Мы будем жить

У молодости по крайней мере хватает ума жить мгновеньем. Ричард Олдингтон Римус Люпин В первые дни октября погода испортилась. Небо затянуло темными лохматыми тучами, постоянно накрапывал мелкий дождик, а лужи в школьном дворе грозились превратиться в настоящие озера. Римус быстрым шагом шел от теплиц, время от времени смахивая с волос капли, норовящие заползти за шиворот. Позади него Джеймс и Сириус в два голоса ругали Хвоста, который перевернул ящик с землей, а профессор Стебель разозлилась и назначила отработку всем четверым. На самом деле, Бродяга и Сохатый хохотали с самого начала занятия, применили к зубастой герани чары моментального роста и сунули цветок Снейпу в лицо. Но терпение мадам Стебель кончилось именно на этом несчастном ящике. Люпин иногда поражался, как Сириус и Джеймс умудрялись быть такими беспечными во всем. Серьезности с первого курса у них не прибавилось ни на грамм. Зато обогатился арсенал заклинаний, которые могли наверно принести огромную пользу, если бы их направили в доброе русло. В последнее время Джеймс и Сириус просто раздувались от гордости. Им удалось оживить карту. Нарисовали они её уже давно, но вот чары Персонификации не удавались. Но Блэк какими-то правдами и неправдами выпросил у Флитвика древний фолиант. Втроем они целую неделю корпели над ним, разбирая запутанные формулы. Ровно через семь дней карта ожила, и Джеймс с Сириусом в ту же ночь ушли её испытывать. Бродяга вернулся рано — мрачный и как будто недовольный. Хотя карта работала безупречно.Римус спросил о Джеймсе, а Сириус зло буркнул: «Я Поттеру не охрана». Бухнувшись на постель, Бродяга продолжал изучать карту, то хмурясь, то улыбаясь. Римус, занятый домашней работой, не стал вникать в переменчивое настроение друга, зная по опыту, что лучший выход это вообще не трогать Блэка. Сохатый вернулся только в полночь. И никогда прежде Люпин не видел у него такого лица. Как будто все мечты каким-то неожиданным и чудесным образом осуществились. Поттер, сияя как зажженная рождественская ель, уселся на подоконник и заворожено уставился на усыпанное звездами небо. А Римус покосился на луну, которая через пару дней должна была стать полной. Мышцы рефлекторно сжались. Если бы он мог попросить луну немного подождать... - Сохатый, тебя вейла поцеловала? – спросил Питер и тут же испуганно вытаращил глаза, видно, посчитав свой вопрос неуместным. - Лучше, - ответил вместо него Блэк. – Господин Сохатый был на свидании с Мисс Недотрогой и, судя по его физиономии, ночка удалась… - ухмыльнулся Сириус. - А что там было? – Питер весь превратился в слух и даже приподнялся над подушкой, чтобы лучше видеть всех. - Ооо… - насмешливо протянул Сириус. - В некоторых аспектах твоего образования слишком много пробелов, Хвост. Тебе рассказать, что девушка и парень могут делать вдвоем? –Если я на вас не смотрю, это ещё не значит, что я вас не слышу, - подал голос Джеймс. Он спрыгнул с подоконника, а уголки его губ дрожали в едва сдерживаемой улыбке. - Как твои лучшие друзья, мы требуем подробностей, - Сириус лениво потянулся. – Ну, что у вас было? - Ничего, - спокойно ответил Джеймс. - Ничего?! - недоверчиво воскликнул Сириус. - Вы были вместе столько времени и ничего? Да, не только у Хвоста проблемы… Сохатый, ты меня беспокоишь. Римус уже хотел сказать, чтобы Бродяга от Поттера отвязался, но Джеймс был слишком счастлив, чтобы молчать, и поэтому, продолжая сиять, стал рассказывать. - Мы прогулялись по замку. Оказывается, Лили во многих коридорах ни разу не была, да и после отбоя обычно не задерживается. Правила нарушила, - глаза Джеймса весело блеснули. - А потом мы поднялись на крышу, через тот люк в Астрономической башне, помните? И было такое небо... - вдруг сентиментально и совсем не по-поттеровски улыбнулся Сохатый. - А звезды падали. Лили говорила, что нужно обязательно загадывать желание, а я тоже что-то говорил... У Лили такие руки мягкие, только мерзли постоянно... - И? – при упоминании о руках Сириус несколько оживился, но потом ещё раз оценив пришибленный вид Джеймса, возмутился. - Вы гуляли вдвоем, ты показал ей наш тайный, абсолютно, между прочим, секретный ход, вы пялились на небо, все так романтично, что меня сейчас стошнит.... Ты её даже не поцеловал? Ни разу? - Она была такой... Такой... - Джеймс активно жестикулировал, но потом махнул рукой. - Не знаю. Я никак не мог решиться... - Дебил, - Сириус упал лицом в подушку. Но Сохатый, кажется, не слышал. Он снова уселся на подоконник и мечтательно вздохнул. Римус усмехнулся. Джеймса вообще сейчас не интересовало ничего — мысленно он все ещё был на крыше. «Джеймс - счастливчик», - он вспомнил слова, сказанные несколько дней назад Сириусу. Нет, Римус не завидовал. Он был искренне рад, что наконец-то Джим и Лили смогли договориться. Для Люпина такие звездные ночи перестали существовать в тот момент, когда на шее сошлись клыки оборотня. И хотя друзья в один голос утверждали, что это ничего не значит, и что любая девушка будет счастлива, если он обратит на неё внимание, но Римус не собирался менять своего мнения. Он и так уже был благодарен судьбе за то, что родители тогда от него не отказались, что Дамблдор принес ему письмо в Хогвартс, а здесь появились друзья, такие, о которых можно только мечтать. Друзья... Сириус. Веселый, часто чересчур наглый, иногда несправедливо жестокий, всегда уверенный в себе. Бесконечно преданный своим идеалам, ненавидящий слабость, любимец девушек и душа любой компании. Джеймс. Абсолютно бесшабашный, любитель задирать нос, открытый и искренний, обожающий внимание, вечный везунчик, которому удается абсолютно все. Такой ранимый, но такой сильный одновременно. Непревзойденный ловец Гриффиндора. Питер. Милый, добрый, тихий. «Малыш Питер», - усмехался Джеймс. Всегда готовый услужить и помочь каждому. Надо сказать, что Сириус и Джеймс всегда ловко этим пользовались. Особенно Сохатый, которым Питер восхищался. Именно они смогли удержать свет в душе мальчика-оборотня и не позволили злобе вырваться наружу. Люпин знал: подобные ему рано или поздно срываются, задыхаясь от несправедливости мира, не найдя понимая и поддержки. И Люпин отчаянно боялся, что однажды волчья сущность возьмет верх. Но шло время, Джеймс улыбался, Сириус затыкал уши, когда Римус заводил подобные разговоры, Питер ободряюще хлопал по плечу. И все отступало, согретое в лучах дружбы. - Лунатик, тут такое дело к тебе... Очень важное. Нужна помощь, - Сириус по-собачьи отряхнулся и сел к огню, подсушивая одежду. – Только пообещай, что не загрызешь меня, не дожидаясь полнолуния. Римус притворно строго посмотрел на Блэка. - Что за дело? - подозрительно спросил он. - Скоро Хогсмид. И я пригласил Меган пойти со мной. - А я здесь причем? - удивился Люпин. - Ну, ты дослушай сначала, потом будешь возмущаться,- Сириус нетерпеливо стукнул кулаком по подлокотнику. – У неё есть подруга, которую нельзя оставлять в выходные одну... Римус моментально понял, куда клонит Блэк. - Нет, даже не надейся, попроси кого-нибудь другого! - категорично отказался Римус. - Кого? Этого? – он указал на Джеймса, который увидев взметнувшиеся рыжие волосы тут же исчез из поля зрения. – Или этого? – он ткнул пальцем в Питера, и Хвост размазал шоколадную лягушку по губам. – Лунатик, ты же мой друг! А подружка у неё ничего вроде... К тому же из Когтеврана, наверняка умная, обсудите третий закон Голпалотта... Лунатик, Меган закатит скандал, я обещал найти кого-нибудь... - Вот теперь и выкручивайся, - Люпин вовсе не собирался так просто сдаваться. - А если она меня бросит, и я умру с разбитыми сердцем? Тебя же совесть замучает! Учти, я стану приведением и буду являться к тебе днем и ночью, днем и ночью, - пообещал Сириус и умоляюще сложил ладони. – Лунатик… - Бродяга, вечно ты меня во что-то втягиваешь… - безнадежно вздохнул Люпин. - Значит, ты согласен, дружище, ты самый… - Я ещё ничего не сказал! - Я куплю тебе огневиски, сливочное пиво или любые книжки. Или целую библиотеку! –Думаешь, я на это поведусь?! - возмутился Люпин. Однако Сириус прекрасно видел, что он совсем не злится. - Это только эти выходные... –Ладно! Один раз! И учти, это будет дружеская встреча, так что никаких кафе в розовых тонах и всего-прочего, - предупредил Люпин. Уговаривать Блэк всегда умел. В этом его опережал разве что Джеймс, у которого делался такой несчастный вид, если ему в чем-то отказывали — смотреть больно. - «Три метлы», - закивал Сириус. - Я за все плачу. Вот ты меня всегда выручаешь, не то что некоторые, - он вновь демонстративно указал сначала на Джеймса, который что-то втолковывал Эванс, и на Питера, все ещё перемазанного шоколадом. Люпин кивнул, но его грызло странное предчувствие: он ещё успеет пожалеть о своем согласии.