Кошелёк или Жизнь

      Бойся того, кто может скрываться в ночном лесу, путник. И это я сейчас отнюдь не про волков. Среди лесных обитателей есть некто более пугающий. Он или же они коварны, беспощадны и бесчестны. Жажда лёгкой наживы заставляет их выдвигаться на охоту, в отличие от волка, что охотится лишь из-за голода. Ты, должно быть, уже догадался, кого я имею в виду?       Вездесущие разбойники. Кто же ещё так выразительно хрустнул суком, наступив на него по неосторожности, и чей же силуэт ненароком промелькнул в чаще?       Но ни внезапные шорохи, ни окружающая темнота не пугали нашего закалённого на службе знакомого, что сейчас возвращался в казармы, окончив ночное патрулирование.       Дорога пролегала через лес, а у него при себе был только охотничий нож. Разве можно с таким оружием по достоинству встретить одичалых бандитов? Он старался об этом не думать, надеясь, что сегодня госпожа удача была на его стороне, и что он всё же сможет избежать этой неприятной встречи. В противном случае он не сдастся без боя и постарается дать подобающий отпор даже с тем, что есть у него на руках. Всё-таки гвардейская подготовка не оставляла сомнений.       Но, несмотря на всю его смелость, нехорошее предчувствие поселилось у него в груди. Оно мешало спокойно вздохнуть и заставляло озираться по сторонам в поисках опасности. И не зря: ведь в следующий момент где-то рядом пронёсся свист, заставляющий кровь стынуть в жилах. И свистела уж точно не сойка-пересмешница.       Гвардеец заметно напрягся в седле. Он не видел их, но знал об их присутствии. Сколько их может быть? Человек пять — шесть? Он оглянулся, но так и не обнаружил источник звука. Проклятье…       Вдалеке показались смутные очертания чьей-то одинокой фигуры. Незнакомец бесцеремонно вышел на середину дороги, преградив собою путь. Он встретил проезжающего надменной ухмылкой и задранным подбородком. Складывалось впечатление, что он знал гораздо больше, чем несчастный гвардеец, а оттого чувствовал себя королём положения, хотя на вид был вполне беззаботен. — Сэр, не подскажете дорогу заблудившемуся путнику? — раздался его скрипучий и сухой голос. Незнакомец поправил повязку на одном глазу и завёл обе руки за спину. — Если Вы ищите дорогу в город, Вам прямо, — тот кивком указал направление. — Очень любезно с Вашей стороны. Я благодарен, — одноглазый театрально отвесил лёгкий поклон, не сводя цепкого взгляда с проезжающего. На его губах по-прежнему сияла ухмылка.       Они оба приметили шевеление где-то в кустах поблизости, и каждый сделал свои выводы.       Незнакомец тронулся с места. Он стал неспешно обходить цель по периметру, будто бы ворон, кружащий над пока ещё живой добычей. — Не сочтите за грубость. Могу ли я поинтересоваться, что такой человек, как Вы, забыли в лесу в такое позднее время? Нынче на дорогах орудуют страшные душегубы. Не хотелось бы мне им попасться. Совсем не боитесь за свою жизнь? Или, может, у вас нет жены и детей? Подумайте о них, — с непонятной, но явной нотой некого ехидства вбросил одноглазый, продолжая вышагивать вокруг. Его губы скривились, и он тихо хмыкнул. — Не хочу показаться грубым, — гвардеец, в свою очередь, внимательно следил за человеком, кружащим вокруг коня. Кажется, даже он почувствовал напряжение, повисшее в воздухе (судя по тому, как суетливо переминался с ноги на ногу). — Будь у меня жена и дети, я бы никогда в жизни не стал служить в стрелецком полку. Так что, осмелюсь сказать, за свою безопасность я никак не беспокоюсь, — спокойно ответил наездник, поправляя поводья, лежащие в ладонях.       Неприятное предчувствие только усиливалось, а в очередной раз дёрнувшиеся кусты, что были замечены боковым зрением, подливали масла в огонь. Показалось… Лишь бы просто показалось. — Чего не могу сказать о Вас. Что Вы забыли в лесу, да ещё и ночью? Вы не похожи на путешественника. — Не похож на путешественника? — незнакомец вдруг остановился, дёрнул головой в сторону и как-то странно усмехнулся, а после продолжил движение. Теперь он стоял напротив, всё так же держа руки за спиной. — О-о, Вы на удивление правы. И что же в моей наружности меня выдаёт? — он решил, что пора заканчивать это представление. — Может, клинок у меня на поясе?       Послышался лязг лезвия, вытаскиваемого из ножен. Это послужило отличным сигналом для остальных. Началась суматоха.       Где-то вновь раздался режущий слух свист, звяканье ножей и всеобщее улюлюканье. Прячущаяся по кустам шайка наконец выскочила из укрытия.       Одна, вторая, третья. Зазубренные стрелы со свистом вонзились в плоть коня, и он в истошном ржании забил копытами оземь, намереваясь скинуть сидящего в седле. Солдат оказался на земле и тут же вскочил, с болью в сердце смотря на убегающее в противоположном направлении животное.       Всех разбойников и не сосчитать. Они держались отдалённо, кружили вокруг, отчего-то не решаясь подходить ближе. Однако и без этого было ясно: он в ловушке, и ему некуда бежать. Остаётся только принять бой. Рукоять ножа удобно легла в ладонь. Ноги, спружиненные в коленях, были заметно напряжены.       Его противник уже приготовился: рука в перчатке уверенно держала рукоять блеснувшего во мраке клинка, а на лице сиял предвкушающий оскал.Азарт — вот что приносят ему грабежи и разбои, помимо средств к дальнейшему существованию. Одноглазый усмехнулся: — Ну что, попляшем?       А после с рыком бросился вперёд. Он сделал выпад, размахнулся и ударил клинком наискось. Послышался лязг стали скрестившихся лезвий. Разбойник не остановился, он продолжил наносить удары один за другим, выбрасывая меч подобно острому жалу, намереваясь оттеснить противника. Но гвардеец не промах, и сколько бы тот не атаковал, он умело парировал, уклонялся и наступал, стараясь выбить чужое оружие из рук.       Его зелёные глаза глядели исподлобья. Кажется — в них промелькнула светлая мысль, способная решить исход этого боя.       Разбойник снова сделал выпад и снова выбросил острие вперёд, но противник продолжал отражать удары и стоять на месте, спружинив ноги, словно выжидая какой-то подходящий момент.       И тот наступил.       Гвардеец стремительно ушёл от удара: назад — и чуть в сторону. Его тяжелый кулак с размаху ударил по ведущей руке бандита, а нож, зажатый в другом кулаке, завершил, начатое, всё-таки вырвав из рук нападающего злосчастный клинок и отбросив его куда-то в траву.       Сквозь стиснутые зубы одноглазого вырвался сдавленный стон. Он тут же отпрянул, чтобы избежать острие чужого ножа, выброшенного в последующем нападении. Кинул красноречивый взгляд в толпу, стоящую где-то в отдалении, наблюдающую за битвой и, чуть что, готовую прийти на подмогу. Знак был распознан верно.       Теперь, справиться с гвардейцем в одиночку — это дело принципа.              И оно приняло интересный оборот.       Казалось бы, разбойник загнан в угол. Он безоружен, но не так прост, как хотелось бы.       Взгляд, на этот раз полный злости, буравил стоящего напротив воина всего несколько мгновений. Одноглазый вновь ухмыльнулся, завёл ладонь за спину, нащупал там рукоять знакомого кинжала, прикреплённого к спине на уровне поясницы, и рывком дёрнул его, быстро выставив перед собой.       Противник явно не был готов к такому. Он использовал коронный приём и теперь не знал, что ему предпринять.       Его смятение не осталось без внимания: — Кошелёк или жизнь? — насмешливо полюбопытствовал разбойник, оскалившись. — Кошелёк, — хрипло отозвался солдат, будто бы опомнясь. — Я буду готов воздать вам почести даже будучи мёртвым, если вы его найдёте. Припоминаете на лошади седельную сумку?       По-хорошему стоило бы готовиться к бою, но, может, ему всё же удастся перебросить внимание шайки на поиск желанного кошелька и спастись? Надежда умирает последней.       Выражение лица бандита резко переменилось. Удивление было не скрыть, но вскоре тёмные брови сдвинулись к переносице. Он так увлёкся схваткой, что мысли о наживе и вовсе вылетели из его головы. И почему никто из шайки не погнался за конём? Где его теперь искать?       Мужчина недолго размышлял, что ему сделать дальше. Без сомнений, солдата следовало прикончить. Свидетели им не нужны.       И он уж было с криком ринулся вперёд, замахиваясь кинжалом, дабы осуществить задуманное.       Но схватке не суждено было завершиться так, как предполагалось.       В это же время к гвардейцу подскочил один из шайки, решивший, что эту возню уже пора бы закончить.       Он оказался быстрее, и путник, сотрясённый хорошим ударом по затылку, упал без сознания прямо у ног одноглазого с заведённым за спину оружием.

***

      Жажда лёгкой наживы… и жизнь. Чья-то жизнь. Бесценная. Но для некоторых дешевле ускакавшего кошелька… Волк не знает вкуса денег и охотится только от голода. Сытые душегубы, к сожалению, беспощадны.