Давай слепим...

      В баре было не так как всегда, оживленнее что ли? Курогири был занят протиранием всей посуды, что имелась на полках, а её там было немало, причем часть этой самой посуды постепенно загрязнялась — Спиннер учился готовить. Не то чтобы это было так трудно, но мешающие рядом Тога с Твайсом усложняли процесс вдвое, а то и втрое раз. Мистер Компресс, как самый искушенный, убирал всю лишнюю мебель своей причудой — было удобно. Он же занимался наведением порядка, а также уборкой, стиркой и удачной готовкой, потому что у Ящера выходило всё из рук вон плохо. Шигараки отлёживался на мягком диванчике, который так удобно перетащил масочник, наблюдая за творившейся вакханалией. В углу проклиная всё и вся сидел Даби, ему подкинули лёгкую работенку — нарядить зеленую красотку. Она никак этого не хотела… — Кто придумал эту дерьмовую привычку наряжать дерево? — Даби был несчастен в своём одиночестве, один на один с ёлочкой. — Пожалуйста, не выражайся. У нас тут есть юная леди, — Курогири предпринял попытку утихомирить начинающийся бунт. — Так раз она предложила, то пусть и наряжает… — На все сто согласен с ним, — встрял Спиннер. — Она у меня весь заготовленный крем съела! — А вот и неправда! — Химико нависла над горелым и потрепала за воротник плаща. — Ящерка всё врёт! Не я одна его ела. Ты же мне веришь? — Тога повисла на парне, заглядывая в уставшие глаза. — Я скорее ему поверю, чем в то, что ты ничего не схомячила. У тебя весь рот заляпан, будто с ночной подработки вернулась, — брюнет продолжил разматывать мишуру, как получил довольно весомый подзатыльник. — Тога, блядь! — Ой, что это я вижу, — жёлтоглазая чуть лучше присмотрелась к голове парня, совсем забыв, что мгновение назад долбанула его, что есть сил. — Это корни у тебя так отросли? Беленькие, ой, и мягонькие…       Даби завис на минуту, пока девушка гладила его как кота. Невольные свидетели, которые уже решили, что сейчас надо будет тушить пожар, поняли — угроза синего пламени прошла, и продолжили заниматься своими делами, попутно разговаривая на совсем разные темы. Курогири так и вовсе не останавливался, а вовсю протирал новую порцию мытых тарелок и чашек. Тога тем временем переключилась только на него. Черные волосы были грубы и жестковаты, но вот сами корни… Брюнет, «практически» не замечая её действий, продолжал украшать низ ёлки, особо не парясь, какие игрушки и украшения вешать на ветки. — Так, там сильно отросло? — Тихо спросил сидящую на нём девушку, за пару мгновений он совсем затих. — Сантиметра три, или чуть больше, — так же тихо ответила Тога. — Они такие пушистые, давай ты их оставишь на отращивание? — Химико, я не собираюсь «это» так оставлять. Лучше помоги мне с этой хренью, — он указал на дерево и, встав с насиженного места заодно сняв с себя девушку, поставил коробку с игрушками на стул. — Но это так ску~учно, — заныла по новой Тога, до этого она никак не могла угомониться и ела все, что под руку попадалось. — Награди меня заветным поцелуем и я, может быть, помогу тебе…       Девушка вытянула свои губки в надежде, что её хотя чмокнут, но не тут-то было. Он потащил её в сторону туалета. — Стой! Это не романтиш-шно! — Тога шипела и брыкалась, даже чуточку кусалась, не хотя идти в «страшную» уборную. — Я не буду делать ничего «такого» в грязной кабинке! Что вы смотрите? Остановите его!       Шигараки даже снял наушники, чтоб услышать, о чём кричит мелкая. Спиннер стушевался, поняв, что имеет в виду девочка под «таким». — Ничего туалет не грязный! — Мистер Компресс оторвался от готовки, уронив на пол муку. Торт начинал готовиться уже в четвертый раз, первые два не получилось у ящера, на третий раз крем был съеден, а коржи сгорели (и тоже были съедены, Твайс ушёл на покой — появилась некая тишина). Последняя мука отправилась не совсем недавно чистый пол. — Я его с утра раннего так отдраил, что заглядеться можно! Неблагодарная!       Даби лишь молча уволок свою жертву. Послышался скрип щеколды, теперь если дело обернётся чем-то плохим, останется одно — вышибать дверь. Курогири надеялся, что это не понадобится. Меж тем Тога неистово стучала по всем доступным поверхностям и кричала, что ничего не хочет и что извиняется за удар, Томура понял, что ничем хорошим это не обернётся и надел наушники обратно, поставив звук на полную. — У тебя рот грязный, — парень стоял у раковины и настраивал воду до подходящей температуры. — Иди сюда, дура. — Это у тебя рот грязный, — единственное, что смогла сказать Тога, но все же подставила свою мордочку для умывания. — Тогда у тебя мысли грязные, — усмехнулся брюнет, осторожно вытирая следы преступления девушки. Всё-таки нервы не вечные, Мистер Компресс может и перехотеть готовить вовсе. А он единственный, кто умеет сносно готовить, Курогири не в счет. Он только алкоголь мастерски наливает. — Не~е~ет, — блондинка по новой заверещала, густо краснея и понимая, о чем она думала, пока он тащил её в белую комнату. — Ну подумаешь, разок прилетела мысля, но я не вечно думаю об этом. — Всё, прекращай, у меня от тебя одна головная боль, сумасшедшая, — Даби, чмокнув в темечко жёлтоглазую, первым вышел из комнаты обратно к колючему древу, следом ошарашенная, покрасневшая и растрепанная блондинка, не в силах поверить, что её всё-таки поцеловали. — Это что-то новое, — пробормотал себе под нос Ацухиро, Спиннер согласно кивнул и продолжил посыпать курицу специями. — А давай повесим ножички вместо шариков? — Тога, выйдя из белой комнаты, стала назойливей раза в два. — А если мы повесим руки Шигараки на ветки как мишуру? А хочешь, я твоей крови возьму и мы быстренько управимся, а то я кушать хочу. — Даби, — Курогири устал от ненужного и бессмысленного потока информации и передал парню список. Список написался в момент, в который вошло как что-то нужное, так и то что найти было непросто. Второй список попал к Спиннеру, ему можно было это доверить с легкостью, да и вернется он быстрее, ведь ему достались самые необходимые ингредиенты. — У нас тут кое-чего не хватает. Бери с собой юную леди и купите недостающее. С ёлкой тут разберутся. — Одевайся, дурында, — Даби надел маску и вышел на свежий воздух. На улице было морозно, люди спешили быстрее по домам, хотя еще не настолько было темно. Кто-то разглядывал витрины магазинов, наверняка раздумывая, чего-бы прикупить на этот раз в подарок. Тога вышла минут через двадцать, не застегнутая куртка чуть ли не сваливалась с хозяйки, пока та поправляла огромный шарф. Брюнет фыркнул. — А еще дольше это может продолжаться? — Не дуйся, я забежала к Джину, проверить как он, — Химико благодарно кивнула, когда голубоглазый застегнул ей куртку. — Я виновата, что он съел так много горелого. Я же попробовала всего кусочек, он был вкусным… — Хорошо, зайдешь в аптеку, раз сама провинилась, — блондинка вцепилась в парня, чтобы не упасть. Он рассматривал список. — Где только это всё продаётся? — Я знаю! — Тога липла к руке брюнета, мало того, что было скользко, так ещё и холодно. Где это видано, чтобы зимой в Японии было так холодно? Благо рядом был неплохой такой обогреватель, что даже в такую погоду был в плаще и его это ни капельки не напрягало, до тех пор пока причуду не использует, а после… После уже ему подогрев нужен и Тога с этим хорошо справляется. — Как думаешь, а снег пойдет? — Погода минусовая, вряд ли, — Даби шёл по направлению девушки, она сейчас указывала то ли на какой-то геройский ларёк, то ли на что-то что находилось чуть поодаль. Вывеску разглядеть он не мог. Шутка что ли, от причуды навернулось зрение. — Давай в косметический зайдем, краски купить? — Не~а, фигушки, — желтоглазая высунула язык, хитренько улыбаясь. — Мне нравятся твои натуральные волосы. Прекращай портить их, тебе, кстати, даже так идёт, — она кивнула на его голову, огненный недовольно цыкнул, девушка ему мешала.

***

      Когда они возвращались с «фантастическим» списком в бар, начался снегопад. Было уже поздновато, давно стемнело. Под огромным слоем снега не было видно, где мёрзлый лёд, а где незамерзшая лужа. Парень занёс пакеты с покупками, Мистер Компресс выглядел удивленным, список был полон настолько разной хрени, что следовало обходить чуть ли не каждый попавшийся магазин, а тут всего лишь за пару часов справились. Даби оглянулся, блондинки рядом не было. Тяжко вздохнув, он вышел обратно, она стояла и ловила языком падающие хлопья снега. — Заходи в здание, замерзнешь, — ему не хотелось находиться на улице больше положенного, а тут ещё эта сумасшедшая со своими капризами. — А кто говорил, что снега не дождешься? — Тога по-лисьи улыбалась, хоть она и замерзла, но хотелось подокучать постоянно апатичному парню. — У меня идея! — Расскажешь, когда зайдешь, — ему начинало все поднадоедать. — Тогда оно потеряет смысл! Хочу сейчас! Снеговика! Давай слепим, — девушка умоляюще смотрела на него, пока он не видел, она болюче щипала себя за бок, пока не проступили слёзы. — Пожалу~уйста… — Ты замерзла, идиотка, — он подошел ближе, пощипал за раскрасневшиеся от мороза щёки. — Один. Маленький.       Девушка, обрадовавшись, попыталась слепить хотя бы шарик, но он рассыпался, так и не став круглым. Она попыталась снова, снова и снова. Пока не поняла, погода минусовая — снег не лепится. А ветер усиливается, её непослушные гульки уже рассыпались на неаккуратные хвостики. С носа предательски потекли сопли. Было чертовски обидно. Она задубела под порывами ветра, так еще и непрошенные слезы полились ручьём. С печалью поняв, что хер тебе, а не снеговик, с заплаканным лицом она пошла в сторону парня и, не видя под собой никаких преград, смачно наступила в лужу, а следом и на лед, после с громким треском грохнулась на месте. Брюнет метнулся к громко плачущей девушке и поднял её с замерзшего асфальта. — Ты живая хоть? — Злодей обеспокоенно оттряхивал желтоглазую, на подсознании что-то ёкнуло о тревоге за почти незнакомку, но он задвинул эти мысли подальше в угол. Его будущее дело важнее. — Слепи~и~и, — лицо её было всё в снегу, красное и холодное, но она продолжала тянуть просьбу о снежном человечке, не замечая, что еще и промокла после падения. — Ты идиотка. Можешь хотя бы ходить аккуратно?! — Он и не заметил, как активировал причуду, чтобы согреть придурошную девку. Она лишь вжалась ближе и ближе, пока не укусила, больно прогрызая до крови целое от ожогов плечо, до которого добралась в считанные секунды. — Ебанутая!       Брюнет оттолкнул её, от резкой боли огонь начал отплясывать почти бесконтрольно. Для неё это было опасно, для него, оказалось, тоже. Синее пламя буквально вылизало всё от снега, оставляя небольшой кусочек рядом с девушкой. Даби не смотрел на неё, он был зол? Наверняка. Он не помнит, что такое по-настоящему злиться, особенно после тех препаратов, которые так великодушно предоставил доктор Уджико. — Иди в бар, — он старался говорить как можно спокойнее, но вышло чуть ли не рычание. — Будет тебе снеговик…       Тога, не долго думая, быстро побежала в сторону «дома», на прощание глянув глазком, что происходит позади и не собирается ли он в неё так любезно направить огненный поток. К счастью для нее всё обошлось, парень уходил в другую сторону, за ним блёклым шлейфом тянулся дым, растаявший снег под ногами шипел и пузырился. Перегрелся, значит. Девушка зашла в здание и выдохнула, кажется она доигралась со своими приставаниями. Курогири, увидев в каком состоянии находится девочка, преподнес ей полотенце. Она с благодарностью приняла его и тотчас побежала в ванную, снимая всё ещё мокрую куртку с шарфом. — Чего это с ней? — Игучи был удивлён, что недошкольница не начала сразу всех донимать, а спокойно убежала на второй этаж. — Она тебе не скажет, — Ацухиро потягивал что-то из бокала, сам назвал эту бадью «глинтвейном», но новогодним напитком там и не пахло, зато дешевой спиртягой наперевес с каким-то сиропом вполне. — Она у нас гордая девочка, а вот засранца допросить придётся и если он её обидел, то ты, молодая ящерка, въебёшь ему от себя и от меня. Томура, ты согласен? — Не трогай его! У него в игре эти дурни повысили уровень сложности, он этот этап уже наверное раз десять перепроходит, — Спиннер одёрнул Мистера Компресса от необдуманных действий. — Там, кажется, подгорает что-то. — Сранная курица! — Сако открыл духовку, из неё густо повалил дым. Курица издавала последние вздохи, перед тем как обернуться несъедобным угольком. — Игучи, открывай окна! — Ублюдки! Вы мне мешаете! — Шигараки, резко выдернув наушники из ушей, поднялся со своего удобного диванчика. — Вы завоняли весь бар, сдохните где-нибудь, ущербы.       Забрав «отцовскую» руку со стола, он отправился наверх, попутно матеря неудачливых кухарок за их беспредел. Курогири опечалено приготовился и далее мыть и протирать посуду. Хорошо, что на этот раз ингредиенты были докуплены и можно было сразу начать заново, почти не вспоминая о неудавшихся дублях. Курица была поставлена вновь. Что это за Рождество без фирменного блюда? Хорошо хоть торт допекли и убрали доходить подальше от суетливой комнаты, кхм, бара.       Тога тихо всхлипывала в ванной, она действительно переборщила. Это она понимала, равно как не понимала, что побудило её кусаться в «такой» момент. Он же согреть её пытался, а она… Она теперь сидит в гордом одиночестве и ревёт в три ручья от того, что сама натворила делов. Ну ничего, когда он придёт, девушка сразу извинится. Точно-точно. Только бы собраться и выйти. Хотелось кушать, а снизу фонило горелым. Совсем чутка крови она смогла слизать после укуса, до того как её жестоко оттолкнул Даби. «Грубиян! Нельзя так с девушкой обращаться! Да вот хуй тебе, а не извинения!» Блондинка била по воде кулачком, сопровождая это дело выкриками, Шигараки, проходя мимо и услышав её возмущение, громко постучал в дверь. — Слушай, угомонись там, — после уже без стука зайдя в ванную, кинул в неё полотенце. Желтоглазая быстро прикрылась, мигом краснея. — Что он тебе сделал? — Толкнул, — Тога, всхлипнув последний раз, подняла взгляд на рукастого. — Я сама с ним разберусь! Не нужна мне ваша помощь. — Хорошо, Химико, — Томура, взявшись за ручку двери, обернулся. Ручка рассыпалась на мелкие кусочки. — Верни мой предыдущий уровень сложности в игре. Иначе без сладенького останешься. — У-угу, — блондинка несколько раз чуть пугливо кивнула, парень вышел, оставив дверь чуть приоткрытой, иначе она захлопнется без ручки.

***

      Даби ненавидел зиму. Холодную погоду ненавидел вдвойне, а отходить от использования причуды раз в сто хуже, чем это все вместе взятое. Теперь, после огненного шоу было холодно, он это заметил, но возвращаться сейчас было не очень удачной идеей. Он связался с доктором, единственным человеком, с кем можно было почти свободно говорить обо всем. Старый морж знал достаточно много, особенно после того теста с кровью Огненного героя, хотя и до него он догадывался. Старик пригласил его к себе, открыв портал Ному. Тот сидел как всегда на своём кресле и весело что-то прихлёбывал. — Слушаю тебя, малец, — доктор был навеселе, иначе он говорил бы чуть официальнее. — Могу ли я принимать другие лекарства, — брюнет остановился, не зная как сформулировать свои требования. — А что с теми не так? — Уджико был заинтересован, значит дело плохо. — Я могу тебе предоставить блокатор причуды, если с папкиным огнём не справляешься. — Нет. То есть, не совсем, — он совсем не то имеет в виду, но сказать не может. — Болеутоляющие, сам знаешь, как действуют. Хочешь сильнее — придется колоться, я тебя предупреждал. Но ты еще нужен преемнику Все-за-Одного… — Я не знаю, как это объяснить… — Даби уселся на рядом стоящий стул, что находился всего в метре от доктора. — Знаю, прозвучит глупо, но на то я и старик, послушай меня и, главное, прислушайся. Тойя, навести отца, с огнём поможет справиться только он. Боль притушить легче, чем пламя. Уж ты-то должен понимать меня. — Не зовите меня так, — парень дёрнулся, давно его «старым» именем не звали. — Я не собираюсь видеться с ним по доброй воле… — Да, сейчас ты — злодей, но что тебе мешает хотя бы раз снять маску, которой ты так прикрываешься? Попробуй поставить его в неудобное положение своим появлением, твой план изначально не идеален, тем более в Фукуоке я слышал, ты вышел из себя и это после тех таблеток, что удивительно. Твоё подсознание хочет обратно к семье… — Уджико, ты совсем сбрендил? Я… — Да, поэтому мои детишки — это Ному. Мне хорошо, когда я ими занят. А теперь, извини мальчик, но я тебя сам к нему отправлю, — доктор подозвал Джонни, напоследок передав таблетки брюнету. — Вот выпей, станет лучше. Потом глазами займемся. Насладись своим прежним окружением, если что, я тебя вытащу.       Даби не сразу понял, что произошло. Картина сменилась и он снова оказался на улице, перед старым двухэтажным домом. Дыхание спёрло, он находился так далеко от «безопасной зоны», что стало не по себе. Голубоглазый с минуту смотрел на здание, в голове пролетело что-то далёкое, напоминая о целой семье, что живет в этом чуждом ему доме. Баночка в руке оповестила о себе, издав легкий треск. Он глотнул парочку таблеток, от причуды попустило, даже теплее стало. Прошло где-то полтора месяца после того инцидента, когда он проверял навыки того Ному и встретил отца… Он не может, не сейчас, приготовления еще не завершены. Развернувшись на сто восемьдесят, парень врезался в кого-то. — Простите, — буркнул себе под нос парень и попытался пройти дальше, но не тут-то было. — Я случайно… — Ты! — Голос мужчины заставил брюнета поднять голову и встретиться лицом к лицу с главной причиной своих проблем. Старатель схватил его за ворот, готовясь ударить злодея свободной рукой. Но герой не торопился бить схваченного злодея. Даби понимал, что доктор его не плохо так подставил. — Кто тебя послал? — Нет, — голубоглазый не хотел верить, что сейчас же будет схвачен вот так просто. Столько лет скрывался и жил в тени, а тут на-те подкинули прямо под ноги Огненного героя. Причуда совсем затихла, как он не пытался её активировать, чтобы отбиться от героя. Что за таблетки ему старый морж подкинул? Надо было глянуть, прежде чем пить их. Он попытался убрать чуть ли не мертвый хват с ворота, да куда там? Старатель только крепче перехватил «мелкого» злодея. — Уджико, ублюдок помоги.       В наушнике послышались шорохи и какие-то сторонние звуки. Доктор наливал себе увеселительных напитков в стакан, смешивая их со своими алкогольными экспериментами. — Пусть сам попробует разобраться со своим сыном, — на том конце связи громко сказал Дарума и отключил наушник. Глаза старшего Тодороки в ужасе расширились и он приподнял злодея, чтобы получше рассмотреть под огнём причуды. — Тойя? — Тодороки не верил своему зрению. Как-будто он держался за призрака из прошлого, но в голове складывалась неприятная мозаика. Синее пламя, что он видел на пике Секото, эти ожоги — много раз он же их и замазывал, когда сын был младше и еще была надежда, что он перерастет эту болезненную стадию. И эти глаза, сейчас в страхе смотрящие в ответ. Старатель опустил злодея на землю. — Ты хочешь избавиться от меня?       Даби не мог и слова сказать. Он узнал его… Он, тот которого он боготворил в детстве, а потом был заброшен на дальнюю полку с надписью: «Хлам». Неудавшийся почти шедевр. В горле поднялся ком. Блядские, никому ненужные чувства. Нахрен вы повылезали? Долго он жил без этих лишних ощущений, спасибо всем тем препаратам, которые поддерживали его эти года. А тут что? Старатель признал в злодее своего сына и всё? Сейчас расплачусь! Ах да, совсем забыл — плакать-то нечем! Вот умора… Парень попытался пересилить себя и выдавить хоть что-то, ну или заставить себя прямо сейчас сбежать хоть куда-нибудь. Уже неважно куда… — Тебе показалось, герой, — брюнет не хотел признавать слова доктора моржа правдой, о том, что панические атаки вообще существуют, как и то, что сейчас он испытывал нечто схожее по описанию. Бред. В Фукуоке всё было нормально, встретились и встретились, что такого? Он сделал несколько шагов назад. Хорошо, шевелиться может. — Стой! — Старатель оказался слишком близко в мгновение и перехватил его за плечо. Он не понимал, почему тот не атакует. Тогда он пытался это сделать, но появилась Мируко и злодей сбежал. — Ты можешь сдаться с поличным. Я помогу тебе… — Шутишь, что ли?! — Даби предпринял попытку снять с себя тяжелую руку. — Чем ты помочь-то можешь? Выглядишь сейчас как ничтожество, ты герой или кто? Себе помоги, «герой». — Тойя, не уходи, — Старатель прижал к себе сына, норовящего сбежать, опять исчезнуть, пропасть. Энджи потерял тогда сразу всё: Рей слегла в психиатрическую лечебницу, Шото в больницу с ожогом лица, от старшего практически ничего не осталось, Нацуо больше не хотел с ним видеться, а Фуюми тогда почти каждый день рыдала ночами напролет. — Ещё есть шанс всё исправить, только не уходи.       Даби показалось, что Огненный герой сейчас заплачет, хотя и лица его не видел, слишком крепко отец прижал к себе. Что странно, его пламя вовсе не обжигало, было теплым и ярким. Не вспоминай! Не делай больнее! Он вновь попытался использовать причуду, пламя слегка заиграло в тёмных волосах, окрашивая их под стать снегу в белый цвет. — Отъебись от меня! Тойя давно мёртв! — Парень вырвался из цепких огромных рук героя и отскочил как можно дальше. Синее пламя струилось мелкими вспышками, мерцая в темноте. — Холодные ветра развеяли то, что было твоим сыном, а ты говоришь так, будто я могу быть им… Не смеши меня!       Огонь, вырывающийся бесконтрольно по рукам, снова затих. Стало невозможно дышать, ноги подкосились. Он уже не видел лица Старателя, слишком размыто, один только приближающийся силуэт, а после темнота… Джонни сработал как надо. Парень вновь оказался в подпольной клинике старого довольного моржа, что сейчас мог со спокойной душой дальше лечить пациента, пока тот не в состоянии мешать процедурам. — Ну-ну, успокойся, — доктор склонился над ним, как удобно малыш Джонни переместил бывшего брюнета на койку. — Дышим ровно, это был всего лишь твой отец, не так ли? Я всё слышал, ты снова сорвался, хотя и говорил обратное. Что ж, лично на тебе доказано, ты сам себе враг. Попробуй использовать свою причуду и я тебя отпущу.       Даби предпринял попытку хотя бы поджечь старику его отвратные мерзкие усы, но ничего не вышло. В теле была огромная усталость, температура прыгала, повышаясь до неприличных отметок. Дарума сделал несколько заметок в больничном листе, после, поправив свои очки, сел в свое излюбленное кресло. — Ты нестабилен, я смогу тебе сейчас помочь, но дальше мне уже неинтересно, — доктор достал из стола какие-то инструменты, парень уже не понимал, что происходит. — Ты как бомба замедленного действия, для Томуры это опасно. Я не хочу, чтобы Лига развалилась из-за таких как ты, поэтому если выживешь, можешь потом сказать мне «спасибо».       Уджико вколол беловолосому препарат, дождавшись, пока он подействует и парень полностью отключится, доктор испробовал нового ному в деле. Он должен был обратить действие причуды вспять, но похоже док просчитался, подвыпив в Рождество. Перед стариком лежал мальчишка, Ному покрылся испариной, он сделал не то, что приказал хозяин, и упал на колени. Дарума собрал всю медкарту «злодея» и перевязал мальчика подарочной лентой из-под дорого упакованного набора шампанского. С пузырьками старик не пил, бутыль было не жалко. Он потом объяснит Томуре, что произошло и куда пропал член передового отряда или не будет оправдываться и скажет, что штопанный пошел на опыты, не говорить же, что случайно у огненного мог появиться шанс начать нормальную жизнь, а пока Джонни со слезами на глазах и болью в горле в четвертый раз за короткий промежуток времени перемещал человека. Доктор решил напиться вдоволь, чтоб забыть о таком тяжелом промахе.       Старатель не мог прийти в себя, только что перед ним вживую стоял сын, не Нацуо или Шото, с ними он видится в достатке, а до этого момента считавшийся мертвым Тойя. Старший Тодороки находился на том же месте, где исчез он. Поверить, что это не сон, что Огненный герой не свихнулся, сам не мог. Фуюми попыталась дозваться до отца, но без толку, мужчина стоял как каменное изваяние. Внезапно перед ней появилось тело, девушка вскрикнула. В снег упал до боли в сердце знакомый из детства мальчик. — Э-этого не может быть… Пап… Папа! — Фую крикнула, что есть силы, в добавок кинув в стоящего мужчину льдину. Тодороки повернулся к дочери и, казалось, проглотил язык. Такое точно не могло произойти. Одетый в то же, что и стоящий недавно здесь злодей, мальчик точно был им. — Фуюми, отойди от него! — Старатель в два шага оказался у лежачего и проверял пульс. — Э-это о-он? — Запинаясь, спросила девушка, не веря своим глазам. Он должен быть мертв. Десять лет прошло, а он лежит тут, как ни в чем не бывало. — В дом, быстро! И нагрей воды, он совсем холодный, — отец изменился в лице, он занес бессознательного в дом и, пока девушка грела воду, отогревал вновь появившегося сына. — Отец, что у вас тут происходит? — Вниз в гостиную спустился Нацуо и, видя, что старший Тодороки не спешит отвечать, подошел к сестре. — Фуюми, кто у него? Он совсем сбрендил, чужого ребёнка что ли свистнул? — Нацу, я не знаю, как тебе объяснить, но мальчик не чужой, — она увидела на лице брата сомнение и протянула какие-то бумаги на первый взгляд. — Медицинская карта? Что это должно мне дать? Этот ребенок болен и что? — Он пролистывал листы, особо не вчитываясь. — Фую, мне это ни о чем не говорит… — Этот мальчик… он… — девушка заплакала, она не могла этого произнести. — Тойя, — отец семейства поставил точку в недомолвках дочери. — Сомнений нет. — Да такого не может произойти! — Нацу взбесился и подошел к пламенному. — Покажи мне его! Я не поверю в счастливое воссоединение, после всего, что было!       Старатель отстранился от мальчика и положил на диван. Легкие язычки синего пламени вспыхивали по всему телу. Нацуо присмотрелся к лицу мальчишки и встретился с яркой бирюзой огромных детских глаз. Студент присел рядом с диваном, не понимая как это могло произойти. Он помнил его, лицо старшего брата ни капли не изменилось, были лишь новые мелкие ожоги. — Ты меня знаешь? — Нацуо потрепал ребенка по волосам, где-то пробивались на свет красные прядки среди белизны, как и раньше. Он помнит. Мальчик огляделся по сторонам и единственный, кто был ему знаком — Старатель, правда чуть постаревший с последних воспоминаний. Он смотрел на Огненного героя с надеждой и каким-то отчаянием. — Па-а-ап, — сердце мужчины пропустило удар. Голос, оказывается он его и не помнил. Не знал, как звучал голос старшего сына. — Папа, кто они?       Нацуо выглядел слишком незнакомо. В детстве он не был похож на шкаф, скорее на несуразно растущую невпопад обезьяну. С его головы давно исчезли красные волоски, которые были у него в детстве. Фуюми стояла поодаль и рыдала, прикрыв рот ладошкой. Тойя сообразил, кто находится в старой гостиной, и искренне не понимал, что происходит. Почему его младшие брат и сестра выглядят такими взрослыми, почему отец смотрит на него, без этих страшных гримас недовольства и ненависти. — Не молчи, пап, — «младший» Тодороки попытался встать с дивана, но пошатнулся, Нацу не дал ему упасть и усадил обратно. В глазах было мутно, слезы непослушно лились словно проливной дождь. — Не волнуйся, Тойя, все хорошо, — Фуюми пригладила неслушающиеся волосы мальчика и села рядом. — Просто никто слов найти не может, что Одзи-сан принес самый лучший подарок. Ты снова дома…