Тайна

Непонимание, удивление и любопытство. Именно эти чувства вызывало стоящее в углу пианино, что было давно расстроянно и покрыто кружевной салфеткой, на которой покоилась ваза с цветами и давно нетронутые ноты. Раньше, ещё до сокращения отца, его мать ежедневно, хоть раз да присаживалась за инструмент и маленький Терман с восторгом и восхищением внимал этим волшебным звукам. Его безмерно поражало то, с какой легкостью и непринуждённостью мама извлекала из этого, казалось бы, мёртвого, грузного и пугающего "агрегата", как звал его отец, дивные мелодии и было не важно, грустные или весёлые, все это осталось лишь в воспоминаниях. Отца сократили с высокооплачиваемой работы и его супруге пришлось оставить свою жизнь домохозяйки, дабы они смогли прокормить и себя и своего маленького сына, а на большее времени не оставалось. Всё в этом мире кончается: и хорошее,  и плохое, проблемы с деньгами ушли, но мать так и не вернулась к музыке. У неё уже было чем занять себя: родилось ещё несколько детей, она продолжила работать и проза жизни все вывернула так, словно бы она никогда и не играла и не её, как казалось сынишке, волшебные руки извлекали все эти мелодии, трогающие юную душу. Всё ушло. Ушло, но любопытство и восхищение, посаженными в благодатную почву семенами, взросли в его душе. Он грезил музыкой, все время наигрывал что-то, настукивал, насвистывал, украдкой поднимал крышку пианино и робко, словно боясь, что это дивное изобретение не примет его и отвергнет, больно ударив по пальцам, нажимал на клавиши и слушал растроенный, чуждый и непонятный слуху звук. Но это все лишь сильнее разгорало его интерес, ему хотелось, нет, ему надо было разгадать эту загадку. Загадку того, как приручить это чудо, как сделать так, чтобы оно было таким же покладистым и ласковым, каким оно было с его матерью. Он никогда не забудет тот миг, когда он вернулся из школы, а его давняя "загадка" играла как и прежде, так же чисто и волшебно. Он уже было подумал, что его маменька решила вернуться к прежнему увлечению, но все оказалось в разы лучше. Он! Он сам теперь будет играть! Сердце затрепещало, когда он смог осознать слова родителей. Они, как выяснилось, уже давно прознали про всю его любовь к музыке и решили отдать его в музыкальную школу. Это было великолепно! Но, увы, лишь было. Учёба давалась ему тяжело несмотря на все его желание и усердие. Которое, впрочем, часто пропадало. Обычная игра казалась ему скучной и нудной, но играть что-то сложнее он не мог, не хватало знаний и умений. Тупик. Бывали моменты, когда он хотел все бросить, но стоило ему взглянуть на фортепиано, на своего давнего друга и давнюю любовь, а стоило ему подумать, что он близок к разгадке этой "тайны" музыки! Ух! Работа шла с новой силой и усердием. Терман жил музыкой столько, сколько мог. Он вырос, окончил и музыкальную и обычную школу, а по настоянию отца ещё и техникум. Он знал и умел все. Он знал устройство фортепиано, он умел многое играть, инструмент был поддатлив в его руках, но чувствовал, что это не все, что есть большее, что есть то, что он ещё не познал. Но он познал то, что на зарплату пианиста тяжело прокормиться, что вынудило его пойти работать по профессии на хим.завод. Жизнь шла своим чередом. Он жил и лишь редкими моментами вспоминал свою любовь, садясь за старенький, еще мамин, инструмент. Однажды он сел как обычно, нажал одну из клавиш, но вместо привычного чистого звука послашалась какафония из непонятных звучаний, которые удивительно точно отразились в его душе. Тоска, безнадега и бесконечное, разрывающее душу одиночество. Терман долго сидел со своим давним другом. Он смог разгадать эту тайну, он стал таким же, как и его любовь. Одиноким, с тоской вспоминающий про былое счастье и хранящий музыку в своей душе. Растроенное пианино, что силится сыграть свою мелодию не смотря ни на что.