Аферы Властелина Камня

— Приветствую великую сёгун Райден! — Барбатос склоняется в поцелуе над рукой Эи, вызывая ее дикое смущение и смех у её сестры Макото. — П-приветствую, Владыка Барбатос! — Эи краснеет и прижимает руку к груди.  — Доброго дня, великая сёгун Райден, доброго дня, почтенная кагэмуся Райден. — Моракс кивает обеим сёстрам. Отличить их довольно легко: серьезную и легко смущающуюся Эи и жизнерадостную Макото. А если не знать характера — достаточно просто посмотреть на одежду — на Эи статусная темная форма, а Макото облачена в церемониальное светлое одеяние. Архонт Ветра явно решил вновь проявить своё сомнительное чувство юмора, таким образом подшутив.  — Доброго дня, госпожа Макото. Доброго дня, госпожа Эи. — вторит Сяо.  — Здравствуй, адепт! — произносит сёгун. — Барбатос, а ты никого не прихватил с собой кого-нибудь, такого же милого?  — Это вам, господа, везёт на милых помощников. В моём распоряжении только старина Андриус, который совершенно не желает слушать своего архонта. Ах, почему такому зануде, как Моракс достался Сяо, а мне — ворчливый волчара, который сидит в своём лесу, гоняя белок? Может, обменяемся?  — Ты получил то, чего заслуживаешь, — говорит Моракс. Макото смеётся и приобнимает обоих архонтов за плечи. — Что ж, рада вашему визиту! Это замечательный момент в быстротечной бренности, так давайте ему радоваться! Позвольте пригласить вас к столу! — говорит она весело. В комнате их встречает кицунэ Сайгу. Она приветлива и улыбчива, и уже разливает саке по мелким стопкам. Они усаживаются за низким столом. Традиционная кухня Иназумы изобилует морепродуктами, и Повелитель Камня опасливо косится на стол. Кажется, суши выглядят нормально. И вон те рисовые рулетики тоже с виду ничего. Ого, а тут не только саке, но и вино, и дынный нектар, и чего только ещё интересного не стоит! Пока он разглядывает тарелки, Макото перемигивается с Барбатосом, указывая ему на чашу, полную маринованных осминожьих щупальцев. Архонт ветра расплывается в ехидной улыбке. Сайгу — близкая подруга Эи, ведёт с ней беседу, в которую безуспешно пытается втянуть и Сяо.  — Будем сидеть в таком узком кругу? — вежливо осведомляется Барбатос, — Ты не звала больше никого?  — Откликнулись вы двое, — говорит Макото и фыркает, — Остальные проигнорировали. Я недовольна, могли бы и отложить разок свои важные архонтские дела. Не так часто мы с вами и видимся. Кстати, Моракс, я удивлена, что ты здесь. Вот кто-кто, а ты, наверное, самый занятой из архонтов за последние…  — Пять тысяч лет. Я всегда был самым занятым — сдержанно произносит Моракс.  — И самым занудным! — корчит рожу Барбатос.  — Я не занудный, я ответственный. В отличие от некоторых!  — Я удивлён, что ты вообще покинул своё скалистое гнездо, старая ящерица. Как же там твой драгоценный Ли Юэ без твоего пригляда?  — Я оставил Мархосиаса за главного. Да и адепты как-нибудь справятся пару деньков. Я же не бросаю их на тысячу лет.  — Ты на что это намекаешь? — поэт хватается за сердце, имитируя оскорбленную невинность.  — Даже не намекаю, а напрямую говорю…  — Ой, ну не надо, вы и так собачитесь все время, которое я вас знаю! — сёгун смотрит на них обоих с деланым беспокойством.  — Это потому что мы лучшие друзья! — торжественно говорит бард, а Моракс дёргает уголком рта. Это выглядит, как недовольство, но на самом деле он согласен. Барбатос действительно стал для него другом. Несмотря на их абсолютно разные характеры, возможности и взгляды, они, за годы жизни бок-о-бок как-то нормально сработались. За всю его долгую жизнь с ним рядом остались только его адепты и беспокойный архонт ветра, который нет-нет, а заглядывал к соседу. Они пили, решали проблемы, о чем-то договаривались, плели интриги, говорили о былом и настоящем, и иногда Барбатос подбивал его на какие-то сумасбродные вещи. Однажды они даже официально заключили контракт на ловлю кур. Моракс тогда лишился пары бутылок османтусового вина и доброго часа своего драгоценного времени, потраченного на вычесывание перьев из волос. Впрочем, он ни о чём не жалел. Вид Барбатоса, осыпанного перьями и пометом, бегающего за панически квохчущей несушкой, посреди курятника, в который они пробрались без ведома хозяев, о, да, он действительно ни о чём не жалеет! Пожалуй, Моракс и Барбатос действительно были друзьями.  — И что, даже Царица не навестит нас? — спрашивает архонт ветра. Сёгун с сожалением кивает. Странно, ведь Царица всегда в таких делах напоминала Мораксу Хеврию — такая же нежная, добросердечная и отзывчивая крио архонт обычно с вниманием относилась к посланиям и приглашениям. Тем не менее, Моракс держит мысли при себе и молча расправляется со своей порцией саке. Рис и правда хорошо идёт под закуску. Сёгун услужливо подкладывает ему на тарелку добавки.  — Не стоило, — говорит он вежливо и берёт ещё кусочек.  — Ещё как стоило, — так же вежливо отвечает она, наблюдая, как меняется его лицо, когда он распробовал. — У маринованных осьминогов незабываемая текстура, не правда ли? Беседа идёт своим чередом. Сяо уже не пытается отбиться от Сайгу и лишь чудом сохраняет спокойствие, когда она лукаво спрашивает его, целовался ли он. Эи разглядывает реплику глаза Бога, выпрошенную у архонта ветра. Сам поэт пространно разглагольствует на тему творения предметов обихода, хотя кроме парочки музыкальных инструментов обычно сам ничего не творил. Втягивают они в этот разговор и Чжун Ли, чтоб он непременно продемонстрировал, как нужно штамповать мору. Властелин камня показывает, но без подробностей — некоторые ушлые личности вполне могут подкинуть потом подлянку в виде деноминации, а разгребать ему. Сёгун умудряется влезать во всё разговоры сразу. Через приличное количество времени и алкоголя, Барбатос, самодовольно ухмыляясь, достает невесть откуда свою лиру.  — Итак, сейчас спою! — пояснил он и действительно запел. Поначалу поэтично-вычурная, песня довольно быстро переходит в какие-то почти частушки. Венти сатирически проходится по каждому в комнате, но больше всего, конечно, достаётся Чжун Ли. В конце бард ставит ногу на стол и кланяется. Девушки аплодируют, Сяо хмурится, а на голову Чжун Ли приземляется чаша с вином, которую неловкий архонт ветра случайно поддел носком туфли.  — Твоему выступлению поистине нет равных в мире. Но если ты ещё хоть раз, будучи в стельку пьяным, выльешь мне на голову вино, я очень разозлюсь. — молвил Моракс и вытер лицо платком. Сёгун Райден громко смеётся.  — С вами не соскучишься, конечно! Давайте прогуляемся, пока солнце не зашло. А потом посидим в саду. — предлагает она.  — Принести каруту? — спрашивает Сайгу.  — Да, было бы неплохо, потом поиграем, спасибо. Они неспешно прогуливаются по улицам Иназумы. Моракс недовольно отращивает рога, ненадолго прощаясь с привычным Чжун Ли. Все-таки, великая сёгун и её кагэмуся не могут показывать свою столицу рядовому туристу из Ли Юэ. А вот архонту сопредельного государства — очень даже. Венти ворчит, но тоже облачается в свои ленты и перья.  — Не холодно? — поднимает брови Сайгу.  — Душенька, чтоб замёрзнуть, мне нужно порций пятнадцать мороженого.  — Просто твоё одеяние, хм, довольно смелое, — поясняет Моракс.  — Не хочу слышать это от существа с голым торсом, мистер каменный член. Сяо цыкает, ту историю он очень хорошо помнит. Ему ещё досталось потом тогда за неуместное молчание. Эи краснеет.  — Реально каменный? — спрашивает она.  — Каменнее некуда, — невозмутимо заверяет её Барбатос. — Давайте, показывайте мне ваши павильончики. Саке из лепестков сакуры у вас ещё подают? Сто лет его не пробовал! Народ расступается перед тремя архонтами сразу. Иные за всю жизнь не увидят даже адепта, а тут целых три бога-покровителя. Они заглядывают во все приличные заведения. Потом натягивают какие-то максимально непривычные обличия (Моракс даже не обратил внимания, какие точно, но помнит, как Макото, обзаведшаяся двумя метрами роста и окладистой бородой, удивлённо трогала его за третьего примерно размера грудь), и отправляются уже в неприличные заведения. Там, в разных местах, они, кажется, раскокали посуду, сломали стол, вынесли дверь, украли солонку в виде манеки-неко, потому что она понравилась Сяо, и оставили катастрофическое количество денег. Манеки-неко гордо стояла на пледе, собственно, за неё они сейчас и сражались в каруту. Выигрывал, разумеется Чжун Ли, потому что Сайгу принесла набор для классической ута-каруты. То есть, карточки содержали стихи, а в литературе Чжун Ли не было равных. Он победил три раза подряд, пока Венти не возмутился, что с таким книжным червём невозможно играть. И Мораксу пришлось сменить Сяо на посту ведущего. Отнёсся он к этому философски, но мелко-мстительно иногда выбирал для чтения такие йомифуды, чтобы парные к ним торифуды находились от архонта ветра как можно дальше. Сыграли ещё два круга, пока совсем не стемнело и не выиграла Эи. От победы она пришла в неистовое расположение духа, отчего быстро утомилась, и Сайгу пришлось накормить её пирожками и увести спать. Сяо утащился за ними, минуты, когда бессонница отступала, он умел ценить и использовать по назначению: для здорового сна.  — Хорошо, что вы нашли время! — Макото довольно щурится. Барбатос, в полудреме свернувшийся у неё на коленях клубком, что-то согласно промычал.  — Я тоже рад. Спасибо за гостеприимство. Надеюсь, что мы ещё не раз так соберёмся. — Моракс улыбается, и они долго смотрят на загорающиеся в тёмном небе звезды. Сегодня один из тех немногих дней, когда архонты могут почувствовать себя людьми. Ведь заботиться о людях, не зная их радостей — невероятно тяжёлая работа.