Кто сказал мяу?

Все немногочисленные пожитки Макс перевозит в один заход. Он не из тех, кто привязывается к бесполезному барахлу, поэтому в просторную трёшку Кольцов без усилий заносит несколько компактных сумок с одеждой, два ноутбука — хороший для работы и старенький для домашнего использования — и пакет с книгами по журналистике, которые купил во внезапном запале самосовершенствоваться, но до сих пор так и не продвинулся дальше одной. Смотря на него, загружённого вещами, Денис расплывается в искренней светлой улыбке, забирает сумки и на ходу размышляет, хватит ли им одного шкафа-купе, стоящего в спальне. Как выясняется позже — хватит, но загвоздка не в этом. Макс аж рот приоткрывает, когда Денис раздвигает створки, открывая вид на свой цветной разнообразный гардероб. Первое, что привлекает внимание — знакомая леопардовая шуба, висящаяся в прозрачном чехле рядом с двумя другими: тоже леопардовой, но серо-белой, и, мать его, ярко-синей. У Титова реально есть голубая шуба. К такому Макс оказывается не готов. Неподалёку место занимают несколько вызывающих кислотных рубашек и пиджаков, которые Денис почему-то никогда не надевает. И зачем они ему тогда? Макс ведёт ладонью по шелковистой ткани одной из рубашек цвета фуксии. А вот перед ним Дениска такое не носит… Неужто, только на показах может покрасоваться? Дома он ходит в обычной просторной футболке, прикрывающей бёдра, а на работу в унылых свитерах и деловых костюмах. Никакого разнообразия! Макс считает, что будь он таким же крутым начальником, то вообще бы в пижаме по офису разгуливал. В конце концов, он здесь власть! У Дениски, к сожалению, подход намного серьёзней и строже. В компании все по струнке ходят, говорят полушёпотом и никогда не позволяют себе лишнего. Дышат и то через раз. Макс однажды застал Дениса в атмосфере сумасшедших рабочих будней: деловой, шо пиздец, хмурый и суровый, чётко контролирующий все процессы и одновременно решающий тонну вопросов. Глубоко задышав, растерявшийся Макс неудачно шутканул, тут же закусывая губу от ошпарившего взгляда любимых глаз. Это дома Редиска — ласковый котёнок, мурчащий на коленях и обтирающий ноги. На работе совсем другое дело… Вспомнив, зачем пришёл, Макс тогда подумал мимолётно: как бы после такого Титова не пришлось в туалете сушить штаны, а то с него станется… — Вот сюда повесим твою верхнюю одежду, а сюда всё остальное, как считаешь? — предавшись сладким воспоминаниям, Макс не замечает, как Денис успевает разгрести шкаф и теперь прикидывает, нужно ли освобождать другие полки. — Я считаю, мир теряет очень многое из-за того, что не видит тебя в этом, — Макс наобум вытаскивает первый попавшийся наряд и присвистывает: на вешалке красуется шёлковый чёрный пеньюар. Явно не женский и, судя по всему, сшитый на заказ по Денискиным размерам. Ткань на ощупь тонкая, нежная, струящаяся по пальцам. Выкрученное до предела воображение услужливо подкидывает непристойные образы Диньки, облачённого в дорогое одеяние. А под низ можно было бы… — Ты ничего не видел! — выхватив вешалку, Денис агрессивно суёт её обратно в недра рубашек и костюмов. Макс хлопает глазами и осторожно касается его плеча. Он ведь только собрался спросить про трусики… — Динь, ты чего? — Мы не будем это обсуждать, — хвост лупит из стороны в сторону, разрезая воздух. Явный признак: Денис на взводе. Было бы из-за чего! Подумаешь, пеньюар. — Фу таким быть, Редиска. Я же теперь не усну, — канючит Макс, раскладывая свои куда менее занимательные шмотки. — Не пизди. Что после секса, что после работы вырубаешься как убитый. Хрен сдвинешь и выползешь потом из-под тебя, — незамедлительно парирует Денис. Постепенно он успокаивается и, закрепляя эффект, Макс кладёт ладонь ему на спину, поглаживая и расслабляя. Денис коротко мурлыкает, окончательно обретя покой. Улыбается тихонько, перебирая футболки, а Макс ничего не говорит. Самое главное, он запомнил возбуждающую находку, поэтому хрена с два теперь успокоится, пока не увидит своего Редиску во всей красе. Тем более подозревает, что Денису будет приятно в очередной раз пособлазнять его. — Надо со мной ложиться, а не сидеть в телефоне, тогда не придётся никуда вылезать, — добавляет веско Макс. — Я проверяю соцсети. Макс хмыкает, но ничего на это не отвечает. Понимает — у каждого свои привычки. Катя вот рассказывала, что может уснуть лишь после того, как три раза повернётся туда-обратно, подложит руку под голову и через несколько минут уберёт. А Денис, кстати, во сне всегда сворачивается калачиком. Честно? Макс не перестаёт с этого умиляться, даже фотку втихаря сделал и на заставку экрана поставил. С разбором вещей они совместными усилиями заканчивают за каких-то сорок минут и, вытянувшись на диване и переплетя ноги, удовлетворённо молчат, наслаждаясь компанией друг друга. Как раз поспевает доставка: Денис хочет, чтобы они отметили переезд Макса праздничным ужином из его любимого блатного рестика. Сам Макс до конца так и не понимает, как относится к резким переменам в собственной жизни. В последние скоротечные дни релакса в ебенях ему почему-то казалось, что вот-вот, с минуты на минуту, Денис передумает и попросит забыть спонтанную неудачную идею, но Титов прёт до конца. В поезде, не церемонясь, в лицо спрашивает, когда Макс перевезёт свои манатки. Макс ляпает первое, что приходит на ум: говорит, через неделю будет как штык. И в самом деле ровно через семь дней переезжает. При детальном изучении Денискин жилой комплекс ему предсказуемо очень нравится. Помимо знакомой крыши, здесь куча других преимуществ: квалифицированная охрана, милый парк с круглосуточно работающим фонтаном, стоящая тишина и спокойствие, а в шаговой доступности есть магазины первой необходимости и, конечно, метро. Так что в редакцию Макс на постоянной основе сможет добираться на полтора часа быстрее. Неплохая экономия времени. Особенно в Москве с её бешеными темпами жизни. Храни господи начальника-зверя и дурацкий августовский показ… — Не думал, что ты фанат японской кухни, — Макс заглядывает в коробочку с лапшой и принюхивается. — Блин, не любишь такое, да? Я там пиццу заказал, — покусывает палочки Денис. У него самого подрагивают ушки, а глаза счастливо щурятся. — Наоборот, обожаю. — Да? Тоже тащишься по Японии? — Особенно по японской порнухе и аниме. Денис давится куском мяса и судорожно пытается прокашляться, едва не опрокинув на себя всю лапшу. Макс вынимает у него из рук коробочку, аккуратно постукивая по спине. Знает, что не помогает, но всеми силами выражает своё соучастие, не забывая мерзко подхихикивать. Придя в себя, Денис возмущённо пихается в плечо и морщит нос: — Нашёл себе инфантила, блять. — Эй! Аниме так-то не только для детей и подростков. Я бы сказал, вообще не для них, — Макс посылает пошлую улыбочку. — Хотя я в четырнадцать… жаль, аниме тогда не было. — Хентайщик. — Ценитель разнообразия, попрошу. Помнится, оттуда началась моя любовь к неко-девочкам… Дениска шуточно закатывает глаза и возвращается к прерванному ужину. Чувствуется, скоро Макса обязательно отчитают за поощрение сексуализации оборотней в аниме, но пока что Денис энергично жуёт, в привычном жесте оплетя хвостом его ногу. Макс давно заметил — так ему намного проще засыпать и сидеть рядышком. С солнечной сентябрьской субботы они начинают существовать на одной территории.

***

Когда они съезжаются, Денис предупреждает, как было на крыше: с оборотнями тяжело, мол, не забывай об этом и не злись на меня, пожалуйста. Макс не злится, а со временем всё больше соглашается: с оборотнями-кошаками пиздец как тяжело. Возможно, он переоценил свои силы, когда уверял, что даже не заметит «особенностей» Денискиной жизни. Всё далеко не так просто, как Максу виделось в нежных мечтах. Основные проблемы заключаются в нюансах сущности, привычках и ритуалах, которые может принять не каждый человек. В случае с Денисом Титовым к общему, без того устрашающему перечню, добавляется скверный характер, выраженный в раздражительности, недоверчивости и непреклонной уверенности в собственной правоте. И если с последними пунктами Макс более-менее научился уживаться в Архангельской области, то как привыкнуть к «повадкам» своего кисика, он понимает худо-бедно и всеми силами старается познать непостижимое. Например: на кой хер драть хороший дорогой диван в гостиной. Макс сразу догадывается, чем Денис занимается в свободное время, когда замечает несколько полос, расчерчивающих чёрную кожу. Лично он любит этот диван — большой, мягкий и удобный — всем сердцем, поэтому совсем не хочет наблюдать его медленное падение от немилостивых когтей. Со временем полос на обоих сторонах становится больше. Они глубокие и некрасивые, с торчащей обивкой. Макс упирает руки в бока. Периодически, если Денис приезжает домой пораньше, он обращается в кота и сайгаком скачет по всей квартире, выплёскивая скопившееся напряжение и пугая соседей странными топающими звуками. Деваться ему здесь всё равно некуда. Москва — не Топи с бескрайним угрюмым лесом. Бывало, Макс заставал сумасшедшие игрища и каждый раз не знал, что ему делать в первую очередь: то ли угорать в голос, то ли ловить Титова, с разбегу сигающего в руки, чтобы приветственно потереться мордочкой о холодную с улицы щёку. Приходится совмещать. — Динь, ты изодрал весь диван, — строго говорит Макс, стоит распаренному Денису выйти из ванной комнаты, вытирая волосы. Честное слово, он до последнего откладывал этот разговор, но скоро на мебели живого места не останется. — Ничего страшного, купим новый. Какой это у меня будет по счёту? Пятый, наверное, — Денис прижимается со спины, переплетая пальцы на животе, а носом утыкаясь в плечо. Дёрнувшись от боли, Макс накрывает его руки, поглаживая тонкие костяшки. — А мне нравится этот. Тебя разве мама не учила, что нужно бережно относиться к вещам? Сначала Титов замирает, будто не верит в услышанное, но уже через мгновение отстраняется, вырвав руки, и отходит на приличное расстояние. Хмурый, как очередная туча на осеннем небе, встаёт напротив и скрещивает руки на груди. Смотрит осуждающе, словно Макс сморозил редкостную глупость и теперь должен просить прощения. — Меня мама учила, что не нужно спорить со своей природой, иначе будут проблемы. — А я тебя не заставляю с ней спорить, — Макс указывает вглубь комнаты, — у тебя есть когтеточка, я специально самую понтовую купил, в чём проблема? — В том, что я хочу именно об диван! — щетинится Денис. Пока не шипит, но приближается к этому своему гневному состоянию. Вздёргивает подбородок и смотрит холодно, высокомерно. Как на одного из своих бестолковых подчинённых. Максу неприятно, Редискины глаза холодят, будто из тазика с ледяной водой окатили. — Коть, твои когти – ахуеть какая проблема, — Макс потирает переносицу и вываливает всё и сразу: — помимо дивана, ты всю спину мне изодрал, на стул не могу облокотиться, одежду и то больно носить… Денис захлопывает рот и досадливо поджимает тонкие губы. Теперь он выглядит задетым и обиженным до глубины души, словно еле держится, чтобы совсем по-детски не пустить слезу от резких неприятных замечаний. В конце концов, это должно было вылиться в ссору. Макс знает, что Дениска честно подпиливает свои бритвы несколько раз в неделю, но сейчас этого становится недостаточно. Ещё один горячий секс с выпущенными в порыве страсти коготками и спина Макса превратится в грёбаное кровавое месиво. Тогда точно придётся обращаться к врачу и объяснять, что его не кнутом колотят, как во времена рабовладельцев, а просто сильно любят и не могут это сдерживать. — Если тебе что-то не нравится, входная дверь на прежнем месте, — отчеканивает Денис. Пройдя мимо него, больно хлещет влажным хвостом по руке и прячется обратно в ванной. Макс раздосадованно потирает ушиб. Ему дорогого стоит не броситься следом, чтобы продолжить подогревать конфликт, пытаясь скандально и крикливо донести свою сто процентов правильную позицию. Вместо этого он принимает разумное решение позволить им обоим остыть и прийти в себя. Садится на диван и бездумно утыкается в телефон. Последние слова Дениса на репите звучат в голове, болезненно отзываясь где-то в районе учащённо колотящегося сердца. Если Титов и дальше будет отказываться искать с ним компромиссы, Максу в самом деле придётся собрать вещички и уйти в пешее эротическое. У него есть самоуважение и какая-никакая грань дозволенного по отношению к себе. Заебись, конечно, провели вместе выходные. И этого стоило ждать неделю, выебавшую весь мозг? Кольцов давно не испытывал такого всепоглощающего разочарования. Денис появляется в гостиной, когда Макс успевает благополучно задремать с телефоном в руке. Подкрадывается Редиска, как истинный представитель своего рода, быстро и бесшумно, будто парит над землёй. Будит ударом какого-то предмета об коленку. Макс сонно озирается. Рядом лежит странная штучка, напоминающая небольшие плоскогубцы. Денис принёс когтерез. Макс на пробу чиркает, переводя на своего непокорного зверька неуверенный взгляд: точно ли он правильно растолковал Денискину идею? Титов кивает: — Помоги, плиз. Я сам себе не могу, — садится на пол. Макс молча перебирается к нему и разводит ноги, чтобы притянуть спиной к своей груди. Облокотив, обнимает крепко и несколько раз чмокает в макушку, аккурат меж прижавшихся к голове ушей. Впрочем, реакция не удивляет: какой кот будет наслаждаться подстриганием когтей? Денис издаёт тихий полувздох-полустон, пытается устроиться с удобством и ёрзает на мягком ворсистом ковре. Лицо у него от волнения слегка краснеет, а хвост судорожно молотит по полу. Макс вспоминает, как в детстве вместе с родителями стриг когти сиреной верещащему Борьке. Дениска, конечно, орать вряд ли будет, а вот случайно расцарапать… вполне-вполне. Примеряясь, Макс неторопливо поглаживает его по плечам, пальцами спускаясь к локтям. Ниже пока не идёт — знает, рано. Денис судорожно втягивает воздух и, извернувшись, зарывается носом Максу в шею, прерывисто сопя. Щекочет кожу дыханием и длинными ресницами. Стараясь не отвлекаться на собственные ощущения и зарождающееся внизу возбуждение, Макс аккуратно подбирается к небольшой тёплой ладошке. Ведёт по пересечениям линий, будто судьбу считывает, и касается ногтевых пластин. Коготки надёжно спрятаны, но Макс и так видит, что отросли они безбожно, поэтому если Денис использует их в бою — до самого мяса прорежет. Нет, такое безобразие надо срочно убирать, а то не ровен час во время очередной жаркой ночи богу душу отдать. Перевернув руку, Макс, помассировав, немного надавливает на палец, чтобы показался первый беленький коготь. Денис вжимается в его грудь. Он как маленький мальчик, у которого строгая медсестра берёт кровь: на процесс не смотрит, чтобы не видеть самого неприятного и пропустить момент протыкания кожи толстой иголкой. — Если отрежешь мне палец, я тебя убью, — предупреждает Титов. — Не ссы в трусы, коть, уж с подстриганием я как-нибудь справлюсь, — Макс пристраивает когтерез-секатор, — готов? — Нет! Раздаётся короткий щелчок. Макс с удовлетворением откладывает на ковёр загнутый коготок. Денис в его объятиях утробно рычит и дёргается, явно недовольный фактом лишения части себя и осознанием ещё девяти потерь, предстоящих ему в ближайшие минуты. Злобно вцепляется зубами в ворот его футболки, сдерживая шипение. Макс выпускает руку и обнимает покрепче, пытаясь поделиться своей поддержкой. — Тише, тише, мой хороший. Скоро привыкнешь, — гладит его по голове и чешет за ухом. — Ну, кто у меня хороший котик и хочет скорее избавиться от этих уродских резалок? — Нормальные у меня когти, — отзывается Денис, в отместку обиженно жуя ворот футболки. — Не сомневаюсь, но лучше будет без них, — Кольцов выставляет руку, на которую Денис, помявшись, со вздохом кладёт свою многострадальную ладошку. Погладив костяшки и помяв подушечку указательного пальца, Макс надавливает и подносит когтерез. Действует неторопливо, тем более Титов больше не отворачивается, желая по профессиональной привычке полностью контролировать процесс. Второй щелчок. Денис вздрагивает и щурится. — Умничка моя, — шепчет Макс и, поднеся к губам, целует подрагивающие пальцы. Сначала один, потом другой. Ценит жертвы, на которые ради его комфорта пошёл Титов. С когтями намного спокойней жить в мире хищников и акул бизнеса, но Денис принял волевое решение избавиться от своего единственного верного оружия. Понимание этого согревает сердце и душу. Денис на его действия смущённо пыхтит и сам послушно расслабляет руку, выпуская коготки. На следующих трёх щелчках дёргается, кусает губы и ударяет хвостом по полу, но без прежней агрессии, только от неприятных болезненных ощущений. Закончив с одной рукой, Макс утягивает его в долгий поощряющий поцелуй. Денис разворачивается в его руках, крепко обнимает за шею и забирается на бёдра, в однозначном жесте потираясь задницей о стояк, оттягивающий домашние штаны. Пока не болезненно, а значит башку рвёт не до конца. Скользя ладонями по спине и бокам, Макс, отодвинув носом ворот, оставляет несколько быстрых поцелуев на ключице и аккуратно пересаживает разгоряченного Диньку обратно на пол. Тот открывает глаза, заволоченные пеленой возбуждения, и обиженно оттопыривает нижнюю губу. — Сначала когти, потом ебля, — беспрекословно заявляет Макс. — Пф, а я надеялся тебя отвлечь. — Я так и понял. А теперь давай сюда лапку, — Макс сам берёт его руку и прижимает к своей щеке. Смотря растроганным взглядом, Денис поглаживает колючую щетину, постепенно перемещаясь на кудри и перебирая. Убирает за уши. К сожалению, босс велел Максу-таки подстричься и не пугать людей своей непослушной гривой, как у лешего. Титову идея не понравилась, но расстаться с шевелюрой с неохотой пришлось. Благо, и такие волосы у Макса привычно вьются, колечками обрамляя уши и спадая на лоб. Подшучивая, Макс негромко мурлычет, поглядывая с лукавой улыбочкой. По-настоящему, как у Дениса, у него, конечно, не выходит, но тот всё равно улыбается. Оставшиеся когти состригают без проблем, Редиска почти не дёргается, полностью посвятив себя не новому провокационному занятию: водит хвостом по Максовой ноге, мимолётно касается паха и тут же отступает, коварно ухмыляясь. Видать, вспомнил их разговор в гостинице. Макс грозится, что точно отсечёт ему часть пальца, но, вопреки, непростую работёнку продолжает выполнять с фундаментальной аккуратностью. — Динь, давай по-честному: стриг тебе кто-нибудь когти или всегда сам? Денис подбирается и отрицательно качает головой: — Мне хватило одного похода к мастеру. Было неприятно и больно, поэтому я решил самостоятельно, но, как понимаешь, сложно себя заставлять. На ногах совсем не так… Я на педикюр каждый месяц без проблем хожу, а то с этими когтярами носков не напасёшься, — он позабавленно фыркает. Макс с глупой улыбкой кивает. Услышанное — чего утаивать — сильно нравится. Значит, Дениска по-настоящему доверяет, раз к профессионалу ходить не может, сам не может, а Кольцову, с которым живёт чуть больше месяца, разрешает. А под конец вовсе растекается по крепкой груди, окончательно расслабившись, и спрашивает, будет ли Макс ему каждый месяц с этим делом помогать. Макс не против, лишь бы Диня дальше беззаботно полулежал на нём и игрался хвостом. А спустя несколько дней, вернувшись с работы, Макс застаёт презабавнейшее зрелище: Денис, обратившись кошаком, самозабвенно дерёт когтеточку. Диван он с тех самых выходных больше не трогает. Точнее, редко трогает, когда совсем невмоготу и хочется.

***

Когда Денис долго не обращается, мало того, что процесс начинает выходить из-под контроля, так ещё и кошачьи повадки проявляют себя в несколько раз острее. Будто мстят, что их держат взаперти, в клетке неудобного человеческого тела. Титов в такие периоды за себя отвечает с большим трудом. Максу это его поведение импонирует и вызывает неподдельный восторг. Денис, заебавшись на работе, дома остаётся забавным котиком. После тяжёлого дня не гундит о кружке, которую Макс опять забыл убрать со стола, не выносит мозг на пустом месте, а умиротворённо тарахтит в ухо, забравшись на колени, и трется головой об плечо и шею. За время их совместного проживания Макс составляет приблизительный график. Чтобы Денис чувствовал себя человеком, обращаться ему надо около двух раз в неделю, чтобы получеловеком — хватит одного. Внутренний кошак высовывается, когда Денис смеет его игнорировать больше восьми-десяти дней. Обычно это случается по вине пресловутой работы. Аринин отвар смягчает положение, но незначительно. Скорее действует как успокоительное на короткий срок. — Динь, кис-кис-кис, — развлекаясь, Макс дёргает по полу фантик-бабочку на нитке. Игрушку он незаметно смастерил несколько минут назад. Денис откладывает ноутбук, переводит на улыбающегося Кольцова выразительный взгляд. В нём смешалось всё на свете: и усталость, и недоумение, и красноречивое возмущение. Вздохнув, Денис качает головой, невольно возвращая внимание на настойчиво прыгающий по полу фантик. Сначала следит без интереса, но Макс-то видит: тело напрягается, готовясь к прыжку; зрачки расширяются, а губы в азарте поджимаются. Подавшись вперёд, Денис впивается глазами в фантик, подскочивший искушающе близко к дивану. Макс ждёт оптимальные тридцать секунд, пока Титов окончательно настроится на охоту, и резко дёргает нитку. Фантик отпрыгивает на несколько метров, а следом за ним с дивана слетает Денис. Проезжается коленями по ковру, сбивая его и отчаянно пытаясь поймать злосчастную бабочку, быстро-быстро ударяя ладонями по полу. Распушённый хвост стоит трубой. Макс хохочет, дергая ниточку из стороны в сторону, пока Редиска окончательно не выходит из себя. Выпустив когти, вцепляется в фантик, не позволяя вырвать. — Мне пора, да? — отводит глаза. — Пора-пора, — кивает Макс, — а то на завтрашнем своём дохера важном совещании ручку уронишь и вместо того, чтобы поднять, будешь, как долбаёб, гонять её по всему кабинету. — Это всегда так странно. Тридцать лет живу, а всё никак не привыкну, — Денис стягивает одежду, бросая на диван сначала футболку, потом штаны. Остаётся нагишом: нижнее бельё он дома принципиально не надевает, стабильно этим фактом провоцируя Макса на новые приставания. — Вроде, знаешь, всё как обычно, и тут бац, резко хочется обои подрать… — А сейчас тебе чего хочется? Денис оглядывается, останавливаясь на подоконнике. Облизывается плотоядно: — Фикус твой пожрать… Макс вздрагивает и округляет глаза: — Не надо жрать Геннадия! Я его сначала на квартире оставил, думал, чё тащить хлам, подохнет и подохнет… — Ага, я помню. Потом всё равно припёр. — Жалко стало. Он со мной кучу лет прожил. — Понял, Геннадия не трогаю. Пусть растёт, раз настолько для тебя ценен… Макс не успевает изобразить обиду за насмешки над своей сентиментальностью: обратившись, Денис прыгает к нему на диван и пихает головой руку с зажатой ниточкой. Значит, хочет дальше играть. Макс не против. Игрушки, фонарик и обруч, через который Денис ему на радость прыгает, выматывают их обоих похлеще тренировки на любых тренажёрах. Титов, маленьким гепардом носящийся по квартире, ловкий и быстрый, попробуй за ним поспей… У Макса спустя двадцать минут дыхание сбивается, но для раззадоренного Дениса это никогда не является достойным аргументом, чтобы прекратить дурить и скакать туда-сюда за красной точкой на паркете. Зато после изнуряющих игрищ внутренний зверь покорно складывает лапы, опускает голову и временно засыпает. Неисправимый кошатник-Макс обожает проводить время с обращённым Динькой, но на больше трёх раз в неделю его пока не хватает. По крайней мере, за это наверняка благодарны соседи этажом ниже. Титов и без него будь здоров скачет. Денис ёрзает мохнатой задницей по полу, готовясь сигануть в обруч, но идиллию прерывает мелодичный звонок в дверь. Оба замирают как зайцы в свете фар. Макс прикидывает в голове, кого могло принести в семь вечера. Доставщика пиццы они встретили час назад, разве что Динька ждал какой-нибудь заказ из интернет-магазина. Мяукнув, Денис подходит к ногам и встаёт на задние лапы — просится на ручки. Прижав его к себе, Макс подскребается к двери и смотрит в окошко камеры. По ту сторону стоит возрастная женщина в очках. — Открываем? Закаменевший Денис кивает и будто хочет спрыгнуть наземь, но Кольцов удерживает. Распахнув дверь, отходит, позволяя нежданной гостье пройти внутрь. На женщине утеплённое серое пальто и чёрный берет, расшитый золотыми нитками. Макс всматривается в строгое интеллигентное лицо. Есть в нём что-то до боли знакомое. — Здравствуйте, — Макс склоняет голову в приветственном жесте. — Добрый вечер, — незнакомка смотрит на Редиску и расплывается в радостной счастливой улыбке: — Диничка, котёнок, иди скорее ко мне… Кольцов сам не замечает, как Денис из его рук перебивается к женщине и обнимает её лапками за шею. Обычно так он приветствуют самого Макса, вернувшегося с работы. Носиком потирается о шею и подбородок. Женщина смеётся, гладит по голове и спине, пальцами расчёсывая шерсть. Когда она снимает берет, Макс видит в белых, коротко стриженных волосах торчащие рыжие ушки. Такие же, как у его Редиски. Значит, всё-таки мама. Макс аккуратно пожимает холодные пальцы. Почему-то, смотря на изящные манеры, думается, что надо бы по-старомодному поцеловать руку, но Макс, боясь оплошать, сдерживается. — Котёнок, давай обратно в человека и будешь со своим избранником знакомить. На кухне разливают чай, в тишине усаживаются за стол и разрезают принесённый женщиной тортик из ближайшей кондитерской. Любовь рассказывает, что сначала у неё и в мыслях не было врываться без предупреждения, но совпало всё, что могло совпасть: и встреча по работе неподалёку, и мокрый снег, и, если совсем откровенно, желание скорее познакомиться с человеком, с которым её капризный Денис решился героически съехаться. — Он же у меня совсем нелюдимый и требовательный такой… ух! — Любовь взмахивает рукой и смеётся. — Постоянно что-то не нравится. — Неправда, — усмехается Денис. Макс тоже улыбается. Несмотря на спорное первое впечатление, мама Титова ему нравится: весёлая, открытая и доброжелательная женщина. Не высокомерная и чопорная, как показалось. Сразу понятно — Дениса очень любит, а потому никогда не простит, если Кольцов посмеет его обидеть. Макс и не собирается. Пока что они удивительно гладко решают все спорные моменты, будь то вопросы финансового, интимного или рабочего характера. Макс всё ещё с благоговением вспоминает, что ради него Денис раз в месяц стрижёт когти и не трогает мебель, обходясь когтеточкой. — Я в августе догадывалась, что у тебя кто-то появился, а в сентябре убедилась окончательно, — Любовь отпивает чай, кивает сама себе и поясняет: — когда ты почти перестал приезжать, чтобы я тебя вычесала. Максим, смотрю, этим делом плотно занялся. Шёрстка теперь пушистая и мягкая-мягкая… Макс приосанивается и расправляет плечи. Да, действительно, его заслуга. Затащил как-то по приколу Дениса в зоомагазин. Тот поначалу упирался и фырчал, выражая всё своё отношение к затее, но по итогу сдался и, тяжело вздыхая, протопал следом. Обратно на улицу Кольцов выбежал светящийся от радости, держа в одной руке пакет, а в другой драгоценную небольшую ладошку. Жаль, отпустить быстро пришлось… В магазине он купил своему котику новую массажную расчёску (а то у прошлой половины зубцов не было), спрей для шерсти и парочку игрушек, которые в первую очередь понравились самому Денису. Так что Макс теперь регулярно вычёсывает балдеющего от приятных ощущений Редиску и сам получает неподдельное удовольствие от процесса. Всё-таки нравится ему с животными возиться, никуда это из детства не делось, а когда речь идёт о любимом оборотне, тут без вариантов. — Денис, это и есть твоя пара? — серьёзно спрашивает Любовь. — Или опять поматросишь и бросишь? Подвиснув, недоумённый Макс исподволь косится на женщину. Он, так-то, пока здесь. Прекрасно понимает, что происходит, и догадывается — под «твоя пара» кроется намного больше, чем «человек, с которым мы вместе живём и делим постель». — Моя пара, — Денис накрывает её руку, приподнимая уголки губ. — Не брошу, если не бросят меня. — Ещё чего! — фыркает Макс. — Я теперь твой, Редиска, на веки вечные, можешь не сомневаться… — Почему это звучит, как проклятье? — Пока смерть не разлучит нас… Любовь смеётся, нежно смотря то на одного, то на другого. Около часа они общаются. Точнее, мама Дениса беззаботно рассказывает истории из его детства, грозясь в следующий раз притащить альбомы; Макс умиляется, развесив уши, а сам Дениска периодически краснеет и вякает про детскую стыдобу, но не может спрятать счастливого расслабленного блеска в глазах. Их отвлекает разразившийся на столе айфон. Извинившись за беспокойную работу, не дающую даже вечером отдохнуть, Денис торопливо скрывается в гостиной, оставляя Макса со своей мамой один на один. Любовь в хорошо знакомой манере склоняет голову, будто рассматривает избранника сына под разными углами. Глаза у неё в свете кухни совсем другие. Ярко-зелёные, без отблесков золота, как у Дениса. Макс сосредоточенно смотрит в ответ. Будучи опытным журналистом, он внутренне подготавливается отвечать на вопросы, которые женщина не может задать в присутствии своего котёнка. Любовь, однако, ничего не спрашивает, только смотрит неотрывно, поэтому Макс не выдерживает и открывает рот. Есть один моментик, старательно избегаемый мистером ТруТоком. Хоть через это его скандальное приложение допытывайся. — Где отец Дениса? Почему он не участвовал в воспитании сына? — Спроси у самого Дениса. Уверена, он расскажет. — Спрашивал. Ему неприятно вспоминать об этом, — Макс не врёт: несколько раз он осторожно затрагивал сложную тему, на что получал скуксенную мордочку и новую ветвь разговора. — Между мной и Олегом никогда не было любви, — женщина переплетает пальцы, — родители устроили нашу свадьбу только потому, что мы оба были бенгальцами. Всё ради сохранения породы, понимаешь? У нас родился Денис, и если я любила его по определению, просто потому что он – мой котёнок, то Олег к отцовству оказался не готов. Спустя год сбежал с женщиной, старше него лет на десять. С того момента мы виделись лишь однажды. Сейчас он живет где-то на югах и связи с сыном не ищет, как и он с ним. Вот и вся история. Денису тяжело вспоминать об этом, потому что в детстве он пытался наладить отношения: писал письма, звонил, пока не понял, что навязывается, а отец счастлив и без него. Макс ошеломления или, тем более, шока не испытывает. Чего-то подобного он на самом деле и ожидал, особенно в случае с исчезающими оборотнями. Для них браки для сохранения вида не являются редкостью даже в двадцать первом веке. Обычная практика. Существуют специальные форумы, позволяющие оборотням искать своих сородичей, чтобы достойно продолжить род и не заниматься кровосмешением. Теперь более-менее понятно, почему Денис столько лет избегает тесных контактов с другими котами: думает, поди, что из этого ничего не выгорит и получится, как с горе-папашей. Или он из отношений трусливо сбежит, или от него. — Я долгое время неправильно влияла на Дениса, — продолжает женщина, — внушала ему, что нужна любовь, что без любви в этом мире некуда, чтобы как со мной не дай бог не получилось. Просила его остепениться и найти кого-нибудь постоянного. Он честно пытался, но ничем хорошим это не заканчивалось. Постоянно обжигался и разочаровывался. Да ты и сам наверняка знаешь… Макс кивает. Он хорошо помнит, как Дениска ему все свои проблемы на крыше вывалил, потому что сто лет ни с кем, кроме матери, не откровенничал. И про свою сущность, как с ним тяжело, и про деньги, и про характер дурацкий. Почти всё рассказал. А Максу тогда показалось, что решение есть, просто Денис искал его не с теми людьми. — Максим, имей в виду: оборотни, если выбирают пару, потом очень тяжело переживают разрыв. Могут до конца жизни никого к себе не подпустить. — Никогда не слышал о таком, — признаётся Макс, — это какие-то ваши личные секретики от людей? Любовь качает головой: — В современном мире люди говорят об этом значительно меньше, чем о других наших… особенностях, — она слегка наклоняется вперёд, упираясь ладонями в стол. Зелень глаз светится: — Знаешь, кошку очень сложно привязать, но если она тебя выбрала и полюбила… будет хранить верность до самого конца. — Вы это к тому, что… — Мой сын тебя выбрал, теперь ты должен нести за это ответственность. Прежде чем Денис, взвинченный рабочим звонков, возвращается на кухню, Макс успевает быстро кивнуть. Женщина мимолётно улыбается и переключается на сына, расспрашивая его о последних успехах компании и предстоящих разработках. Макс не слушает. Задумчиво крутит меж пальцев десертную ложку, смотря мимо крашеных волос. Денискин хвост привычно обвивает ногу. Наверняка ведь догадался, о чём вёлся разговор в его отсутствие. Кольцов и сам успел понять, что с Дэном не будет, как с остальными пассиями на пару неделек. Впрочем, ему и не надо. Нагулялся за тридцать один год, везде, где получалось, поприсовывал, аж тошно от самого себя, когда вспоминаешь, с кем, как и под чем. Нахер надо к такой жизни возвращаться. Не тогда, когда Макс успел напредставлять, как будет знакомить Диньку уже со своими родителями. Они ему только руку пожмут и скажут искреннее спасибо за то, что вытащил безалаберного сына из круговерти инфантилизма и блядства. И будут полностью, блять, правы. — Мам, ты мне мужика сломала, — смеётся Денис, тряся его за плечо, — система совсем не робит. Окончательно всё для себя решив, Макс перестаёт пугать несвойственной ему отстранённостью и вливается в разговор. Оповестив его о самом главном, женщина со спокойной душой узнаёт об остальных формальностях: семье, работе и интересах. Короче говоря, знакомство с родителями проходит на ура. Любовь уезжает на такси ближе к полуночи, и пусть им завтра на работу — Максу брать интервью, а Денису проводить совещание — последний с загадочным выражением лица велит ждать в спальне, а сам уходит в ванную комнату. Макс звездой раскидывается по кровати. До чего же у него теперь удивительная жизнь! Самому себе позавидовать хочется. Во много раз удивительней она становится, когда к нему грациозной кошечкой подползает Дениска, облачённый в тот самый шёлковый пеньюар-халатик, который Макс спал и видел со дня переезда. От открывающейся картины дышится с трудом, внутри всё замирает и кипит, как в жерле вулкана, а в штанах в рекордные сроки становится катастрофически тесно. Титов подбирается неторопливо, хвост маятником ходит из стороны в сторону. На шее нацеплен чёрный кружевной чокер, а на ушках — белые бантики с колокольчиками. Неужели специально под японщину закосил, памятуя о Максовых предпочтениях? Он как раз недавно забыл на домашнем ноуте вкладку с азиатской порнушкой закрыть, оставил на столе и поскакал курить на балкон. Понятно одно: надо бы почаще про такое забывать… — Дениска, ты такой ахуенный, — Макс не узнаёт собственного голоса. — Мой подарочек за все страдания в этой жизни… — Смотри, от разрыва сердца не откинься, мученик, — Денис подбирается вплотную и, подцепив футболку, стаскивает её, чтобы с тихим урчанием приникнуть к его груди. Макс обнимает за плечи, с нескрываемым восхищением бережно проводя ладонями по шёлковым кружевам. Пеньюар ощущается едва-едва, ткань воздушная и невесомая. Словно бережно сотканная паутина, она выгодно смотрится на бледной тонкой коже, оттеняя шею, ключицы и руки. Сглотнув, смачивая пересохшее горло, Макс отстраняется и предвкушающе отводит полупрозрачные полы. — Э-э-э… Вопреки ожиданиям, внизу у Дениса не кружевные трусики в комплект, а самые обыкновенные чёрные. Мужицкие, из хлопка. Сбитый с толку, Макс недоуменно моргает и поднимает глаза. Он-то уже представил, как будет сквозь скользящую ткань доводить своего мальчика до мольбы скорее вставить. — Чего? — насмешливо спрашивает Денис. — Надеюсь, ты не стринги ждал? В них, знаешь ли, мой член не помещается. — Котёнок, а получше ничего не нашлось? — Макс притягивает его за бёдра, сминая в ладони небольшую подтянутую половинку. — Нормальные они… Скажи спасибо, что с волком не надел! Макс воображает картину: его сексуальный Редиска при параде, эротично закусывающий губу, и трусы из магазина приколов, оттягивающие стояк в форме волчьей морды. Реально от души спасибо, пока что они обойдутся без сумасшедшего креатива, подстёгивающего не трахаться, а пересказывать друг другу мемные волчьи цитаты. — Хочу снять их с тебя, — бережно приподняв пеньюар (Макс боится оказаться кастрированным за случайную затяжку), он проводит по ткани с мокрым пятнышком выступившей смазки и сжимает налившийся возбуждением член. Денис издаёт тихий стон, с удовольствием помогая избавиться от мешающегося белья. Касается резинки его домашних штанов и настойчиво тянет вниз. Вдохновившись примером, Макс тоже подумывает отказаться дома от трусов. Будет отдавать предпочтение комфорту, раскованности и спонтанному сексу на кухонном столе. Лёжа под ним, Денис сцепляет руки за шеей и притягивает к себе, чтобы глубоко проникновенно поцеловать, стараясь передать все переполняющие его чувства. Макс с наслаждением вылизывает его рот, не забывая обходить коварные клычки, и всё крутит в голове те самые слова про «пару» и «ответственность». Вместо того чтобы подссыкнуть от новых внезапных обязанностей, Макс чувствует лишь приятный трепет внутри от осознания, что Денис его не бросит, натрахавшись и наигравшись, как все остальные. Что будет любить, поддерживать и, несмотря ни на что, принимать его сторону. Как, оказывается, Максиму Кольцову мало надо для счастья. Тёплый дом, оплачиваемая работа и любимый оборотень рядом. Зрелость… — Снимай, только осторожно. Я когда-то кучу бабок за этот костюмчик отвалил, — предупреждает Денис. Понятливо склонив голову, Макс принимается расшнуровывать тонкие лямки, обвивающие талию. Взгляд то и дело опускается ниже: на очертания члена, марающего сочащейся головкой тонкую ткань пеньюара, и поднимается выше: на соски, топорщащие тёмный шёлк. — А надевал перед кем-нибудь? — не может не спросить Кольцов. — Да, — Денис отвечает спокойно, но, заметив неприкрытое огорчение, добавляет: — Перед тобой. Макс расплывается в осчастливленной польщённой улыбке. Любит же Динька его радовать… вроде и мелочи, а так приятно, что здесь Макс тоже оказался первооткрывателем. Очевидно, остальные были и не близко к тому, чтобы Денис осмелился предстать перед ними в подобном виде. Поцеловав его, Макс, как и велено, с трепетом стаскивает пеньюар и очерчивает ладонями вздымающуюся грудь, цепляя чувствительные соски. Денис накрывает его руки, ведя по только себе понятному маршруту. Останавливается на боках. — Как насчёт экспериментов? Я знаю, ты давно хочешь… Ответом ему служит предвкушающий, полный нетерпения взгляд. Обрадованный открывающимися перспективами, Макс покусывает губы. Сексуальные эксперименты он уважает и вообще считает, что они — один из залогов благополучных продолжительных отношений. Будто специально не торопясь, Дениска встаёт на колени, посылает хитрую усмешку и кончиком хвоста на пробу касается его паха. Макс охает. Щекотно, но приятно и необычно. Стоящий колом член отзывается подёргиванием. — Динь, значит, всё-таки решился? — Не могу больше смотреть, как ты молишься на ту порнуху. И не хочу, чтобы однажды ты изнасиловал мой хвост. — Ой, бля, поду… — Макс обрывается на полуслове. Обхватив гибким хвостиком, Денис несколько раз проводит. С маленьким хером вряд ли чего нормального получилось бы, но Максу свезло: размерчик позволяет. — Дай помогу… Фиксируя руками, он толкается в меховое колечко, щекочущее лобок и яйца. Ощущения… мягко говоря, необычные. Макс, несомненно, на седьмом небе от счастья. Теперь он наконец-то может лично прочувствовать то, на что преданно наяривал с августа и выучил посекундно. Свободной рукой Макс обнимает своего котика за талию. Денис неотрывно смотрит на хвост, обхватывающий член, и сжимает себя, надавливая большим пальцем на головку. — Возбуждает, да? — понимающе выдыхает ему в лицо Макс. — Заткнись, зоофил, — не забывая сжимать хвост, Денис медленно себе надрачивает, смотря томно прикрытыми глазами и облизывая влажные губы. — Я знал, на что шёл, когда поехал с тобой не пойми куда… Потом на слова не хватает времени: остаётся чистое концентрированное наслаждение. Ситуацией и друг другом. Макс трогает льнущего к рукам Дениса везде, где может коснуться, покрывает поцелуями его лицо, ловит стоны наслаждения, хрипло признаётся в любви и хочет положить к его лапам весь грёбаный мир. Макс абсолютно счастлив.