Я боюсь любить

Они лежали в обнимку. Молча. Антон уткнул свой нос в изящную шею, пряча уставшие от слез глаза. Он скучал по отцу. Разум все еще не воспринимал его смерть как правду. Новые воспоминания добавляли странности всему, что происходило. Казалось, что он сходит с ума в десятках чувств. Он же знаком с отцом всего четыре года. Но он любил его настолько сильно, насколько вообще возможна любовь сына к родителю. Антон был готов отдать все подарки, все, что имел, лишь бы вернуть его. С другой стороны медали — спокойствие. Больше его никогда не похитят. Не будут издеваться. Не изобьют. Он больше ничего не забудет. Он не переживет это заново. Если бы у медали была третья сторона, то там бы находились забытые воспоминания. О них с Арсением. Эти чувства были четкими, разборчивыми. Странными, но правдивыми. Вот, где хранилось все, чего так не хватало. Та самая деталь пазла. Недостающая часть. Была всегда рядом. Была выкинута, растоптана. Глупо и неразборчиво. Он упивался новым чувством полноты. Завершенности. Ему не хватало объёма лёгких, чтобы насладиться ощущениями в полной мере. Арсений пах как первое весеннее тепло высоко в горах. Как яркий рассвет после месяца дождей. Как сосновый лес, покрытый капельками росы. У него был такой мягкий сладко — свежий одеколон. Казалось, что четыре года назад он пользовался точно таким же. Все ощущалось сном наяву. Антон не мог сдерживаться. Его руки ласково вплетались в тёмные волосы, мерили каждый сантиметр безупречного тела, спотыкаясь о чёткий рельеф. Алкоголь бродил в крови обоих, развязывая и давая смелость. Антону не хватало именно этого. Именно его. Все это время. Не хватало тех потерянных воспоминаний. Важных и чувственных. Не хватало принятия в себе этой особенности. Нужно было лишь слушать то, что говорит сердце, душа и тело, а не глупый разум. Арсений ловил в себе тысячи маленьких взрывов от каждого прикосновения. Он почти не двигался, чтобы прочувствовать их полностью. Глубоко. Не пресекая. Он дал себе волю и ни о чем не жалел. Губы зеленоглазого робко скользили по каждой выпуклой вене на шее, оставляя за собой влажный прохладный след. Глаза брюнета закрывались от испытываемого. Рука крепко сжимала одеяло, передавая получаемую энергию. Антон заходил все дальше. Он скучал. Безумно скучал каждой клеткой тела. Тоска сводила с ума. Он сжимал губами тонкую кожу, оставляя робкие следы. Из Арсения вырвался протяжный стон, который он сдерживал всеми силами. Все события прожитого дня стерлись разумом. Стерлись, чтобы прожить драгоценное мгновение уединения душ.  — Тош…  — Да? — не прекращал Шастун.  — Я скоро не смогу сдерживаться, — глубоко дышал брюнет.  — Ты о чем? — наконец отпрянул Антон. Арсений без лишних слов взял руку парня и аккуратно положил её чуть ниже пупка.  — Арс, — на коротком выдохе вздрогнул Антон.  — Ты к такому ещё, наверное, не готов, — было начал отговаривать мужчина. Зеленоглазый прильнул к уху Арсения. Тёплое дыхание все больше начало выбивать из колеи брюнета. Его лицо и ладони полыхали. Подсознательно оставался страх быть отвергнутым за свои резкие действия. Здесь есть только два варианта. Быть уверенным до конца, либо не начинать.  — Что же ты делаешь… Что же ты делаешь, — будто в паранойе повторял Попов, держась на краю глубокой пропасти. Антон и сам не понимал, что вытворяет. Сейчас им двигал совсем не разум. Его холодные пальцы забрались под одежду, шли по раскаленному телу. Арсений прикусил нижнюю губу, чтобы избежать нового хриплого вибрато. Он прогибался в спине. Боролся с мыслями, что его действия напугают партнера. Это больше походило на войну двух флангов. Ужасного опыта прошлого и нового счастья настоящего. Даже несмотря на все действия Антона, которые буквально кричали и требовали ответа. Арсений сорвался. Слишком долго и тщательно его дразнили. Он сел на парня. Твёрдо и уверенно прижав его руки к подушке. Тот сделал вид, что был удивлен, но, на самом деле только этого и добивался. Эти глаза, приоткрытый рот. Наигранно непонимающий взгляд. Наивный и умоляющий. Брюнет стянул футболку с молодого тела. Под ней скрывались небольшие шрамы с того самого дня. Арсений вздрогнул и на секунду утратил рвение. Его привели в себя действия парня, который аккуратно начал снимать с мужчины лонгслив. Глаза русоволосого намертво зацепились за скульптуру линий тела голубоглазого. Он водил по ним освободившимися пальцами, затаив дыхание. Мужчина наклонился вперед, оперевшись на руку, согнутую в локте. Большой палец гладил нижнюю губу. Аридную, песочную, раскаленную. Антон потерял дар речи. Это их первый поцелуй? Первый настоящий и взаимный? Который перекроет все те, что уже были. Но они были не такими. Точно не такими. Зеленоглазый желал наступление этого момента как можно скорее. Он закрыл глаза и бережно прикоснулся лабиумом к большому пальцу брюнета. Он аккуратно изучал его кончиком языка. Арсений несмело улыбнулся. Он опустился ниже и начал грубо красить шею парня волевыми поцелуями. Русоволосый обнял корпус мужчины, пытаясь прижать его как можно ближе к себе. Он стремился стать с ним единым целым. Общим. Неразделимым. Голубоглазый уже полностью лег на парня. Они ощутили безумный эретизм друг друга, обозначив это синхронным придыханием. Арсений плавно поднимался в верх по шее русоволосого, оттягивая конечную цель. Но Антон совершенно не был готов ждать и повернулся навстречу желаемому, вырвав вожделенный обрывок поцелуя. Брюнет был полностью согласен. Теперь они одно целое. Единое в этом мире. Они схватили друг друга так, как только это было возможно. Сплетались. Впивались. Мужчина вдавливал русоволосого в кровать не жалея сил. Брюки стали тесными и упали возле кровати. Крупицы разума еще оставались в сознании и пытались посылать сигналы мозгу.  — Ты уверен? — шептал на ухо голубоглазый, пытаясь восстановить потерянное дыхание.  — Я не знаю, Арс, — схоже отвечал Антон.  — Тебе решать, Тош, — уже начал останавливать себя брюнет и отстраняться от зеленоглазого.  — Я знаю только одно. Арсений вопросительно посмотрел на парня.  — Я знаю, что не хочу, чтобы ты останавливался, — русоволосый потянул Арсения обратно. В море чувственности и бесстрашия. Брюнет аккуратно перевернул парня на живот. Тот смутился.  — Что ты делаешь? — чуть слышно спросил он.  — Не останавливаюсь, как ты просил, — уверенно ответил мужчина. Антон был слега напуган. Подобное у него происходит впервые. Голубоглазый сделал упор на руки, и прижал таз вплотную к парню. Тот резко выдохнул, опустив поднятую голову на кровать. Руки Антона сжали уголки подушки. Он волновался. Арсений это чувствовал, поэтому не делал резких движений. Он плавно начал двигаться. Туда и обратно. Белье уже стало влажным от выжидания. Мужчина языком очерчивал контур ушной раковины зеленоглазого. От этого у обоих кожа покрывалась мурашками. Каждое касание уходило приятной щекоткой вниз живота, рассыпаясь на скопление бабочек. Арсений увеличивал темп. От этой настойчивости и твердости из парня выскальзывало мычание, уходившее в подушку. Брюнет сосредоточился лишь на одном процессе, закрыв глаза в наслаждении. Жаль, что нельзя сделать все и сразу. Он будто мучил себя, двигаясь семимильными шагами к цели. Он хотел делать все грубо, резко. Приступить к главному. Но боялся за Антона. За его реакцию и чувства. Мужчина остановился, сил терпеть более нет. Он начал стягивать белье с парня. Тот вопросительно обернулся, но не нашел взгляда мужчины в ответ. Теперь они оба полностью открыты перед друг другом. Арсений достал что-то из прикроватной тумбы. Антону не хватало угла обзора, чтобы увидеть, что именно, но долго думать не пришлось.  — Арс… — умоляюще выдавил он.  — Расслабься, — не сбавлял напора мужчина. Теперь он не остановится. Грань перейдена. Даже если будут просить. Он не прекратит. Антон вернул лицо в подушку. Появились редкие сомнения насчет сказанного ранее. В их уединение вмешался страх. Несмотря на всю четкость действий, голубоглазый тоже переживал, но желание было сильнее. Он приступил к совершению первой попытки.  — Тош, расслабься, — повторял мужчина, гладя парня по спине. Антон старался не думать ни о чем, но в таком положении это давалось слишком тяжело.  — Я не сделаю тебе больно, — продолжал Арсений. Первая попытка прошла с половинным успехом. Через стиснутые зубы и сжатую подушку. Через отсутствие дыхания и мелкую боль.  — Ты как? — беспокоился мужчина.  — Нормально… Нормально. Этот ответ был грубым и не таким, какой хотел слышать брюнет. Он прикусил нижнюю губу и одним резким движением довел половинный успех попытки до полного. В подушку ушел протяжный вопль.  — Сука! Арсения будоражило осознание происходящего. Еще недавно он любовался этим телом, думая, что оно ему никогда не достанется. А сейчас он чувствует его внутреннее тепло. Владеет им. Имеет в подчинении. Может делать все, что захочет. А хотел он многого. Всего сразу. Худые плечи. Длинные пальцы. Волнистые волосы. Тонкие губы. Все это так долго ходило рядом. Дразнило и смеялось над ним. Строило из себя что-то уверенное и крутое. Мужественное и решительное. Как же это раздражало. Хочется отыграться за все. Поэтому он начал двигаться. В среднем темпе, делая поблажку. Он туго сжимал запястья Антона. Тот почти кричал и даже начал сопротивляться. Но как же Арсению было все равно на эти потуги.  — Ааарс. Ааарс! — слышалось между воплями.  — Ты мне сам все разрешил, поэтому молчи, — говорил на ухо брюнет, не сбавляя темпа. Он вправду будто растерял за это время сочувствие и эмпатию. Антон не знал, как он к этому относится. С одной стороны желание остановить боль. С другой — желание остаться в подчинении. Звуки начали затихать. Поэтому их заменили другие. Удары кожа об кожу. Арсений окончательно дал себе свободу. Спинка кровати четко ударялась об стену, оставляя след краски. Капли со лба падали на спину и стекали медленно остывая. Мужчина не мог сдержать вибрации голосовых связок в удовольствии. Теперь это его. Его собственность. Его владение. Вопли Антона переросли в расслабленные томные стоны. Каждое введение вызывало ураган эмоций, нахлестывающийся один на другой. Про себя он молил его не останавливаться. Все было похоже на наркотический полуобморок, где слово «еще» — это единственное слово на земле. В полной мере они наслаждались друг другом. Столь недоступной близостью. Воздух в комнате раскалился. Их тела тоже. Кислорода было так мало, но это сейчас так неважно. Закрытые глаза. Искусанные губы. Следы на запястьях. Пятна на шеях. Антон изогнулся в спине. Запрокинул голову. Лицо нахмурилось. И резко расслабилось. Через открытый рот в пространство вышел громки выдох. Он камнем упал обратно. Голубоглазый все понял. Он остановился и упал рядом. Антон водил руками по кровати, периодически хватаясь за постельное. Дергаясь в редких приятных отголосках. — На этой половине ты будешь спать, — усмехнулся Арсений и удалился в ванну. Парень лежал не двигаясь. Он ловил приятное головокружение, вздрагивание кончиков пальцев, маленькие удары током по всему телу. Так хорошо никогда не было. Мужчина быстро вернулся. Русоволосый окинул его вопросительным взглядом. — Что мы будем с этим делать? — указывал он на мокрое пятно на простыне. — Разберемся позже. Я еще не закончил, — исподлобья смотрел Арсений. Антон еще не до конца пришел в себя и не совсем понял смысл этой фразы. — На колени, — неожиданно выпалил голубоглазый. Парень нахмурился. — Ты не понял? Вставай на колени, — командным тоном продолжал Арсений. Антон непонимающе начал подниматься с постели, глядя на своего партнера. Мужчина закатил глаза от медлительности зеленоглазого. Он подошел к нему, взял под руку и поставил в нужную позу спиной к стене. Русоволосый смотрел снизу в голубые что-то замышляющие глаза. Арсений приблизился. Антон нервно сглотнул. Попов начал водить большим пальцам по его нижней губе. — Арс… — опешивший парень все больше отдалялся к стене. — Я так хочу, — все также напрягающе улыбался мужчина. Он нежно положил руку на голову партнера и потянул вперед. Антон до конца сомневался. Хотя, казалось бы, он уже принял правила игры. Арсений был груб и настойчив. Против воли Антона он сделал то, что хотел. Зеленоглазый пытался уйти, но сзади лишь стена, поэтому его голова прижалась к ней. Он начал совершать робкие и неумелые попытки движений, подавляя рвотный рефлекс. Арсений уперся рукой на стену. Он закрыл глаза в наслаждении от того, что и в этом укротил парня. Скольжение было медленным и неуверенным, что вскоре вызвало злость у мужчины. — Тебе еще учиться и учиться, — сказал он, взяв Антона за волосы. Теперь игра в его руках. А это значило, что правил больше нет. Без лишних сюсюканий он взял жесткий темп. Парень пытался сопротивляться, отталкиваясь руками, но они были взяты в плен. Арсений запрокинул голову и закрыл глаза. Его сводило с ума владение. Беспомощность. Власть. Он все набирал и набирал обороты, совершенно отключив сознание. Он даже забыл, кто перед ним. Настолько чувства и ощущения затянули мужчину. Подступала горячая волна. Все тело напряглось. Каждая мышца. Все это под беспомощное мычание. Он замедлился. Два завершающих рывка. Тело собрало всю энергию. И. Выплеснуло ее в один миг. На острые скулы. На раненые губы. На тонкую шею. На бледные ключицы. Ноги подкосились. Он упал на кровать с тяжелыми стонами, хмуря лоб, хватая оставшийся воздух ртом. Антон сел на пол в полном шоке. Ему не хватало кислорода все это время. То, что произошло — это безумие для него. Но приятное в некотором смысле. Еще приятнее ему было смотреть на Арсения. Его искренние эмоции от полученного. Его тело, сжимающееся в остаточных сладких судорогах. — Иди в душ, — сказал запыхавшийся мужчина. Шастун послушно встал и удалился. Арсений смотрел в потолок и не двигался. «Какой же ты изверг» — говорил он сам себе. Но полученные ощущения того стоили. Это он искал все четыре года. И ни в ком не нашел. «Ему, итак, плохо. Зачем так жестоко?» — слышались отголоски совести. Но они тут же утихали. Он был доволен собой. Доволен тем, что произошло. Наконец-то это произошло. Наконец-то…

***

Будильник заставил Попова открыть глаза. Его придавливала нога Антона, которая уютно расположилась на его бедрах. Парень мирно сопел и кажется даже не планировал просыпаться. Арсений не осмелился его будить. Он аккуратно убрал ногу зеленоглазого и встал с постели. Умывшись и немного проснувшись, мужчина вспомнил вчерашний день. Он напоминал о себе легкой болью в мышцах и сине-фиолетовыми пятнами на шее. Брюнет заглянул в холодильник, чтобы приготовить завтрак. Там, как всегда, было негусто. Он взял четыре яйца и упаковку сосисок, чтобы сообразить яичницу. За окном шел дождь. Было прохладно. Это радовало, ведь как-то нужно скрывать следы вчерашнего дня. А в жару в водолазке не походишь. Арсений начал готовить завтрак. На аппетитный запах проснулся Антон. Он зашел в кухню. — Доброе утро, — усмехнулся Попов. — Доброе, — Антон стоял в коридоре, потирая заспанные глаза. — Завтракать будешь? — выключил плиту голубоглазый. — А что там? — Шастун подошел поближе. — Кое-что получше вчерашнего ужина, но по составу похоже, — Попов смеялся. Русоволосый улыбнулся. Эта шутка вызывала смешанные эмоции. После завтрака они начали собираться в Главкино. Антон натягивал на себя слегка помятую футболку. — Стой! — остановил его Попов. — Что? — недоумевал Антон. Арсений залез в шкаф с вещами и после недолгих поисков кинул парню бежевую водолазку. — Это зачем? — крутил в руках вещь Шастун. — Во-первых, сегодня прохладно, а во-вторых, — мужчина показал на свою шею. Парень взглянул в зеркало. На нем было мало живого места. Все вплоть до ключиц было усыпано яркими пятнами. Некоторые из них даже пугали своим размером. Антон улыбнулся и опустил взгляд. Ему было так сложно поверить в то, что случилось. Но воспоминания приятно грели душу. Он посмотрел в светящиеся голубые глаза и понял, что это взаимно. По пути в Главкино Антон вспомнил про Ирину. Она за все это время никак не давала о себе знать, хотя парня всю ночь не было дома. Шастун не знал, что думать. Первой мыслью, конечно же, было то, что с ней могли что-то сделать те бандиты. Зеленоглазый написал ей сообщение и собирался позвонить по приезде. Москву заливал дождь. Улицы успело подтопить. Вода текла быстрым потоком в низменности города. Движение было медленным. Многочисленные утренние пробки задерживали коллег на пути к работе. Наконец добравшись до Главкино и уединившись в одном из тупиков коридоров, Антон набрал Ирину.  — Алло, — ответил голос на том конце.  — Привет, Ир, — виновато говорил Антон.  — Ты что-то хотел? — тон был то ли обиженным, то ли злым. Шастун не мог этого понять.  — Ты как? — пытался разобраться он.  — Нормально, — сухо отвечала девушка.  — Ир, прости, что не писал. Мы вчера с парнями в бильярд пошли, я напился и не хотел, чтобы ты меня в таком состоянии видела, — врал русоволосый.  — Можно было хотя бы написать, что ты поехал. Чтобы я не ждала тебя и ложилась спать.  — Прости, пожалуйста, Ир. Нас на работе загоняли жутко.  — Вот этого я и боялась тогда, Антон. Сейчас происходит именно так. Ты забываешь меня из-за своей работы. Ты обещал, что все будет хорошо.  — Все будет хорошо, кис… Ирина сбросила трубку.  — Сукааа… — прошипел Антон.

***

— Рассказывай, как ты вчера осквернял нашу квартиру! — смеялся Матвиенко сидя с Арсением в столовой. — А что я-то? — возмущался Попов. — Давай лучше ты расскажи, кого ты там нашел. — Ооой, — счастливо улыбался Сергей. — Там просто конфетка, Арс. Жаль, что ты не сможешь оценить ее по достоинству, — засмеялся Матвиенко. Голубоглазый осуждающе посмотрел на друга. — А че это у тебя там? — Где? — с полным ртом говорил Попов. — На шее, умник. Арсений нащупал рукой загнувшийся ворот водолазки и поправил его. — Я и думаю, ты бадлоны никогда не носил. И вот те нате. — Да я просто ударился. Матвиенко засмеялся в голос. — Ты, когда врешь, учитывай, что люди не тупые, Арс, — вытирал слезу Сергей. Мужчина ничего не ответил. — Никто тебя так не калечил раньше. Что это за пылесос ты вчера нашел? За стол неожиданно присел Антон с подносом, на котором находился обед. Сергей заметил его одежду и шокировано посмотрел на друга. Тот еле сдержал улыбку. Шастун был явно не в духе. Он даже не заметил гляделок коллег. Попов обратил внимание на нервозное поведение вчерашнего партнера и решил поговорить с ним после. — А где Поз, Шаст? — разрядил обстановку Матвиенко. — Да он там с кем-то знакомым встретился, — наотмашь отвечал парень. Остальной прием пищи прошел в полной тишине. Антон закончил его первым и без слов ушел от коллег. Попов выдержал паузу в пять минут и тоже покинул Сергея. Он пошел за парнем, зная, что тот обязательно отправится курить.

***

— Антон? — вышел на крыльцо Арсений. — Да? — обернулся парень. — Что-то случилось? — Попов закрыл железную дверь. Шастун промолчал и сделал длинную затяжку. Он уже почти выкурил сигарету, что означало большую неспокойность. — Антон, ты можешь рассказать мне. Ты же знаешь, — заботливо говорил мужчина. — Пойдем, — сказал Антон, выбросил сигарету и открыл входную дверь. Они прошли в небольшую гримерку, где обычно оставляли вещи. Парни сели на диван. Антон крутил кольца на руках, не зная, с чего начать. Вчера он спал с Арсением. Он вспомнил, что любил его. Вчера у него умер отец. Которого он любил. Сегодня он поругался с девушкой. И он не знал, что к ней испытывает. Жизнь закрутила все так, как только могла. И била каждый раз с новой силой. — Ира, — тихо сказал парень, надеясь, что Арсений все поймет. — Блять, — прошептал Попов, отклоняясь на спинку дивана. Шастун вопросительно посмотрел на мужчину. — Блядь здесь — это я, — саркастично усмехнулся русоволосый. — Я не знаю, что делать, Арс. Я привез ее сюда. Мы были вместе много лет. Если мы расстанемся, то получается, что я просто выкину ее в незнакомом городе на улицу. Я разобью ей сердце. Да, я ее не люблю. Спасибо, что хотя бы в этом я разобрался. Но… Но я не хочу с ней так подло поступать. А жить с ней и обманывать ее дальше — это неправильно. Попов тяжело вздохнул. Если быть честным, то он терпеть не мог Ирину. С тех самых времен. И он даже был бы рад, если бы Антон поступил с ней «неправильно». Но, в то же время, он понимал чувства парня и думал, что можно сделать. — Антон, — мужчина положил руку на колено русоволосого и посмотрел в отчаявшиеся изумрудные глаза. — Я с тобой и я тебя поддержу. Я не могу лезть в ваши отношения. Но могу кое-что сказать. Не ищи ответ, он сам должен прийти. Поверь мне, — Попов робко улыбнулся. — А если не придет? — лицо Шастуна выражало обеспокоенность. — Тош, — брюнет положил руку на щеку парня и начал слегка поглаживать ее. — Я же говорю — придет. Верь мне. Антон не отрывал взгляд от губ собеседника. Несмотря на грубость сегодняшней ночи, парень испытывал глубокие чувства и не мог заглушить их в себе. Шастун потянулся вперед. Они слились в нежном поцелуе. Поцелуе, который заставляет забыть плохое. Который окружает их невидимым барьером от всех проблем. В гримерке неожиданно открылась дверь. Парни дернулись как от удара тока и постарались принять обычные позиции. — Привет… — недоумевающе зашел Стас. — Привет. А ты… Ты почему здесь? — Попов не понимал, видел ли Шеминов все, что происходило. — Ну, у нас же скоро пробные съемки. Меня позвали к вам на редактуру, — все также настороженно говорил мужчина. — Только на сегодня? — вступил Шастун, пытаясь скрыть неловкость. — Нет, до съемок пока тут буду. А вы че тут делаете? — Да просто отдыхаем, — профессионально врал Попов. В гримерку влетел Сережа. — Вы че здесь? Мы вас обыскались уже. Пойдемте, работать пора! — сказал он и быстро ушел, оставив дверь открытой. Шеминов подозрительным взглядом проводил коллег. Они старались не смотреть ему в глаза. Оставшийся день прошел быстро. Парней активно готовили к съемкам и нагружали без поблажек. Антон очень сильно устал. На него свалилось столько всего за это время. И дома он не сможет отдохнуть. Он будет должен извиняться. Он не хотел рассказывать все Ирине. Он охладел к ней. В миг она стала чужим человеком. Это было так странно. Но Антон понял, что и без того не особо с ней чем-то делился. Парень мечтал, что сейчас сядет в машину к Арсению и уснет. А проснется уже в мягкой кровати, закинув ногу на мужчину. Это было бы лучшим исходом дня, но увы так не будет.

***

Шастун молча сел на пассажирское сидение автомобиля Арсения. Тот все понимал и не стал сыпать лишними вопросами. Они ехали под какое-то радио с ретро песнями. Антон даже уснул пару раз из-за долгого нахождения в пробках. Он хотел сбежать от всего и всех. Даже не хотел появляться на работе. Просто отдохнуть. Один день. Это так необходимо, чтобы просто не сойти с ума. Они подъехали к дому Антона. Он не хотел выходить. — Тош, я с тобой. Ты помнишь? — аккуратно говорил Арсений. Парень молча кивнул. — Иди ко мне, — Попов вытянул руки, чтобы обнять зеленоглазого. Тот послушно упал в объятия, будто целый день их ждал. Он нежился в теплоте тела мужчины. И с удовольствием принимал поглаживания по спутанным волосам. — А ты не обижаешься, что я не с тобой? — вдруг спросил Антон. — Как это не со мной? — говорил как с ребенком брюнет. — Ты со мной душевно. Физически, пока что, нет. Но всему свое время. — Арс, — выкарабкался из объятий Шастун. — Да? — мужчина испугался, что мог сказать лишнего. — Мне с тобой так хорошо. Спасибо, что ты есть, — немного расслабился парень. — Я не могу быть без тебя, Тош. Извини, если вчера больно было. Я совсем с катушек съехал от того, как хотел тебя, — голубоглазый виновато потирал затылок. Антон мило улыбнулся. — Мне понравилось, — сказал Шастун и вцепился в губы мужчины. Тот от неожиданности вздрогнул.

***

Антон аккуратно закрыл за собой входную дверь. Будто бы надеялся на то, что Ирина не услышит его приход. В кухне горел свет. В доме стояла тишина. Парень снял обувь и прошел в ванну. Только сейчас, глядя на себя в зеркало, он понял, что никак не сможет оправдать пятна на своей шее. Ирина точно подумает, что он ей изменил. Подумает? Точнее сказать — узнает. Но никогда не догадается с кем. Ситуация была безвыходная, поэтому парень принял решение пока что не снимать одежду. Он вымыл руки и медленно зашел на кухню. За столом сидела Ирина. Она была укутана в одеяло, перед ней стояла чашка с чаем. — Привет, — небрежно выронил Антон. Ответа не последовало. Он присел рядом с девушкой и попытался обнять ее, но та оттолкнула его. — Ир, прости. Прости, что не написал. Я просто устал, понимаешь. Ты же сама говорила, что скоро я привыкну и не буду уставать. Это все временно. Снова молчание в ответ. — Я не знал, что ты волнуешься. Когда ты была у подруги, ты тоже не писала мне и я думал, что все хорошо. — Ты меня любишь? — последовал презрительный взгляд. Антон поджал губы. Это самое ужасное, что она могла спросить. Все шло хуже, чем можно было представить. — Ну, да, — пытался скрыть неуверенность Шастун. — Ну? Что за ну? Ты мне врешь, Антон. Ты врешь! — постепенно переходила на крик Ирина. — Пожалуйста, давай не будем. Я очень устал, Ир, — пытался свести конфликт на нет парень. — А я не устала? Я не устала, по-твоему?! Я каждый день убираюсь, глажу, стираю, готовлю. Чтобы ты этого даже не замечал?! Чтобы не приходил домой, когда я жду?! И не писал, где ты пропадаешь на ночь?! — Да почему не замечал-то? — Антон уже не выдерживал. — Да потому что! — девушка вскочила с места и отправилась в спальню. Антон проследовал за ней. — Я не хочу с тобой сегодня спать! — рылась в шкафу Ирина. — Я буду в гостинице! Это было последней каплей. — Ну и уходи! Уходи, куда хочешь! Я устал, как ты этого не понимаешь?! Я делаю все, чтобы ты себе ни в чем не отказывала! Да, я могу не заметить помытого пола или еще чего. Но это не значит, что нужно на меня срываться! Я устал! Устал, блять от всего! — Антон уже орал. Орал как мог. Сил терпеть более не осталось. В этом была виновата не только Ирина. Но она нажала на этот рычаг. Девушка истерично собрала какие-то вещи и ушла из дома. Шастун был только рад. Рад, что он сможет отдохнуть. Побыть в спокойствии. Сейчас он ходил по комнате туда-сюда и агрессивно махал руками, говоря в своей голове. Говоря Ире, что он ее не любит. И не любил. Что она ему растрепала нервы. Что он любит другого. Парень упал на кровать. Он снял с себя всю одежду и залез под одеяло в надежде уснуть. Но мысли в голове не давали покоя. Разум тревожился. При этом давила усталость. Невозможное состояние. Он заплакал. Снова вспомнил отца. Картину его смерти прямо на своих глазах. Пятна крови. Закрытые безжизненные глаза. Он обнял водолазку Арсения. Она еще немного пахла им. Его постелью и одеколоном. Он прижал ее к телу. Он скучал. Он хотел к нему безумно. В спокойствие. В умиротворение. В теплые и сильные руки. Заботливые и нежные. Все в венах и родинках. Такие родные.

***

— Арс, ты че на моей кровати спал? — Матвиенко заглянул в кухню. Попов сидел и пил чай, глядя в окно на яркий закат. — Ааа… Да, я просто вчера… Вчера на свою кровать пролил чай и она была мокрая, — затревожился Арсений. Сергей сел за стол к другу. — Я надеюсь, ты не на ней Антона драл, — сказал Матвиенко, будто их подслушивают. Попов поперхнулся чаем. — Какого Антона? — в присущей манере создавал видимость непонимания мужчина. — Ой, да хватит тебе. Он сегодня пришел в бадлоне, прямо как ты. Не просто в бадлоне, а, сука, в твоем! — У него просто такой же. — Арс, хватит. Ты слишком заврался. Мне все равно, с кем ты спишь. Но столько врать — это уже ненормально. Попов опустил взгляд в пол. — Да, мы спали на твоей кровати, но ничего такого на ней не делали. — Ладно. Просто предупредил бы. Я постельное поменяю, — Сергей удалился обратно. У Попова зазвонил телефон. — Да, — сразу же ответил он. — Арс, — захлебываясь в слезах говорил Антон. — Что случилось? — Попов даже привстал с места от переживаний. — Приедь ко мне, пожалуйста, — тон голос парня был умоляющим. — Да, я сейчас. Только, пожалуйста, успокойся до моего приезда. Совсем чуть-чуть. Я скоро, — мужчина положил трубку и сорвался с места. Он выбежал в коридор и начал зашнуровывать кроссовки. — Ты куда? — послышался голос из спальни. — Не жди! — не ответил на вопрос Попов и вылетел из квартиры. «Мир закончится вместе с нами Он существует лишь в отражении наших глаз Он выдуман нашими головами Его не станет без нас Думаешь обо мне и я существую Солнечным светом горя между облачных строк Утром раненым искренность поцелуя Я оставляю на тлеющей снежности щёк С деревьев, сгорающих в ярости нашей осени Сыплются листьев мёртвые бабочки Стелются душно туманов сонные проседи Дымом спирали лопнувшей лампочки И наступит зима Светом белым случится Снежинкам давать имена Будем учиться…»