Моё наваждение

Моё наваждение. Моя тайная постыдная страсть. С каких пор всё зашло так далеко? С каких пор я искал твой взгляд? Когда та клокочущая злость и даже ярость превратилась в это? О-ро-чи-ма-ру. Чёрт! Иногда я тебя поистине ненавижу. А иногда... Даже знать не хочу что. С твоей бледной кожей, каскадом волос: чёрных, что кожа кажется ещё бледнее. С равнодушными холодными глазами. Ни капли чувств в них нет, лишь холодная насмешка. Этим взглядом ты смотришь на врагов. Так же глядишь на друзей, товарищей, гражданских. Всех. Меня всегда он бесил, этот твой взгляд. Как будто тебе плевать на всех людей вообще. (И чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что так и есть) Глухая стена, через которую не достучаться. Хэй, но я знаю как вывести тебя из этого состояния. И ты знаешь. И позволяешь мне это, Орочимару. Иногда ты настолько уходишь в себя, что перестаёшь поддерживать даже иллюзию человечности. Зарываешься с головой в свои исследования, и чем дальше, тем меньше в тебе от человека. В такие моменты мне кажется, что умирай я или Цу, ты даже не добьёшь из жалости. Тебе будет плевать. Ну разве что Цу, геном всё-таки. Как ты ещё не начал ставить опыты на своих? Кругом война, смерть и холод. Сплошная безысходность. А ты всё зарываешься в эти свои чёртовы подземелья, техники, опыты, исследования. И ни грамма сожаления. Тебя уже боятся не только враги, но и твои товарищи. А друзей у тебя нет, ну разве что я и Цу. Надеюсь, ты считаешь нас друзьями. Твои идеи пугают. Твои методы пугают не меньше. Орочи, тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко? Не знаю как я дошёл до этой идеи. Тебя никогда не интересовал секс. Глупые телодвижения глупых людей. Тебя вообще ничего человеческого не интересует. И, я реально думал, что придушу тебя. За твои идеи, что аморальны. За то, что причиняешь боль Цу. За то, как ты смотришь на товарищей, за то, как делишь людей на бесполезных и на объект для опытов. За то, как ты отказываешься от своей человечности. И я не знаю как всё обернулось таким образом. Ты был всё так же поглощен в свои исследования. Всё так же худ, будто вообще не вспоминаешь о том, что нужно есть. Честно, чем больше времени ты проводишь за своими идеями, тем истощённее выглядишь. Твои руки даже на вид были холодные как у змеи и таковые они и есть. Ты сам как твой чёртов призыв. Холодный и опасный. Чем дальше уходишь в свои исследования, тем меньше в тебе человеческого. Плевать тебе на всё, да, Орочи? Так что же заставляет тебя так стонать и насаживаться на мой член? Что, Орочи? Скалишь зубы. Я ведь знаю, что ты мне позволяешь делать это с тобой. Разве бы я смог, если бы ты не хотел? Почти ненавижу тебя. Настолько, что и не думаю сдерживаться. Твой равнодушный насмешливый взгляд бесит лишь сильнее, настолько разжигает ярость в моей груди, что хватаю тебя за волосы и оттягиваю так, что тебе приходится изгибаться больше, чем это вообще анатомически возможно. И резко толкаю обратно, что ты впечатываешься лбом в стол и наваливаюсь всем весом. Твои волосы всё ещё в моей руке и стоит мне разжать кулак, в нём будет хорошая такая прядь твоих длинных чёрных волос. Они мне тоже напоминают змей, как и ты сам. - Тебе ведь нравится, Орочи? - почти мурлычу тебе в затылок. Больше походит на рык. Не могу сдержаться и не оставить следы. Отметины пальцев на бедрах и талии, укусы и засосы. Назавтра будешь весь в них, Орочи: шея, руки, рёбра, следы ладоней, искусанные губы и, хах, неплохая такая шишка на лбу. Не говоря уже о выдранных волосах и том, что сидеть точно не сможешь. Пожалуй, пройдёмся завтра, погуляем. Или потренируемся. Так даже веселее. Ты никогда мне не отвечаешь. Только скалишься. Но твоё тело говорит за тебя. Да и я не особо хочу разговоров. Мне хватает того, как ты изворачиваешься словно змей и выскальзываешь из рук, чтобы в руках и остаться. Держать тебя так лишь удобнее. А тебя нужно не слабо приложить головой, чтобы ты лез лизаться, да, Орочи? Обычно мы до этого доходим намного позже, когда ты совсем теряешься в ощущениях и отдаёшься порыву. Не поверю, что полностью. Но взгляд у тебя столь шальной, что я почти готов в это поверить. На утро буду весь искусан и исцарапан. И синяков у меня будет немногим меньше. Оттягиваю твою копну волос и отпускаю, чтобы полюбоваться как они рассыпаются по твоим плечам. Засосы на твоей бледной коже выглядят особенно сексуально. И следы ладоней отпечатались на запястьях. Не был бы у меня такой стояк - встал бы от одного твоего вида. И ещё долго будет стоять от одних только воспоминаний. О тебе. Никогда тебя не понимал и похоже не пойму, но в твоих глазах вызов и что может быть проще? Взгляд абсолютно пьяный, почти чёрный от расширившихся зрачков, длинный язык скользит по губам и это ещё больше заводит. В следующий раз возьму тебя за волосы и поставлю на колени перед собой, и буду толкаться тебе прямо в глотку, пока ты полностью не опьянеешь от животной страсти, и не пустишь в ход язык. Обожаю видеть как ты облизываешь мой член. С твоим языком только это и делать. Даже не знаю, что мне нравится больше: брать тебя грубо, где боли больше, чем чувств (кроме жгучей ярости, она никогда нам не мешает) или, когда ты становишься столь покорен, что сам идёшь мне навстречу. И лезешь лизаться. Слюняво, но не только тебя это заводит. Казалось бы, можно целоваться часами, но ты неизменно перехватываешь инициативу. Это заводит не меньше. Наши отношения ненормальны. Да и нет никаких отношений. Я знаю тебя. Для тебя это как разрядка, такое своеобразное лекарство от безумия, что удерживает тебя на грани, за которой кончается человечность. И, наверное, это больше нужно мне. Потому, что для меня это чистое безумие. Ты моё безумие, Орочи. И назавтра ты снова станешь более человечен, будешь ругаться на меня и шипеть, отложишь ненадолго свои исследования и, может даже, на какое-то время, не будешь уходить в свои идеи с головой. На завтра мы снова будем друзьями. Встретимся с товарищами. И ты даже будешь нормален, насколько это вообще к тебе применимо. Тебя будут всё так же бояться, но хоть без ужаса, что ты наводишь, когда окунаешься в свои идеи. Я стану собой, тем, к кому ты привык, тем, кого видят во мне окружающие. Тем ещё балбесом и бабником, да? Наваждение схлынет и я снова буду бояться за тебя, когда тебя опять будет заносить. Да что там, иногда и бояться тебя. И снова пытаться тебя спасти от тебя самого. Я знаю как пробиться сквозь твой холод и это безумие со мной. Орочимару.