Стащить украшение

      Незаметно короткий зимний день стал клониться к вечеру, и его голубая дымка, обволакивающая небоскребы и едва зажёгшиеся уличные фонари, озорной шепот кучкующейся детворы внизу за снежной крепостью, буйство пухлых снегирей на темном фоне стайки пихт — все это располагало куда больше к мечтам, чем к занятию мертвыми языками, изводившими Цюань Ичжэня весь последний год.       — Ичжэнь, у тебя мимика мертвого бурундука! — тихонько посмеиваясь над ним, Ветерок оперся о край подоконника и снова закурил сигару — занятие, к которому он пристрастился, еще когда брат проходил длительную реабилитацию после аварии. — Куда делось праздничное настроение? Инь Юя, что, ветром сдуло, едва тебя увидел?       Протянув раскрытую ладонь навстречу ветру, Цинсюань довольно зажмурился. Долгий снегопад наконец закончился, и морозный воздух приятно бодрил.       — Он всегда убегает… — обиженно засопел Ци Ин, угрюмо продолжая сверлить пышную елку, которую ранее со скрипом втащил сквозь слишком узкий для изумрудной красавицы проход.       — Но не накануне же Нового года! — теребя курчавую прядь, Ветерок быстро что-то наклацывал в телефоне. — Се Лянь и Хуа Чэн обещали привести его. И вообще! Как Новый год встретишь, так его и проведешь, — он ткнул в разбросанные бусинки, по неосторожности разорванные Ичженем. — Поэтому сегодня всё должно быть идеально, понимаешь? А у нас что? Полный кавардак!       Все пошло не по плану, начиная с затеи заказать новую елку: из-за метели и массовых покупок в преддверии праздника та приехала в последний момент.       Ичжэнь определённо переоценил собственные силы, уверовав, что способен затащить дерево в дом, так что в итоге пришлось просить милого соседа — несговорчивого львенка Ци Ина. Неудивительно, что, слово за словом, список гостей на новогоднюю вечеринку рос, как на дрожжах.       В итоге, заполучив-таки в комнату порядком облысевшую ель — а заодно устланный бусинами пол и дополнительных гостей, которых нечем кормить — Ши Цинсюань был бы рад схватиться за голову, но это бы ему сейчас вряд ли помогло.       События развивались с неизбежностью брошенного с горы снежного кома, внезапно превратившегося в лавину, от которой не сбежать.       Внизу хлопнула входная дверь, и Ши Цинсюань, вскинув руки в жесте вселенского отчаяния, поспешно выкинул тлеющий окурок в снег и захлопнул створки окна.       Ему следовало браться за дела.       Он вновь закружился вокруг дерева, примеряя серебристый и темно-синий дождик, попутно расспрашивая Ичжэня, что он думает о комбинации цветов.       Спустя пару минут военно-чеканным шагом в комнату, позвякивая пакетами, вошел Пэй Мин, и Ветерок, взмахнув красными лентами в воздухе, без особого энтузиазма протянул:       — Так это только ты… — но, поравнявшись с мужчиной, он тут же попытался исправиться. — То есть… ох! Это ты! Наш спаситель!       На ходу он тут же попытался заглянуть одним глазком в пакеты.       Сделав несколько осторожных шагов, Пэй Мин замер, обводя оценивающим взглядом помещение.       Подготовка шла полным ходом: окна переливались яркими огнями гирлянд, которые, казалось, подмигивали в такт музыке. Насыщенный сладкий аромат хвои в приятном полумраке теплой комнаты создавал уют.       — Хаа… Представь себе, — рассеяв момент волшебства, Пэй Мин хлопнул по выключателю и осветил должным образом комнату, а затем сгрузил часть покупок с украшениями на стол.       С удивлением поглядывая на проявившего поразительную усидчивость Ичжэня, нанизывающего золотистые бусины на леску, мужчина таки, уловив сигареты, обратился к Ветерку. — Опять куришь всякую дрянь?       — Да, собственно, какое твоё дело?       Пэй Мин на миг даже выпустил надрывно звякнувшие пакеты — и Ши Цинсюань, ахнув, тут же подхватил их и возмущенно уставился на хмурящегося мужчину.       Тот был весь какой-то взмыленный, будто пробежал не менее тридцати ли на своих двоих, и теперь стряхивал остатки снега с плеч.       — Что дает тебе право отчитывать меня?..       — Поговорим, когда Ли Вэнь привезет Ши Уду, — наблюдая за калейдоскопом эмоций при упоминании старшего брата, Пэй Мин хмыкнул разом растерявшему пыл Ши Цинсюаню и прошествовал на кухню.       Едва проснувшись утром тридцать первого декабря, Пэй Мин явно не ожидал, что мобильный будет разрывается не от звонков его новой пассии, а срочными призывами Сяо Ши и одним радостным оповещением от Ли Вэнь.       И вот, проклиная на все лады не поспевающую за прогнозом погоды снегоуборочную технику, он уже продирался сквозь сугробы, цепко зажав в зубах список покупок.       Припаркованная на главной площади машина давно осталась позади — впрочем, как и остатки сонливости.       Мерное течение дней, нарушаемое лишь редкими семейными праздниками раз в сто лет, в этот раз пришлось решительно отодвинуть на задний план.       Теперь, растирая ладони и вынимая коробки с ресторанной едой, он краем глаза следил за суетливым Ши Цинсюанем, водящим хороводы вокруг порывающихся куда-то Цюаня и Хэ Сюаня — последний пришёл одновременно с еще двумя курьерами.       Молодой актер, возглавивший почетную четверку и не так давно получивший титул «Хозяина Чёрных Вод» за игру в топовом фильме — сдержанно стоял у входа с большой коробкой, мыкаясь, словно хтоническая тень: с ног до головы в черном пальто, так что и не разберёшь, каков — лишь глаза видны между маской и козырьком.       Понемногу в дом стекались гости-друзья-помощники, дружно учинившие толкотню в холле.       Воздух наполнился смехом, тихим переругиванием, звуками взрывающихся хлопушек с улицы и музыкой. По дому разливались запахи горячего шоколада и мандаринок.       Му Цин с Фэн Синем кучковались у ёлки и, толкаясь локтями и споря, укладывали подарки.       Под цыканье Ветерка Хэ Сюань собранно и немного торжественно ставил рыбу на стол — так и напрашивался получить “Оскаром” по голове за манерность, но взгляд его всё же лучился спокойной радостью.       Лапша долголетия уже стояла рядом, дожидаясь своего часа.       Макушка Цюаня где-то вообще затерялась.       Пэй Мин, повертев головой и так и не выискав парня, перевел взгляд на часы.       Начало восьмого, почти все собрались.       Он наконец доделал клейкий рисовый пирог и вышел из кухни — как раз вовремя, потому что Ши Цинсюань стоял под дверью и явно ждал, когда мужчина закончит. Неловко мял в руках красную тишью — а из оберточной бумаги выглядывал поврежденный кончик ёлочной верхушки.       Едва завидев Пэй Мина, он потянул мужчину за рукав, завлекая обратно на кухню.        — Она безнадежно повреждена!       — Не самое плохое, что могло случится… ель украшена, — пожав плечами, хмыкнул Пэй Мин. — Посмотри, осталась ли старая в прошлогодних украшениях? И… когда уже приедут Се Лянь и Хуа Чэн?       — Нет… игрушек не осталось, — не отступался Ши Цинсюань, его голос опустился до бормотания. — Из-за переезда все затерялось… А! Хуа Чэн же написал, что по пути им попался каток, поэтому они с гэгэ немного припозднятся, — и, тут же немного воспряв, добавил, — но до полуночи они точно к нам успеют!       Чуть помолчав, Пэй Мин прошёлся взглядом по сумке с продуктами, в которую по забавной случайности бросил еще два украшения для макушки елки — и внезапно улыбнулся.       Звезда, снежинка или пика — видов наконечников множество, и ведь в каждом доме украшают по-своему… Он торчал перед витринами с новогодним декором дополнительные полчаса, пока младший брат Ши Уду не отвечал — разумеется, как было не проникнуться и не прихватить парочку дополнительных украшений?       Но Цинсюаню об этом знать было необязательно… по крайней мере, сейчас.       Ероша парню волосы — а заодно и безнадежно портя ему прическу, Пэй Мин расплылся в улыбке чеширского кота.       — Все будет. Позови ко мне Ичжэня.

༄ ༄ ༄

      Разогнувшись и вовремя отскочив от дверей, прежде чем те распахнутся, Ши Цинсюань, обмахнулся бумажным веером и во все глаза уставился на пулей вылетевшего Ци Ина.       — И впредь не смей говорить, что генерал Мин никогда не делал для тебя ничего хорошего!.. — выкрикнул Пэй Мин вслед Ичжэню, уже успевшему сбежать по усыпанной иголками лестнице. — И советы мои не прощёлкай клювом!..       — А! Подожди!.. — спустившись следом, Ши Цинсюань открыл… Попытался открыть входную дверь настежь. В итоге, чертыхнувшись, выглянул из-за порога, причитая вдогонку. — Красной! Верхушка должна быть красной!..       Проводя взглядом быстро удаляющуюся фигуру Ичжэня, Ши Цинсюань заодно ещё и осмотрел двор: вокруг намело целые сугробы снега, причем местами он уже превратился в лед, сковав всё стальными объятиями.       Затем он оглянулся на светящегося довольством Пэй Мина.       — Честно… даже теряюсь в догадках, чья идея звучит хуже: «самовывоз», а, точнее, заказ бедного студента с кучей подработок на Новый год в качестве Деда Мороза или…       — Так дела пойдут быстрее, — отдав пирог нянь гао, который зачем-то вытащил на мороз, провожая Ичжэня, Пэй Мин скрестил руки на груди и насмешливо пробормотал, — зато у кое-кого будет шанс одолжить у Инь Юя лопату для расчистки снега…       Оглядев объем предстоящей работы, Ветерок покачал головой.       — Скорее, сам подарю электролопату, и тогда уже стану одалживать.       Нырнув с Пэй Мином обратно в теплый дом, он наконец захлопнул дверь.

༄ ༄ ༄

      Огненным маревом лучи заходящего солнца опаляли два изящных силуэта, отбрасывая на искрящийся лед танцующие тени.       Снова броски, параллельное скольжение на одной ноге в идеальной ласточке — и снова страховки.       Они проносились по льду на бешеной скорости, продолжая наращивать темп.       Две пары серебряных и черных коньков безупречно скользили, то высекая мириады колючих брызг, то безмолвно глиссируя над поверхностью льда.       Разомкнув ладони, Се Лянь сделал круг по катку, и, разогнавшись, раскинул руки в стороны и взмыл в воздух — а затем, едва приземлившись, закрутился волчком на одном коньке.       Первый, второй, третий… седьмой пируэт… кружение постепенно замедлялось.       Се Лянь заскользил в обратном направлении, спеша к Хуа Чэну.       — Ах, Сань Лан, мы опаздываем! — но звук его голоса утонул в оглушительном колокольном звоне, знаменующем приближение полуночи еще на один час.       Впрочем, это был бы не Се Лянь, если бы под конец он не поскользнулся по пути и едва не упал.       К счастью, Хуа Чэну в последний момент удалось его подхватить.       Сбившееся дыхание Се Ляня защекотало парню шею. Из-под кроликовой ушанки выбились волосы, лицо разрумянилось от холода.       Сам он напоминал торопливого кролика — того самого из зазеркалья — по чудесному совпадению оставившего свой след и едва вновь не нырнувшего в… распластавшегося на ледяном катке.       В один момент глаза Хуа Чэна хитро прищурились. Обнажив остриё клычка, он подёргал за беспорядочно болтающееся ухо меховой шапки и лукаво спросил.       — Ну, давай тогда…Покатаемся ещё? — легонько прикусив пылающую мочку и отпуская мягкий мех под тихий писк Се Ляня, он на миг замер.       А затем изгиб его губ опалил трепетный поцелуй, за которым последовал тихий вздох:       — …Покатаемся.       Крепко придерживая за талию Се Ляня, Хуа Чэн вновь непринужденно заскользил по льду, заворожено глядя на любимого.       Казалось, стоит ему отвлечься, и тот без труда оторвется от гладкой поверхности и взлетит вверх. Лучи солнца мягкими полосами подсвечивали его кожу, и сам он весь от этого как будто светился божественным сиянием.       Хотя, может быть, Хуа Чэну просто вскружила голову любовь: он сам чувствовал себя грезой бабочки, уснувшей от легкого дыхания осеннего тепла на нежном бутоне.       Се Лянь чуть наклонился, и пара, замедлившись, двинулась по льду под звуки протяжной мелодии andante.       Наполненная нежностью, сладкая, словно душистый мед, улыбка тронула губы Хуа Чэна.       Никто из них не решался прервать волшебный момент единения, ведь так прекрасно было неторопливо выписывать фигуры под мерцающими серебристым светом бабочками, мягко растирая подушечками пальцев покрасневшую кожу ладоней.       Между тем, мобильный Се Ляня продолжал названивать среди вещей в камере хранения, и яркие отсветы экрана виднелись даже сквозь щели бокса, подмигивая в такт задорной мелодии «Deck The Halls» — но ни Хуа Чэну, ни Се Ляню не было дела ни до мелодии на звонке, ни до звонивших.

༄ ༄ ༄

      Витрины магазинов пестрили новогодними украшениями и яркими огнями гирлянд. Из динамиков ларьков доносился мягкий баритон Синатры. «Let it snow! Let it snow! Let it snow!» — зимнее волшебное заклинание, порадовавшее в этом году обильным снегом приветливых продавцов согревающих напитков.       Но не Инь Юя.       Опираясь на бортик лотка и допивая глинтвейн, он скептически осматривал каток, пока другая смена тренеров инструктировала посетителей и следила, чтобы никто не упал. Вскоре ледовая площадка должна была закрываться — но желающих ни на каплю не убавилось. Казалось те множились подобно снежным хлопьям в этом году.       С каждым вздохом изо рта шёл пар, формируя бледные туманности.       Темноволосый парень потерянным взглядом продолжал скользить по прохожим, растягивая время — а затем, выбросив бумажный стаканчик со звездчатым анисом на дне, вернулся к работе.       Шнуруя коньки, он рассеянно размышлял, стоит ли ему идти на новогоднюю вечеринку, куда его так активно зазывал Се Лянь — и тут же машинально качал головой, отметая эту идею.       Какая глупость!       Он вышел на каток.       Тренера и ассистенты в этот вечер ненавязчиво старались отвести в другую сторону любопытствующих от Се Ляня и Хуа Чэна.       Но разве могли они противостоять мчащему на всех парах Ичжэню, даже если бы взяли парочку в плотное кольцо?       — ШИСЮН!       Инь Юя чуть инфаркт не хватил.       Выронив бейджик из руки и подпрыгнув на месте, он пораженно уставился на Ичжэня, который выбежал на каток без…       Без коньков!       Как его вообще пустили?       Пока Инь Юй судорожно осмысливал происходящее, Ци Ин, отчаянно напоминая беспомощного щенка, пытался добраться к нему, то и дело поскальзываясь.       Встретившись со сложным взглядом проезжающего мимо работника, кивнувшим в сторону Ичжэня, Инь Юю ничего другого не оставалось, кроме как…       — Осторожней… Держись за меня и постарайся принять устойчивое положение… — наставляя неумеху, Инь Юй едва держался, дабы не отдернуть ладонь.       Впрочем, не то, чтобы ему это как-то удалось — Ци Ин ее сжал словно тисками. Как-то даже слишком сильно, до неприятного онемения.       С Инь Юя было достаточно щенячьих глаз шиди — вестись на них всегда было плохой затеей.       — …или мы уйдем отсюда оба на четвереньках.       — Шисюн, вы идете на вечеринку?       — Нет.       Отказав без колебаний, Инь Юй получил в ответ еле слышный скулеж. Если бы у Ичжэня были собачьи ушки, они бы непременно грустно прижались к затылку.       Инь Юй, разумеется, знал, что их отношения с Ичжэнеи слишком запутанные. С самого начала ему было некомфортно от этого вездесущего раздражающего своей неуёмной энергией пацана — и ведь всякий раз он не мог положить конец их общению.       Ичжэнь воспринимал его вежливую немногословность как надежду на что-то большее, и с каждым разом всё становилось лишь хуже.       Инь Юй напоминал себе прошлогоднего снеговика, которого Ичжэнь упорно пытался зачем-то протащить в тёплую весну, не понимая, что жар его ладоней не согревает снег, а разрушает — в конце концов им обоим останутся лишь растаявшие надежды.       — Мне еще нужно разобрать инвентарь, — Инь Юй не сильно удивился, когда Ичжэнь пошёл за ним хвостиком, так что решил рассказать о планах в надежде, что тот уйдет.       С облегчением оставив Ичжэня у служебного помещения, он наконец скрылся в спасительной комнате, бросив через плечо:       — С наступающим.       Не будет же Ци Ин ждать до самого закрытия в минусовую температуру?..

༄ ༄ ༄

      — Нет!       Еще никогда Инь Юй так не ошибался…       Все произошло как в замедленной съемке. Стоило ему ступить шаг за территорию «Ледяной Мечты» с Хуа Чэном и Се Лянем, как Ци Ин не теряя времени подхватил его под колени и помчался прямо по неизвестному курсу.       — И-ичжэнь! Отпусти меня немедленно! — От медовой улыбки мороз шел по коже. Сердце гулко застучало от страха… и желания крепче ухватиться за шею, зарываясь в эти мягкие кудри.       Громко втянув воздух носом, Инь Юй почувствовал, как волосы по всему телу встали дыбом от обжигающего уши шепота.       Аккуратно неся и незаметно прижимая к себе ближе Инь Юя, Ичжэнь мягко уговаривал то краснеющего, то бледнеющего шисюна. Казалось тот был для Ци Ина всего лишь молочным котом — с такой легкостью тот передвигался.       Сзади следом за ними шли Хуа Чэн с краснеющим Се Лянем, пытающимся не то закрыть лицо ладонями, лишь бы не видеть происходящую неловкость, не то убрать с глаз поднятые ветром волосы.       Сразу после выхода за главную площадь, дорога пошла под уклон и размашистым серпантином поползла по каменистому еловому склону, поднимаясь к залитому светом множества китайских фонариков двору.       Оттуда уже видно было, как активно им машет Ши Цинсюань, заодно болтая в воздухе расслабленной рукой стоящего рядом Хэ Сюаня. Следом раздался хлопок от взрыва фейерверков и в потемневшем небе рассыпались разноцветные огоньки.       Вместе с огромными белыми хлопьями они устилали дорогу.       Кто-то выбросил из соседнего окна очень высокого дома настенный календарь, и страницы его летели, кружась подобно причудливым снежинкам прожитых дней.       Громкие взрывы смеха и музыки наполнили улицу.       Сбежавший вниз Ши Цинсюань подхватил под локоть Се Ляня и Хэ Сюаня, возглавляя процессию… И они шли, пока чернеющие цифры пролетевших дней устилали улицу.       Пробила полночь.