Последний танец

Охваченная неповторимым ощущением, влекомая в неизвестность рукой Люциуса, Гермиона совершенно не заметила, как крылья ночи перенесли ее за много миль от Хогвартса. Она не понимала, что с ней происходит и что ей управляет... Ночное небо медленно сменилось высокими сводами замка мистера Малфоя, где искры зажженных свечей исчезали в темноте... Она видела, как их переменчивое пламя играет на его лице... Вновь эта улыбка... вновь этот горящий взгляд... И вот — она лежала перед ним на темном ковре, возле пылающего камина... Объятая огнем безудержной страсти, Гермиона видела сквозь прикрытые глаза его демонические черты и чувствовала на лице прикосновения его разгоряченных губ... Он словил ее тихий, мучительный стон, и все его тело наполнилось неземным наслаждением... Он владел ею, это создание света было подчинено ему, и ладони Люциуса все сильнее прижимали к полу ее раскинутые в стороны руки... Свет слился с темнотой, блистая между ними, перетекая, меняясь, вплетаясь в сияющую бесконечность Вселенной... Время неслось вперед, и сумасшедшая страсть заставляла его продолжать, сжигая мысли в пламени чувств... Странное ощущение, словно мягкая теплота... Он знал: все было не так... не так, как с другими... Застыв между болью и удовольствием, отдавшись во власть бессвязных мелькающих образов, Гермиона слышала, как он шептал ей какие-то слова без смысла... Он прижался щекой к ее щеке, и прядь шелковистых волос скользнула по ее нежной коже... Схватив ртом воздух и закрыв глаза, он сжал ее плечи влажными пальцами, чувствуя верх наслаждения... Ослепляющий белый свет... Она тихо прошептала его имя, коснувшись его руки... Совершенство было в его крови, текущей по жилам, словно огненная река, и казалось, что на ее пересохших губах возник вкус пепла... Огни свечей начали гаснуть, и первозданная темнота окутала их фигуры. Свет луны... тихий вздох... тишина...

***

Черный «Роллс-Ройс» плавно приземлился на лужайку перед замком, когда утреннее солнце уже поднялось над горизонтом. Мягкие цвета, теплый ветерок, — английское утро вступило в свои права, ничем не выделяясь из ряда себе подобных. Но открыв дверь и зайдя внутрь, Галадриэль сразу поняла, что сегодняшний день, скорее всего, будет не таким уж и обычным... Первое, что удивило ее — сладковатый запах сигар, который чувствовался в коридоре. Недовольно скривив губы, Галадриэль сняла пальто и медленно приоткрыла дверь гостиной, заранее предвкушая скандал, который она учинит Люциусу по поводу его привычки курить в помещении... Как она и ожидала, мистер Малфой сидел на диване, изредка поднося дымящуюся сигару ко рту. Скрестив руки на груди, Галадриэль остановилась возле него и окинула мужа выжидающим взглядом. Люциус посмотрел в ее сторону из-под задумчиво сведенных бровей и тихо спросил: — Ты уже вернулась? — Да, вернулась, и сейчас очень хочу знать, какие такие события привели к тому, что ты вздумал курить в гостиной? Разве ты забыл о нашем договоре? Люциус опустил взгляд и все так же тихо сказал: — Извини... Он бросил окурок в пепельницу, и последняя струйка сероватого дыма взмылась вверх, огибая его профиль. Галадриэль посмотрела на Люциуса с некоторым подозрением, что, впрочем, не помешало ей отпустить еще одно замечание в его адрес: — В последнее время ты совсем перестал следить за своими волосами. Неужели ты сегодня не причесывался? — спросила она, ожидая обычную, знакомую ей реакцию. Люциус провел рукой по своим локонам и невнимательно произнес: — Правда?.. Наверное, я забыл... Сердце Галадриэль дрогнуло. Прожив с Люциусом много лет, она твердо уверилась в том, что никакие обстоятельства никогда не заставят его забыть о волосах — своей святыне и драгоценности. Галадриэль села рядом с ним и взволнованно прижала ладонь к его лбу со словами: — С тобой все в порядке, Люциус? Он ответил, мучительно закрыв глаза и оттянув в сторону ворот рубашки: — Да, я... неважно себя чувствую. Хогвартс и собрания когда-нибудь меня доконают... — Тебе нужно отдохнуть, — заботливо произнесла Галадриэль, обняв его за плечи. — Провести тебя наверх? Люциус кивнул и медленно поднялся. Галадриэль взяла его под руку и помогла ему добраться до спальни. Когда закрылась дверь, она вспомнила выражение его лица... Галадриэль чувствовала: в нем что-то изменилось, но не могла понять, что именно. Эта задумчивость, подавленный вид... В ее голове неотступно вертелась странная мысль: мысль, что она может потерять его...

***

Тишина и уединение не успокоили нервы Люциуса. Он лежал на кровати, бессознательно скользя взглядом по высокому потолку и стараясь понять, что с ним происходит. После вчерашнего вечера мистер Малфой чувствовал себя абсолютно обессиленным, и дело было даже не в собрании и не в количестве выпитого вина... Люциуса преследовало какое-то странное чувство, раздиравшее его изнутри... Все сегодняшнее утро было окутано для него туманом. Он смутно припоминал, что танцевал на собрании с какой-то студенткой... и помнил, что провел с ней ночь, но на более точные воспоминания его не хватило. Именно эта ночь почему-то волновала Люциуса. Прикрыв ладонью глаза, он в который раз задавал себе один и тот же вопрос. За свою жизнь Люциус знал очень многих женщин, и ему казалось, что он постиг в «науке любить» абсолютно все. Но что же могло быть особенного в той девушке, которую он встретил вчера? Что могло довести самого Люциуса Малфоя до таких странных размышлений? Он не знал. И это раздражало его еще больше, заставляя мрачнеть с каждой минутой. Вчера ему казалось, что он покорил ее своей воле... но это было не так. В той девушке, нежном создании, чувствовалась какая-то сила, заставившая отступить его внутреннюю темноту. Ночь с ней опустошила его, заставляя тошноту все чаще подкатываться к горлу. Часть внутреннего света Гермионы перешла к нему; он осознавал это, но не смел себе признаться... Люциусу не осталось ничего, кроме как попытаться заснуть, чтобы заглушить это ужасное чувство противоречия с самим собой. Его сознание заполнял сонный туман, но даже сквозь него Люциус видел ее ангельское лицо...