Твои глаза из воспоминаний

Жизнь художника — непростая штука.  Эрен многим увлекается: играет на гитаре, фортепиано, скрипке, глубоко изучает историю и культуру, любит фотографировать все вокруг, пишет стихи и небольшие рассказы, но больше всего ему нравится именно рисовать. Изображать свои мысли в любом виде, форме, цвете, зашифровывать свои сны и секреты в маленьких картинках, где, на первый взгляд, кажется, есть только закатное солнце. И ведь только Йегеру известно, что скрывают за собой эти каляки.   У парня в голове вечно что-то крутилось, создавалось, вечно бегали какие-то мысли и новые идеи. Многие его друзья, коллеги по творчеству завидовали такой фантазии, кто-то даже подозревал его в употреблении запрещенных веществ. Но, конечно же, это все были лишь слухи. Эрен и сам не знает откуда столько идей у него в голове и откуда они все берутся, хотя это и мешало иногда жить, если вдохновение неожиданно приходило в четыре утра и продолжалось до семи, а будильник был готов поднимать парня ровно в восемь утра, чтобы тот успел на учебу.   Однако последний год дела шли туго. Огромной удачей было хотя бы какое-то четверостишие или нормально исполненная песня на инструменте. Ужаснее всего, то, что Эрен знал причину своих неудач и не мог ничего с этим поделать. Красивые закаты, ночные пейзажи и прочие яркие картины быстро сменились однотипными изображениями ночных кошмаров, что снились почти каждую ночь. Точнее кошмар был один и имя его красовалось внизу каждого рисунка «сероглазый Аламэдас». На деле имя человека во снах Эрен не знал, даже лица не видел, но вот пустой серый взгляд вспоминал поневоле каждый раз, закрывая глаза. Сны всегда показывали только нечеткое лицо и глаза, но однажды подсознание решило показать картину почти полностью.  Вокруг туман и легкая прохлада, Эрен почему-то сразу понял, что находится в лесу. По спине то и дело летал жуткий холод, покрывая мурашками. Парень быстро обернулся и замер, затаив дыхание. В двух шагах от него стоит низкий мужчина с необычно бледной кожей — точно мертвец — и смотрит куда-то сквозь Эрена, куда-то вдаль и в голове парня проскакивает мысль: «Ищет, ждет кого-то?».  — Тебя найти пытаюсь. — прошептал мужчина и встретился взглядами с Йегером.  — Зачем меня искать? — Спрашивает парень и опускает глаза, рассматривая человека. Полностью черная одежда и черная ромашка в руке незнакомца.  — Не помнишь ты еще ничего и творить перестал, дела плохи. — Мужчина покачал головой. — Вспоминать надо.  В горле Эрена застрял ком, всё происходящее слишком реально для сна и слишком фантастическое для реальности.  — Что… вспоминать? — Хриплым голосом спросил парень.  — Ищи вдохновение в смерти, Эрен. — Шепот доносился со всех сторон одновременно, ясность картинки темнеет, крик подступает к горлу.  Йегер проснулся в холодном поту и, немного успокоившись, впервые за две недели что-то нарисовал — черную ромашку.

***

 «Ищи вдохновение в смерти» — ровными буквами написано на белом листе блокнота.   — Вдохновение. Смерть. Суицид, что ли? — недовольно бурчит себе под нос Эрен. — Или мне в морге побывать? Убить кого-то? На кладбище съездить?  Парень раздраженно потер виски и зажмурил глаза, пытаясь вывести хотя бы одну нормальную мысль.   — Вспоминать еще что-то надо, блять. — Эрен швырнул карандаш куда-то в другой конец комнаты. Сзади что-то громко упало и он обернулся – сзади летали листы бумаги, фотографии. Парень прорычал и схватил первый попавшийся лист, а перевернув его узнал старую фотографию с матушкой. Здесь все эмоции как рукой снесло — остался лишь неприятный осадок. — И когда я в последний раз тебя навещал?..

***

 Деревья за окном быстро сменяли друг друга, чередуя оранжевый и зеленый цвета.   «Осень пора уныния, тоски и грусти, воспоминания о близких людях, что давно не с нами» — Эрен сделал заметку в блокнот и закрыл его, потому что ехать в качающейся электричке и писать что-то — себе же хуже. В наушниках играет какая-то старая песня и, если парень не ошибается, она была любимой песней отца.  Нежно-розовые пионы — любимые цветы Клары — Эрен покупал ей на каждый праздник и приносил гнить у могильного камня, делая вид, что он все еще ухаживает за ним. Йегер старается не думать, что в последний раз был здесь три года назад.   — Ищи вдохновение в смерти. — прошептал Эрен; кожа покрылась мурашками, по телу прошел холодок. — Первый мой стих был посвящен тебе, мама, помнишь?   На черном куске камня красовался портрет самой красивой женщины по мнению Эрена — некогда веселая с прекрасной улыбкой и ярким блеском в светло-карих глазах, а руки всегда были теплыми и нежными. Сейчас Эрену не хватало этого тепла.  Погода, к слову, была потрясающая — солнце не яркое, атмосфера совсем не мрачная, даже приятная, будто сейчас не конец октября, а лишь середина августа. Эрену такая погода не нравилась. Именно туман, жуткий холод, небо без единого намека на солнце вызывали спокойствие на душе, именно в такую погоду и было вдохновение творить.  Подходя к выходу из кладбища, парень остановился и прислушался: ни звука машин, ни птиц, ни ветра. Жуткая картина, однако такая родная. В детстве, еще совсем мальчишкой, Эрен прибегал сюда посмотреть на новые могилы, поразмышлять о том, куда эти люди отправятся после последнего вздоха и остановки сердца, когда мозг перестает функционировать, и боль заменяется вечным спокойствием. Однако больше всего мальчику нравилось гадать над прошлым уже давно умерших людей. Поддавшись детским воспоминаниям он сам не понял, как развернулся и ушел в самый конец пастбища.   Порой на глаза попадались знакомые надгробия — их парень помнил еще с детства, почему-то именно они засели глубоко в памяти.   Ханджи Зое. Веселую улыбку и один глаз Эрен запомнил отлично. К сожалению, парень не застал эту великолепную женщину при жизни — старушка умерла буквально за пару дней до его рождения. Ее надпись на камне гласит, что женщины всегда были достойны признания, а наука полностью откроется для нее на том свете.  «В конце концов мы всегда найдем того, к кому бежали. Порой мы бежим к своей же могиле.» — Прописными буквами выгравировано под именем Саши Браус.

***

 Проходя мимо очередного надгробия Эрен остановился. Портрет казался смутно знакомым, черты лица засели глубоко в памяти и парень понял, что уже встречал этого человека. Но вот где, а точнее когда, он не мог вспомнить.  Йегер присел на траву и внимательно разглядывал на черном камне белые линии мужчины лет тридцати со строгими чертами лица. Портрет сам по себе простой и нигде особо не заморачивались, кроме глаз. Заглянув в них, по спине пробежал легкий холодок. Пускай и невозможно узнать цвет глаз нарисованного на камне, но парень уверен, что они были серого цвета. Точно такие же, какие ему сняться вот уже какой месяц.  Казалось бы — обычное надгробие давно умершего человека — однако, чем оно так влечет?..  — Вот, наконец, и мы встретились… — за спиной раздался смутно знакомый голос. Эрен замер. Почему ему кажется, что нечто подобное уже происходило? Странное дежавю. — Эрен?..  И тут парень запутался ещё больше. Может он все еще спит? Кто может знать его здесь, в месте, где он был еще ребенком? Эрен осторожно повернулся вполоборота и окончательно убедился, что спит. Только в этот раз отчетливо видны не только глаза, но и сам человек. Человек, чей портрет уже сотню лет оставался на камне, и глаза которого вот уже несколько месяцев преследуют во снах.  — Извините, а мы… — не успел договорить Эрен. Мужчина быстро подошел к нему и холодными пальцами коснулся открытого предплечья.    Кровь, стены, титаны, море, Ривай…  Перед глазами одно за одним проносятся картинки, будто из… прошлой жизни? Все лица так знакомы и чужды одновременно. Реальность уходит куда-то далеко, оставляя разум наедине с неизвестным и Эрен теряет над собой контроль, чуть не падает, но Ривай во время реагирует и поддерживает. 

***

 — Эрен? — откуда-то издалека слышится обеспокоенный голос. Эрен потихоньку приходит в сознание и пытается открыть глаза, но хмурится из-за яркого солнца, хмыкает. В ту же секунду свет исчезает и парню кое-как удается раскрыть глаза. Прямо над ним рука, что прикрывает от солнца. Голова парня лежит у незнакомца на коленях, а под собой чувствуется холодная земля.  — Сколько тебе лет? — задал вопрос Эрен и заглянул в лицо «мужчины с могилы».  — Двадцать девять, — неуверенно отвечают ему, хмуря брови.  — Ладно, в этот раз у нас разница небольшая, — произносит Эрен и добавляет уже шепотом: — Ривай.  Ривай усмехается, если быть честным, то парень напугал его своим странным и резким вопросом.  — Дурачок, — улыбнулся Аккерман и облегченно выдохнул.   Эрен улыбнулся в ответ и попросил повторить Ривая.  — Что повторить? «Дурачок»?  Йегер нащупал тонкую руку, сплел их пальцы и шепотом добавил:  — Просто говори что-нибудь, — холодные пальцы медленно перебирали светло-коричневые волосы Эрена, — я соскучился.  — Мы все скучали. Особенно тогда, в 854… Мы слишком рано тебя потеряли.  — «Тогда» было давно, сказал парень, садясь рядом, не расплетая руки, — а сейчас у нас есть «сейчас», прошу, давай  не будем предавать прошлому такое огромное значение. — Эрен подтянул руку Ривая к губам и медленно поцеловал, внимательно глядя в глаза. 

***

 В тот день «Я тебя люблю» звучало не один раз, но в основном парни просто молчали, пытаясь запомнить каждое мгновение друг с другом. Почему-то оба все еще думали, что это не навсегда.  И как же они ошибались. Их «навсегда» скрепили два серебряных кольца на безымянных пальцах правой руки.