Не стоит волноваться

      Вечер у камина становится ещё жарче, если рядом близкий троодон. Раньше Гилберт не понимал, в чем прелесть сидеть в кресле и просто молчать, наслаждаясь тишиной. Но вот его дядя сидит на соседнем кресле и каждый вечер наполнялся особенным для них смыслом. Он меланхолично щурился, смотря на огонь. Как же хорошо и спокойно. — Гилберт, скажи, я... мешаю тебе, когда рядом твои друзья?       Подростка словно из мирного уюта окунули в ванную с холодной водой и бросили в жаркую пустыню. Он несколько испуганно посмотрел на своего дядю, из-за чего тот повесил ещё ниже голову. Сонни весь сжался в кресле. Он уже жалел об высказанном вопросе. Но этот вопрос почти месяц его мучил, а тут появилась хоть какая-то возможность. Опять он сглупил. Что же, что-то же не должно меняться. Он всё портит. Портит то, что ценно. Очень плохой троодон, плохой! Сонни сделал вид, будто он что-то забыл и это что-то нужно срочно найти. Желательно не здесь и вообще не в этом доме, скорее за его пределами.       Гилберт сразу же понял, что тот снова хочет сбежать (как всегда думает, что он всем мешает), и упрямо схватил его за руку. — Не убегай снова, дядя. Что ты имел ввиду, когда задавал этот вопрос? Не лги только.       Сонни робко прошептал, отводя от племяника взгляд: — Я же вижу взгляды твоих друзей, когда я подхожу к тебе. Тот милый тираннозавр... я не хотел подслушивать ваш разговор, честно, но я случайно... он считает, что я не самый лучший дядя, раз меня не было в твоей жизни десять лет. И я... я даже не могу возразить на это. Я пытаюсь исправиться, но... хах, это бесполезно. Я нехороший дядя. Может, зря я вообще вернулся.       Гилберт поджал губы. Снова, снова это повторяется. Самобичевания. Снова винит себя во всех грехах. Надоело до чёртиков. Он непроизвольно сжал руку дяди сильнее, так что тот невольно зашипел. — Ты хороший троодон. Я не стал бы тебя искать тогда, если бы не крохи воспоминаний о тебе. Если ты решишь уйти, я всё равно тебя найду. Я же люблю тебя, дядя.