересованно подошел поближе, стаскивая с вспотевших волос шлем.       - Что это за взгляд осла, увидевшего морковку? - Он ухмыльнулся. Сияющий взгляд Ивана потускнел, и он отвернулся.       - Вообще ничего тебе не расскажу. Я так и знал, что ты посмеешься.       Константин сжал его плечо, возвращая внимание друга к себе.       - Эй, ты чего? Мне же правда интересно. Я пошутил. Ты никак… Влюбился, что ли?       Заалевшие щеки Канарда стали ему ответом. Константин просиял, хищно улыбнувшись.       - Так, подожди-подожди! Такое не рассказывают наспех!       - Костя, пожалуйста…       Но король позволил ему начать рассказывать только после того, как оба умылись, переоделись и сели в тени излюбленного дуба с бутылкой вина и закусками.       - Обязательно было устраивать этот цирк? - Иван с неохотой отхлебнул красного полусладкого. Константин отправил себе в рот кусочек сыра.       - Конечно. Иван Канард влюбился! Впервые за восемнадцать лет. Рассказывай. Кто она?       Иван трогательно поскреб в затылке, опять краснея.       - Обещай, что…       - Никому, - кивнул Константин, отпивая из кубка.       - Алиена Свонелл, - губы Ивана дрогнули в тихой, ласковой улыбке.       Губы Константина дрогнули тоже - на миг сжались в тонкую полоску, и тут же расплылись в ухмылке. Он хлопнул Ивана по плечу.       - Поздравляю! Как продвигается? Нужна ли помощь?       - От тебя - боги упаси! Не лезь уж! Опытный ты наш… Сам справлюсь!       - Хорошо, хорошо, - Константин рассмеялся. - Свонелл, значит…       Алиена Свонелл была недурна собой - гладкие, словно черное зеркало, волосы и глубокие темные глаза - совершенно не во вкусе Константина, предпочитавшего блондинок. Но было в ней что-то, неприятной шероховатостью цепляющее молодого короля.       Он вспомнил свою первую любовь - Кэссилию, которая вышла замуж за лорда-протектора Юга и уехала из Рилиандила, отказавшись подарить безутешному принцу даже последний поцелуй.       “Ты обещан другой, Константин. У нас все равно ничего бы не вышло. Это была забавная игра, но дальше каждый из нас должен идти своим путем”.       Вспомнил, как сидел в своей комнате, отказавшись даже смотреть на ее отъезд, комкал рукой камзол на груди и думал: ведь я же люблю тебя. Смотри, как сильно, как много во мне любви. А теперь тебя нет, и моя любовь ищет тебя, а не находя, обращается против меня и пожирает меня заживо.       Тогда он оправился, страстно, хоть и неумело зажав в углу конюшни хорошенького оруженосца, и тогда понял, что ему все равно, мужчина рядом или женщина, лишь бы этот человек нравился ему, хотел его и соглашался играть по его правилам. Оруженосец, сильный, хоть и худой юноша, был более чем согласен отвлечь принца от боли первой, обманутой любви, и не требовал абсолютно ничего взамен, когда спускал с Константина штаны, шально блестя глазами.       Иван не смог бы так отвлечься. Проведя с ним рядом одиннадцать лет, Константин понял, что это верное сердце любит всерьез и надолго. Иван не мог скакать по постелям и целоваться ради интереса - именно поэтому даже в период активного изучения мужского тела Константин никогда всерьез не предлагал Ивану попробовать - без глубокой и серьезной любви Иван не видел смысла целоваться просто так, а в принце видел лишь брата. Константин был бы не прочь попробовать, но точно так же понимал, что не испытывал к Канарду ничего, кроме скотского умиления и братской любви по типу “я имею право поддевать тебя, но горе тому, кто попытается сделать то же самое”. Их любовь простиралась за пределы плотского удовольствия, и ни за что на свете Константин бы не рискнул ею. Было что-то невыразимо прекрасное в том, что даже после шуток “я ни под кого в жизни ложился, но под тебя бы с удовольствием”, Иван презрительно оглядывал его и фыркал:       - Формами не вышли, Ваше Высочество, под меня ложиться.       В жизни Константина Фенсалора было много влюбленностей, и все ломались, как хрусталь, не продержавшись и года (а то и недели). Привязанность же его к Канарду была сделана из алмаза именно потому, что между ними не было ни невысказанного желания, ни скрытой боли неоправданных ожиданий. Оба знали друг друга насквозь и принимали все, что знали.       Именно поэтому Константин не собирался стоять и смотреть, как его неопытному, доброму и наивному брату разбивает сердце какая-то девчонка, которая позабудет его через пару дней. И что-то подсказывало королю, что Алиена была именно из таких.       Без труда наведя справки, Константин выяснил, что Свонеллы были из крайне обедневшего рода. Отец, используя последние оставшиеся у него связи, выбил дочери место при дворе. Зачем - можно было уже не спрашивать. С каждой новой крупицей добытой информации Константин мрачнел все больше. Откровенно не лучшая кандидатура на роль первой любви.       Одуревший Канард тем временем таскал Алиене охапками белые ирисы, кружил на руках и часами взахлеб рассказывал о детях в приюте, даже звал с собой. Она каждый раз ловко прикрывала рукой зевок и даже однажды удостоила приют своим визитом, но больше ноги ее там не видели. Ивану хватило и одного раза. Когда он заикнулся о свадьбе, король понял - действовать нужно быстро.       Ничьим словам, кроме слов самого Константина, Иван бы сейчас не внял, поэтому, крякнув и почесав в затылке, молодой король мягко начал привлекать внимание Алиены к себе, тонко намекая, что помолвка, которую его отец и лорд Дарденн устроили, когда он и Наталия еще лежали в колыбелях, может быть исправлена на усмотрение нового правителя. Алиена, видно, была не искушена ни в политике, ни в людях, потому что даже в страшном сне Константин не променял бы Наталию, с которой провел всю юность, наследницу богатого и влиятельного рода, чьи капиталы укрепили бы корону, на мимолетное увлечение. Зажать леди Свонелл у стенки именно тогда, когда за угол заворачивал Иван, оказалось просто. До грустного просто.       Впервые в жизни Константин Фенсалор не хотел оказаться правым, когда столкнулся взглядами с голубыми глазами. Иван медленно и внимательно осмотрел открывшуюся перед ним картину, неслышно отступил на шаг, развернулся на каблуках и исчез. На пол упал букет белых ирисов.       Константин точно так же медленно вынул руку из-под женской юбки и бросив “продолжим в следующий раз, милая”, помчался следом.       Он едва успел схватить Ивана за плечо. Тот развернулся и посмотрел - устало и печально. И не на Константина, а куда-то в пол. Его лицо будто потеряло краски, а плечи поверженно опустились.       - Вань…       - Зачем ты это сделал, Кость? - даже голос Ивана стал тусклым и бесцветным. У Константина заныло сердце. Стоило ли поступать так жестоко? Не милосерднее ли было позволить ему лишний день, лишний миг счастья?       Нет. Загнивающую плоть нужно отрубать одним ударом.       - Она готова была лечь под любого, лишь бы упрочить положение своей семьи, - голос короля был тверд. - Она была недостойна тебя.       Впервые по лицу Канарда пробежала тень настоящего гнева. Он чувствительно пихнул Константина в плечо, отталкивая его руку.       - И это решаешь теперь ты?! Не слишком ли много Вы берете на себя… Ваше Величество?       - Ваня, ты позволишь мне объясниться?       - Нет. Ты уже достаточно сделал.       Хлопнула дверь. Константин тяжело вздохнул и опустился на пол возле нее.       Его тренер и учителя жаловались, что у него маловато терпения. Что ж, вот и потренирует.       Стыд и беспокойство изматывали, заставляли время тянуться в два раза медленнее. Константин пропустил обед и ужин, но отца, который побеспокоился бы о нем, уже не было в живых. Мать обычно принимала пищу в своих покоях, если не было никакого светского раута. Наталия…       - Ах вот ты где!       Перед глазами Константина качнулся подол темно-алого платья.       - О, здра…       Звонкий шлепок разнесся по коридору. Константин ошалело посмотрел на будущую невесту, держась за горящую щеку.       - За что?!       - Он еще спрашивает! - Взвизгнула леди Дарденн, кипя от гнева. - Прилюдно обещаешь жениться на какой-то… вертихвостке!.. И спрашиваешь “за что”?!       Константин поморщился, потирая лицо. При других обстоятельствах он бы вспылил, но сейчас его обуял холодный гнев. Он медленно поднялся на ноги, становясь почти на голову выше своей хорошенькой визави.       - Я не собираюсь отчитываться о своих действиях перед кем бы то ни было, - четко и тихо отчеканил он, глядя в глаза оробевшей девушке, - а поднимать руку на своего короля может расцениваться как измена короне. Я спущу Вам это на сей раз, леди, списав это на женские капризы, но более такого не потерплю.       Впервые он не вспылил на Наталию, как ее друг детства, гневливый мальчишка. Впервые он напомнил, кто стоит перед ней. Девушка дернула плечом и неожиданно молча пошла дальше по своим делам, не бросив даже прощания. Константин некоторое время постоял, а затем устало потер лицо и опустился на пол перед комнатой лучшего друга. От него не укрылось то, как вздрогнула Наталия, услышав его голос.       Время продолжало тянуться мучительно медленно. Константин продолжал скрупулезно осмыслять, что сделал не так. Возможно, стоило не самому, а подослать Олливора, одного из своих бывших постельных приятелей с медовыми глазами?.. Девушек, любящих ушами, он окучивал прекрасно, и когда Константин впервые лег в постель втроем, это было с Олливором и его шаловливой подругой. Король потер переносицу. Нет, не то… Может, Ваня подумал, что Константин отбил у него возлюбленную ради игры? У короля заныло сердце. Никогда он не сделал бы этого, даже всерьез влюбившись в избранную Ваней девушку. Никогда он бы не поставил влюбленность и плотское перед своей дружбой. Но выглядело-то именно так…       “Да, кажется, я и впрямь поторопился…”       Но позволить Ивану жениться на первом попавшемся человеке и не дождаться достойной его девушки? Константин вздохнул и поерзал. Ковер ковром, а пол был достаточно жестким.       Он не помнил, как провалился в сон, но когда проснулся, это было от неожиданно мягко опустившегося на плечи тепла. Король вздрогнул и разлепил тяжелые веки. На его плечах лежало одеяло, а перед ним на корточках сидел Иван.       - Вань, - хрипло позвал Константин и откашлялся.       - Иди к тебе в комнату, ты чего это у стенки спишь в собственном дворце? - Иван почти добродушно фыркнул, хотя даже в неверном свете подсвечника Константин заметил обиду, еще плещущуюся на дне его ярких глаз.       - Вань, я хотел с тобой поговорить.       У него громко заурчал живот. Начавший было отвечать Иван осекся и вздохнул.       - И, конечно, не ужинал. Пойдем посмотрим, есть ли еще что на кухне. Что ты будешь делать без меня?       - Наемся какой-нибудь дряни, отравлюсь и умру, - приободренный король поднялся на ноги и зашагал за Канардом в сторону кухни.       - Великолепный план, Фенсалор, - фыркнул Иван.       - Вань…       - Костя, - твердо прервал его Иван, - я прекрасно понял, зачем ты сделал то, что сделал. Да, мне было больно… видеть… девушку, к которой я испытывал симпатию… вот так. Но обиделся я не поэтому.       Константин не нарушал паузы. Ждал. Они спустились на первый этаж по широкой мраморной лестнице. Пушистый красный ковер глушил шаги - но не грохот сердца в груди.       - Ты вмешался в мои личные дела, потому что решил, что лучше знаешь, что для меня подходяще, а что - нет. Да, я влюбился и временно перестал рационально мыслить, но я бы не женился нахрапом, а о свадьбе говорил, как о потенциально возможном развитии событий. У нас… Уже были некоторые несовпадения в фундаментально важных для меня вещах, и даже влюбленный, я не мог этого не видеть. Просто я не делился с тобой каждой своей мыслью, и это нормально. Но ты повел себя так, будто я несмышленый ребенок, который тянется к огню. От лучшего друга я жду не этого. - У входа в кухню Иван остановился и посмотрел Константину прямо в душу прямым и открытым взглядом. - От лучшего друга я жду уважения. Я выказываю его тебе и доверяю твоим решениям. Я считаю, что вправе ожидать того же.       Константин кивнул.       - Прости меня. Я был не прав. Постараюсь, чтобы такого не повторялось в будущем.       “В крайнем случае, постараюсь действовать тоньше”.       Иван хмыкнул.       - Какой сегодня день? Двадцать пятое мая? Я запомню эту дату. День, когда Константин Фенсалор признал, что он не прав!       - Не паясничай, - король едва сдержал улыбку.       - Ой-ой, а то что? Отправишь спать без ужина? - Иван сделал большие глаза и указал на остатки пирога. - Налетай. На безрыбье, как говорится… О, а он с форелью… Неплохо.       

***

      - Могло быть и лучше, - вздохнул Константин, натачивая меч.       Иван покачал головой, сворачивая карту.       - Не могло, Костя. Это число - все, что у нас будет в ближайшее время. Судя по ситуации, которую ты описал, все лорды, что могли или хотели перейти на твою сторону, уже сделали это. Достаточно и того, что никто не донес.       - Я предусмотрел такой вариант, - Константин чуть повысил голос, перекрывая равномерный скрежет камня о лезвие.       - Еще бы, небось, попу со всех сторон прикрыл, - усмехнулся Иван, поскребывая отросшую щетину на подбородке. - Но Костя - дальше ждать нельзя. С каждым днем риск, что всю кампанию раскроют, увеличивается. Ты в опасности больше всех, пока о Максе знают только Велир, Василь и Лизард… Возможно, Нико, - он нахмурился, - не хотелось бы, но Макс осторожен и умен, он не стал бы разбалтывать ненадежному человеку.       “Осторожен, умен, но неопытен, и может еще не уметь выбирать себе друзей, Ваня. Помнишь ли ты об этом? Делаешь ли скидку на его юность?”       Раньше Константин непременно сказал это вслух. Сейчас же смолчал, решив сначала узнать этого Нико лично.       - Ты опять?       Константин отложил точильный камень и вскинул на Канарда максимально невинный взгляд. Тот сдвинул брови и покачал головой.       - Опять оцениваешь человека, которого не знаешь, на предмет того, достоин ли он быть рядом с твоим сыном?       Беглый король не сдержал широкой улыбки. Как же приятно и освобождающе было находиться в присутствии человека, который знал тебя, как облупленного. Хоть и… Непривычно. Открываться заново было больно и неуютно, но… это же Ваня, который, закатив глаза, втащил его в окно своих покоев после очередной шалости и отдал свои штаны, заявив “не имею желания наблюдать твой срам в своей комнате”. Ваня, который прикрывал его своим телом во время войны и получил из-за этого не одно ранение.       - Заканчивай с этим, - Иван серьезно посмотрел на друга. - Макс не потерпит твоего желания все контролировать, он ведет себя мягче, чем ты в его возрасте, но волей и упрямством он пошел в тебя, и не позволит собой командовать. И в вашем столкновении я не уверен, что поставил бы на тебя. А еще я бы хотел, чтобы вы поладили. Пожалуйста.       - Я постараюсь, Ваня, обязательно.       Не позволит собой командовать? Константин удовлетворенно ухмыльнулся в усы. Прекрасно. Суждениям Вани стоило доверять, тем более, о сыне, которого он вырастил, а слабовольный наследник-баран Константину был не нужен.       Познакомившись с Лизард, женщиной из деревни без фамилии, роду и племени, которая часто бегала с распущенными волосами, задирала подол платья, забираясь в самую чащу леса, хохотала во весь голос, не заботясь, что о ней подумают, Константин невольно начал давать оценку и ей. Низкое происхождение и преступления этикета волновали его куда меньше, чем могли бы - в странствиях он повидал разных женщин. Его беспокоили лишь некоторые аспекты ее поведения. Лизард была не дура выпить и, скорее всего, была уже не невинной, но по словам Велира не имела мужа и детей даже в прошлом. Стало быть, никому не годящая. Если вообще не бесплодная. Разумеется, вцепиться в добросердечного Ивана, чтобы хоть как-то выйти замуж, было бы с ее стороны неплохим планом. Уже по лицу было видно, что женщина эта себе на уме, и умом не обделена.       Константину было не до пристального контроля над личной жизнью друга, но и Лизард ему не слишком понравилась в качестве жены Ивана. Что, если она и впрямь никогда не подарит ему наследников? Она была уже взрослой женщиной, и подставить ее так легко бы уже не получилось, да Константин и не смог бы - Велир был не Наталией и не спустил бы такого, к тому же Лизард была его подругой, и даже если Велир не одобрял ее образ жизни, то не говорил о ней королю худого слова. Вмешиваться было бы опасным и лишним делом, поэтому Константин просто начал приглядывать. Макс был привязан к Лизард, и сама она, хоть и знала, как вести себя с мужиками, знала и то, как отбривать нежелательное внимание, да еще таким острым языком, что над пытавшимися лезть к ней солдатами потом хохотали все, кто слышал ответы ведьмы. В общем, не идеальная кандидатка… Но появится ли когда-нибудь идеальная?       Когда Константин услышал тихо скользнувшие в лес шаги и шелест юбки, то поднялся с лежака, взял трубку и тоже направился наружу. Велир беспокойно поднял голову, сонно моргая.       - Спи, Велир, - откликнулся на его взгляд король, чувствуя, как невольно разглаживается складка между бровей. - Я здесь.       Велир кивнул и снова опустился на подушку. Константин набил трубку и вышел, неторопливо направляясь в лес. Далеко заходить он не собирался - слух позволит ему услышать, если ведьма будет в лесу не одна.       Не вмешиваться? Пожалуйста. Но Велир упоминал, что перепелка - свободная птица, куда захотела, туда и порхнула. Стоило проверить, куда она повадилась ходить...       Он застыл на месте, когда перестал слышать звук шагов, дыхания и шелест юбки. Куда она?..       Не успел Константин повернуть головы, как что-то ледяное коснулось его шеи прямо под подбородком. Лизард, которую миг назад не было здесь, стояла перед ним, держа у его горла какое-то странное короткое лезвие без ручки. Поняв, что это король, она отступила на шаг. Лезвие исчезло из ее ладони, а запачканную юбку и распущенные волосы взметнул ветер. Она стояла на холодной лесной земле босиком.       - Вы следите за мной, Ваше Величество? Не передаю ли я сведения врагу? Не навожу ли порчу? - Она склонила голову набок, и длинные черные волосы скользнули вниз по плечу, затянутому в простое домотканое платье. Даже не надела кольчугу… Так была уверена, что лес защитит ее? У нее и Велира были какие-то особенные отношения со скоплениями деревьев.       - Нет. - Король попытался скрыть, как не по себе ему было смотреть в эти темные глаза с фиолетовыми искрами и чувствовать порывы магического ветра. Лизард коротко рассмеялась - будто колокольчик звякнул и упал в траву.       - Бросьте, Ваше Величество. Я знаю, что Вас интересует, - она обошла Константина кругом, скользнув пальчиками по шершавой ткани плаща. Вновь встала перед ним, и на этот раз во взгляде ее блеснул ледник.       - Что бы Вы ни делали, я не отступлюсь от него. Даже у Вашей воли есть границы, Ваше Величество, и если их не узрите Вы, я Вам на них укажу.       Константин вздернул брови.       - Смелое заявление, леди. До сих пор те, кто пытался указать мне на границы моей воли, ограничивали лишь свою свободу передвижения.       “Или лишались жизни” - но угрожать женщине он точно не собирался. Лизард умиротворенно улыбнулась, и несмотря на то, что сделала она это красиво и сдержанно, в улыбке этой Константин увидел оскал.       - Вы владеете его мечом, и ум его - к вашим услугам на военном совете. Но сердце он волен отдавать, кому пожелает.       Она отступила назад, растворяясь в непроглядной темноте.       Обратную дорогу Константину освещали лесные огоньки - наверняка ее рук дело. Он лег рядом с Велиром. Тот сонно повозился, буркнул что-то о холодных, как лягушки, королях, и устроился в объятиях Константина так, будто именно для него эти руки и были сделаны.       В конце концов, король доверял Ивану во всем - почему бы не в этом?       Какими бы легкими на подъем ни были птицы, но и и они вьют гнезда.