Мефедроновые поцелуи

Солнечно. Асфальт раскаленный, черный, даже через кеды чувствуешь его тепло. Идти на пары в такой день было явно ошибкой. Не хватало ещё грохнуться по дороге домой в обморок, или просто сблевать в ближайшие кусты. А так хочется. Курю прямо на ходу, придерживая оттягивающую плечо сумку. Нагло съебался с последней пары. В колледже отвратительно, все дышут, жмутся, толкаются. Бесит. Как же всё заебало. Нет, конечно, я мог бы отсидеть эти полтора часа, выслушать отвратительно писклявый голос старой преподавательницы, но какой в этом смысл? Слишком много ненужной информации, слишком быстро утекает время. Мы постоянно тратим его не туда, не на тех людей, не в то русло. И в конце концов, потом плачем в подушку от разочарования в самом себе. Да-да, Паш, я о тебе самом. Так, что-то я резко прыгнул из философии в самобичевание. Надо бы прийти и погонять чаи, посмотреть новую серию аниме, или что-то типа того. Короче, отдохнуть. В наушниках оглушительно рычит Кобейн¹, про любовь, про чувства, сердце. Или это другая песня? Неважно. В наших дворах этой весной построили баскетбольную площадку. Новенькую, пока что не тронутую подростковыми надписями по типу «В+А» или «Маша шлюха». Но окурки и пустые бутылки иногда всё-таки валялись. Бедные дворники. Я, если быть честным, вижу эту площадку каждый день, идя в колледж и из него. Но играть ни разу не играл. Как говорил бывший физрук: высокий, но руки-ноги слишком длинные, не справляешься. И я бы так и не обращал внимание на неё, если бы не одна привлекающая вещь. Точнее, человек. Уже неделю каждый день, рыжий, как огонь, парень постоянно играет там. В какие-то дни утром, в какие-то вечером, а пару раз даже ночью. Дело в том, что эта самая площадка недалеко от моего дома, и с балкона все видно. Не близко конечно, но и не супер далеко. И всё-таки это кайф, смотреть на него. Ловко управляется с мячом, скачет, как огонёк. Хватает напряжёнными руками мяч, сверкает широкой улыбкой. Симпатичный, сука. Неестественно веснушчатый по всему телу (хватает же наглости носится туда-сюда без футболки, сверкая оголённым торсом). Моя бисексуальная натура обожала заглядываться то на обворожительных девушек в колледже, то на парней в роликах с интересным содержанием. Кхм, ладно, не о том. Прямо сейчас он тоже носится как угорелый туда-сюда, на шее болтается шнурок с какой-то подвеской, кажется. Или это крестик? Неважно. Хвост на затылок больше похож на гнездо, не хватает только веточек и листиков. Мне нравится любоваться им, тайно, стреляя глазами. А иногда останавливаюсь и начинаю рыться в карманах или сумке, лишь бы понаблюдать ещё чуть-чуть. Казалось бы, можно подойти и познакомиться. Но слишком это… Как бы сказать… Нам ведь не по пять лет. Не подбежишь, не спросишь имя и не предложишь дружить. Не скрепишь мизинцы и не побежишь есть отвратительное мороженое, но зато по десять рублей. М-да, становясь взрослым знакомиться чертовски сложно. Сразу в голове тысячи картинок как тебя отшивают, что ты опозорился, и вообще фу таким быть. Позор на весь город. Сдохни в неловкости. Или это только у меня так? Да и когда в голове начинали появляться идеи по «случайному» взаимодействию, например, стрельнуть сигарету, или предложить поиграть вдвоем, во мне включалась паранойя. Шептала, скреблась на задворках сознания. Противно перекрывала доступ к воздуху. Тебя неправильно поймут. Тебе откажут. Брезгливо фыркнул в лицо. Пошлют нахуй. Скажут что-то по типу «ты чё, педик?». Все это не беспочвенно, конечно. В нашей России-матушке могут быть разные сценарии развития, и от этого ещё страшнее. Нет. Уж лучше просто наблюдать. Мне достаточно пока что этого.

***

Нажимаю на кнопку чайника. Окна нараспашку, умываюсь ледяной водой. Кажется ещё чуть-чуть и расплавлюсь, растекусь на кухне. Душно — пиздец. И казалось бы, только мазохисты захотят пить горячий кофе, когда за окном за тридцать градусов, но как бы не было неприятно познакомиться, я именно из таких людей. В квартире спокойно, шумят только листья деревьев и дети на улице. Кажется, залаяла собака и заорала сигнализация. Виу-виу. По телевизору бубнят новости: катастрофы-ад-пидоры-убийство. Кисло усмехаюсь. Никогда не любил первый канал, а папа наоборот — раньше обожал. Щёлкнув пультом, выключаю старенький телевизор, который висит над плитой. Специально, чтобы есть и готовить не было скучно. Вот только для меня это способ не для развлечения, а чтобы сбежать от собственных мыслей. Не оставаться с ними один на один. Ухожу в свою комнату. Мама как-то однажды сказала, что я выхожу оттуда только на улицу и в туалет, и будет у меня возможность — я жил бы там. Жаль, что в её словах чистая правда. Сидеть там в одиночестве, с плакатами на стене и бесконечно перечитывал «Заводной Апельсин"² на кровати. Лежать и просто не переживать. Ни о чем не думать. Не нервничать, что пора искать подработку, что скоро время пролетит незаметно и вот-вот начнутся студенческий ад в виде всяких рефератов и прочего. Старшие курсы уже успели запугать. Не хочу не жить, не умирать. Просто валяться и пялиться в потолок, пока всё вокруг не покроется желто-черными пятнами. Или скользить пальцами в сотый раз по знакомым строчкам. Самостоятельность пугает. Самостоятельность сжимает глотку и с каждым разом всё усиливает хватку, а мне остаётся хрипеть и пытаться вырваться. Бесполезно. Так и задохнусь. В детстве было по-другому. В детстве из проблем было только пропустить мультик по «Карусели», уронить бутерброд со сгущенкой на красный СССР-ский ковер, или получить от мамы за двойку по математике. Но сейчас это в прошлом. Телевизор я не смотрю, на сгущёнку начала вылезать аллергия, а математика стала не просто не понятна, а ахереть как не понятна. Раньше было приятно когда мать прижмёт к себе, сидя рядом с отцом. Мы смотрели все вместе «Универ"³ или «Кухню"⁴, папа ругался на тупых коллег, а сестра играла в Барби. Пахло сладким печеньем и беззаботностью. Очухиваюсь от собственных мыслей только когда на компьютере загружается очередной сериал, который однокурсник Леха недавно посоветовал. Как я и люблю, загадки, кровь, жесткость, взгляд со стороны как медленно герой умирает внутри. Сгнивает. Это достаточно занимательно. В детстве постоянно смотрел НСТ⁵. Приходил с горки, красный, мокрый. Шмыгал носом, из которого текли сопли, грел пальцы под горячей водой минут десять, вешал на батарею шапку, а потом бежал в гостиную. Делал звук тихо, и смотрел. На кишки, на кровь и черных монстров из зеркал. Кутался в плед и грыз ногти, зачарованно смотря «Дитя Тьмы» или «Пила». А потом рыдал по ночам и бегал в туалет со скоростью света, прятался под одеяло, думая что это стопроцентная защита. Ну вот серьезно, все дети мира делали так, и самое главное, кто был первым? Кто решил, что это отпугнет Бабайку? Пришла такая кракозябра, увидела что ты под пуховым одеялом, вздохнула и ушла голодная. Аж смешно становится. Горечь обжигает горло, из колонок раздается голос озвучки, но как бы я не старался, мысли все равно летели куда-то не туда. То в детство, то в сторону баскетбольной площадки. К огню, к нему. К этому игроку-любителю, который привлекает мое внимание каждый чертов день. Интересно, как его зовут? Влад? Игорь? Миша? А может вообще, какой-нибудь Валентин? Ему бы подошло любое имя. К вечеру с работы возвращается мать и сестра. Юлька что-то щебечет про тупых одноклассников, что математичка дура тупая и «мам, я все учила, а она мне три!». Стараюсь хихикать не слишком громко, пряча улыбку в ладонях. Знаем, проходили, тонули в этом. Интересно, я со стороны так же выглядел? Юля смывает ярко-розовую помаду (и как директриса ещё не прибила), сменяет безупречно белое платье на растянутую футболку. Сразу становится как-то младше лицом, меньше ростом и в плечах. Где-то под сердцем щемит. На сковороде трещит картошка с грибами. Пахнет приятно, чеснок, специи, слюни текут. Типичный вечер: мама в своем голубом халате и толстых очках разбирает бумажки в гостиной (опять проблемы с недвижимостью?), сестра жалуется на слишком жаркую осень, параллельно нарезая огурцы. Щелк-щелк. Голубые длинные ногти быстро орудуют ножом, а я пытаюсь понять, как она умудрилась так быстро повзрослеть. Кухня словно окрашена в ярко-красный цвет, как в фэнтези мире. Красиво. Обворожительно. Помню, у меня была старая мыльница, на которую я любил снимать вот такие закаты. Надо бы разобрать старый шкаф, вдруг она всё-таки ещё жива?

***

Ночью меня одолевает непрекращающийся рой мыслей. Как мухи, жужжат, цепляют и без того подвешенные нервы. Слышу стук сердца, или это соседи сверху устроили ремонт? Да ну нет. Не в час ночи же. Голова кружится. Потолок шатается и все плывет-плывет, белые пятна (или это фары машины из окна?), руки трясутся. Тошнит. Тревожно. Сжимаю пальцы в кулаки, вгоняя ногти в глубину кожи. Дышу как загнанный в ловушку зверь, глотаю воздух, а не получается. Ком в горле душит, царапаю собственные запястья, так, чтобы капельки крови выступили. Жарко. Поворачиваюсь на другой бок, на живот, но везде невероятно жарко. Засыпаю только под утро, но снится одна нелепица. Какие-то крики, угрозы, и кажется плач.