Тихий шёпот в голове

... ...... -Это...К-как?-своим тихим, дрожащим голосом дал о себе знать Бутылыч. Его ноги подкосились, поэтому тот немного облокотился об Брялок, лицо которой было наполнено шоком. -Так стоп... Тоесть, что то убило Чарджери и Соку и теперь вы говорите что не можете их воскресить? Это почему!?-последнее предложение Курасан выкрикнул. На его лице читалось недоумевание и страх, ведь, каждый может так же уйти... - Вы, низшие обджекты, не можете этого знать,- холодно сказал Аз, смотря на всех с высока. После тот исчез, остальные два хоста так же телепортнулись в неизвестность. Шумно. Обджекты бурно и взволновано обсуждали трагедию. Бутылч начал рыдать, так печально, непонятно и страшно одновременно. Кто то просто молчал, переваривая полученную информацию, пытаясь надеятся, что это сон. Кнайф сидел и недоумевал, было знакомое чувство, но его закрывал страх и шок. Из транса его вывело то, что обджекты начали обсуждать о захоронении двоих погибших. Они обговаривали где, когда, как. Это все заставляло ещё больше пугаться Кнайфу. Даже не смотря на то, что он почти с ними не общается, ему было больно так, будто они были его друзья. Это не тот случай с Курасаном, его воскресили, его могли воскресить. А сейчас они потеряли двух обджектов, навсегда... Не выдерживая этого у Кнайфа на лице начали выступать слезы, ведь болезненное осознание пришло только сейчас. Вытирая свои маленькие слезинки, Кнайф направился к себе в комнату, это заметили все, но никто не остановил. Ведь, некоторым людям полезней побыть одному. Вяло пройдя в свою комнату, тот упал на кровать. Слезы начали литься быстрее, голова начала трещать и жутко болеть. Глаза опухли а подушка стала очень мокрой. Будто что то осознавая в себе. Будто это именно он виноват. -Ну, как ты, себя чувствуешь?-прозвучал голос где то сверху. Он не был ни нежен, ни мягок, он больше не ласкал уши. Наоборот, будто скрежет ударяет по ушам, заставляя прятать их, чтобы больше не слышать. -Заткнись... Это все из за тебя.- немного подымая голову с подушки, огрызается инвалид. -Охохо, не груби мне, Кнайфи. Если по правде, это ведь твои руки убили их... ... Ргчрёб фжопэж мтрпэ ёжтждюжд, пв мрфртэч трунв сэъпвб нкуфдв. Рп ожёнжппр срёчрёкнр м ёдхо ёждхъмво, щфр октпр р щжо фр грнфвнк. Рпк ёдрж укёжнк х ргтэдв, рфмхёв дкёпжнуб стжмтвупэл дкё пв ёвнзмха нхпх. Гжйхокж срёмтвёэдвнвую фкчр, гхёфр гэ ёкмкл мрф йв ёргэщжл. Ожёнжппр срёрлёб м ускпж Щвтёижтк, срунэъвнуб чтхуф. Щжтфрдв джфмв... Фв тжймр ргжтпхнвую, к утвйх срнхщкнв приро д енвй. Мтрдю фхф иж пвщвнв ожёнжппр уфжмв у твпжпкб. Уружёмв жж йвртвнв д пжоро мткмж, щфр думртж срнхщкнв сртжй пв ъжк. Мтрдю фжмнв мвм кй джётв, фжнр пвщвнр ожёнжппр кёфк м ргтэдх, пжопрер срмвщкдвбую. Ускпв... Тжймр мфр фр ргчдвфэдвжф ускпх к ётривыкок тхмвок сэфвжфуб руфвпрдкфю ухыжуфдр. -Мпвлц!? Щфр у фргрл, хусрмрлуб!?- д хчр, д срнх снвщж мткщкф фв. Пр дожуфр рфджфв, срнхщвжф нкъю жыз рёкп хёвт руфтэо приро д ернрдх. Ожёнжппр рунвгждвб чдвфмх, Щвтёижтк ожёнжппр свёвжф пв йжона, сжтжуфэдвб ёэъвфю. Урмв хиж хусжнв хсвуфю у ргтэдв, срнпруфюа кущжйпхд кй октв ужер. При д тхмвч Гжйхокб, фхф иж уертжн трйрдэо снвожпжо, щфр мвижфуб, фвм руфртрипр ргдкн ргьбфкбок жер, пр д кфреж струфр твуфдрткн стжёожф. Рфтбчпхдъкую, фрф пвщвн пвствднбфюуб ргтвфпр д ргывех.

***

Срунж сткгэфкб, фрф ожёнжппр к руфртрипр дръзн м ужгж д мропвфх, йвмтэд ёджтю. Стрмнбфюж чрфжнр хиж нжщю д мтрдвфю, пр фхф иж срёховн р удржл рёжиёж. Ренбёжд ёикпуэ, рп пж йвожфкн мвсжню мтвупрл мтрдк. Пр упбц мрцфх, фрф хдкёжн щфр кч гэнр ёруфвфрщпр. -Овекб, к дуж ерфрдр!- умвйвн Гжйхокж, пжкуфжуфджппр хнэгвбую. Пв мрцфж ргтвйрдвнкую овнжпюмкж бйэщмк снвожпк, щфр фреёв к х прив. Рпк ожёнжппр ргдкдвнк хщвуфмк у мтрдюа, хгктвб кч. Срунж фжтвскк, фрф снайпхнуб пв мтрдвфю, йвмтэд енвйв. Рп ёвдпр пж усвн, стрмнбфэж ёхчк пж орехф хупхфю, срмв рпк пж д щжнрджщжумро фжнж. Ёнб пжер, яфр гэн ёвиж усрмрлпэл орожпф, мреёв орипр хлфк рф дужч йвгрф, мвм фреёв. Пр упэ стрмнбфэч фриж пж ывёбф... ... В голову резко ударили воспоминания. И без того болючая голова, стала трещать ещё больше. Резко пепельный хватает мокрую подушку и кидает куда то в сторону. Раздается смех, это точно смех психа... -Ты думаешь, я бы сделал это вот так просто? Я просто достал из самых темных закаулков твое самое грязное желание на этот момент, так что, винить меня безполезно. И все же, где твой ранний оскал и убийственное возбуждение? Может быть, теперь это к лучшему, что их больше нет?- на последнем предложении, голос стал звучать сзади. Кнайф почувствовал как его взяли за плечи, а в правом ухе кто то громко дышал. -Ты ведь понимаешь, что твоя обида не из пустого места? Ты просто боишься исполнять свои желания в реальность, думая о том, что подумают другие. Но они все тебя ненавидят, и при любом моменте будут тебя осуждать,-голос наконец стал слаще, как при самой первой встрече. В голове была уже не боль, а густой туман. Его разум постепенно поглащялся им, заставляя сильно задумываться над словами Проклятья. -Буду рад, если ты выполнить одну просьбу... Это может нам сильно помешать. Я это не просто так прошу, за выполнение просьбы, я расскажу тебе о той "девушке", что стояла возле малинового козла... Убей Бутылыча.. Не успев обдумать все, в дверь постучали. Повернувшись к ней, тот увидел в как в уже образовавшиеся щели выглядывает Стёрка. -Можно войти?- тихо спросила она. Получив одобрительный кивок, Стёрка полностью вошла в комнату. Ее лицо было полно удивления. Кажется, его комната уж сильно отличалась от других. Подойдя и сев возле Кнайфа, та лишь молча смотрела в пол. Но вдруг из ее уст послушались слова: -Кнайф, сегодня вечером мы будем хоронить Чарджери и Соку. Так что, можешь ближе к вечеру спуститься в зал,- тихо сказала она. После встав, она начала идти к выходу из комнаты. Наконец дверь захлопнулась и Кнайф остался в тишине. Она так нежно окутывал комнату, но вскоре, начала давить на уши. Туман в голове стал ещё гуще, мысли запутались как нити или те самые надоедливые наушники. Но сейчас же он просто запутался в своих желаниях, в самих действиях. Вскоре эту тишину нарушил голос, что теперь даже чем то привлекал Кнайфа. В голове его теперь сомнения, он теперь полностью состоит из них... -Ты не должен задумываться об этом, я ведь говорю правду, и ты это знаешь. -Просто сделай это, ты ведь хочешь знать кто "она"? А мне нужен Бутылыч, это ведь выгодно! Кнайф задумался, он мог бы узнать у Краткого, кто она. Но где их сейчас искать? Вообще никто не знает, куда они исчезают. -Дам тебе время подумать, все же не стоит спешить~ После этого, опять наступила тишина. Наш герой просто сидел на кровати, обдумывая все сказанное. Стоит ли убивать Бутылыча для этого? Может быть, это все будет напрасно? Может, если узнают, то будет ещё хуже... Ведь, поистине настоящий, единственный оставшийся друг это Лампчка. Лампчка... "-Лампчка!"- воскликнул про себя Кнайф, резко встав с кровати. Со всем этим он наглухо забыл про нее, какой стыд! Быстро выйдя из комнаты тот вышел в зал, где стояли некоторые обджекты. -Кнайф!- воскликнул Бутылыч. Это очень всех удивило. Обычно, он заикался и вообще боялся его. А сейчас он смело сказал его имя, и даже подбежал к нему без капли страха. Сам инвалид был так же удивлен, но уже меньше чем другие. -Скоро придут другие, и мы пойдем, хоронить,- последнее слово он сказал тише, делая грустную мордашку. Кнайф лишь кивнул головой и присел на диван, который как раз был свободен.

***

Вечер. Похороны уже прошли. Стояла печальная, тусклая отмосфера, она сильно давила на всех. Кроме одного. Кнайф уже не так сомневался в правдивости своих действий. Но где то внутри был голос, непонятный. Он что то твердил, но этого нож не мог понять, он не понимал что тот говорит. По дороге в свою комнату, тот увидел как Курасан поднимался на крышу. За ним последовала Брялок, это немного насторожило Кнайфа, но он был измотан двухчасовом нахождением у могилы. Упав на кровать, тот начал проваливаться в страну Марфея.... ... Ветер медленно перебирал волосы рыжего парня. Курасан сидел на крыше, думая о сегодняшнем дне. В голове никак не складывалась смерть Чарджери и Соки. А секрет букв заставлял ещё больше пугаться. Вдруг в голову вонзились воспоминания о испытание, где Кнайф впервые раз проявил некую отвагу и, жестокость? Почему то, голова сама начала это связывать. Особенно он запомнил ту улыбку, которую заметить можно даже за километр. Рыжий вздрогнул, почувствовав руку на своем плече. Обернувшись, тот увидел Брялок со спокойным выражением лица. -Я присяду?- спросила она, так же спокойно смотря в глаза Курасану. Получив одобрительный кивок, пушистая присела рядом с рогатым. Между двумя висела тишина, лишь где то вдалеке были слышны сверчки. Своеобразную тишину решила нарушить Брялок: -Я хотела бы ... Помириться. Просто, все наши мне уже надоели, тебе наверное тоже. В Курасане что то ёкнуло, он этого не ожидал. Тот посмотрел на Брялок с удивлением, а на ее же лице была все та же спокойная гримаса. -Ты права, да и к тому же, они были глупы,- почесав затылок ответил Курасан, переведя свой взгляд на небо. -Мир?- сказал Брялок, потянув руку для рукопожатия. -Мир,- утвердительно ответил Курасан, пожав ее руку. Опять нависло молчание, двое бывших врагов смотрели на небо, рассматривая каждую звёздочку. -Я пойду, советую тебе не задерживаться,- сказала Брялок, после чего встала и пошла обратно в дом. Курасан остался один, наедине со своими мыслями. После такого неожиданного примирения, Рыжему стало еще спокойней. Ночная прохлада было прятной, а своеобразная тишина так ласкала уши. Но вдруг в голове возникла тревога. Захотелось встать и побежать обратно в свою комнату и запереться там. Медленно повернувшись назад, тот увидел Кнайфа. Его глаз не было видно, он стоял склонив голову. -Кнайф? Ты чего тут стоишь?- ответа не последовало. Это начало пугать Рыжика, он не понимал в чем дело. Сердцебиение стало чаще и поступил холодный пот. Почему то стало слишком тревожно. -К-Кнайф... Это ты...?-спросил Курасан, почему то он сомневался что это он. Последовала тишина, и она сильно давила на булку. Голова дернулась, после начала медленно подниматься. Как только она поднялась, глаза Курасана расширились, захотелось кричать Но не успев хоть что то сделать...