Мы будем жить

Самое прекрасное в жизни — бред, и самый прекрасный бред — влюбленность. Евгений Замятин

В теплицах было жарко. От влажной земли шел пар, волшебные огурцы подхватили какую-то заразу и сейчас распространяли отвратительных тухлый запах. Когтевранцы и гриффиндорцы торопились обрезать больные побеги и поскорее покинуть душное помещение. Мадам Спраут возилась с удобрениями, иногда поглядывала на самых шумных студентов, но на этой паре ей можно было расслабиться и не переживать, что семикурсники вцепятся друг дружке в глотки. Среди когтевранцев хватало не только чистокровок, но и тех, кто поддерживал Темного Лорда. Но не зря ученики этого факультета славились своим умом! Пока Слизерин и Гриффиндор выясняли отношения, спорили и ругались, когтевранцы благоразумно помалкивали не поддерживая ни тех, ни других. В школе вновь ужесточили правила. Учителя и мракоборцы теперь дежурили в коридорах круглосуточно, деканы проверяли гостиные, конфисковали у студентов все подозрительные предметы и журналы, проверяли специальные заклинаниями посылки, но, не смотря на все меры предосторожности, школу постоянно сотрясали скандалы. Например, неделю назад шестикурсники Слизерина сцепились с гриффиндорскими пятикурсниками и, пусть МакГонагалл появилась уже через пять минут, три человека успели получить серьезные повреждения и сейчас отлеживались в больничном крыле. А прошлой ночью Регулуса Блэка поймали при попытке проникнуть в лабораторию Слизнорта. Но Римус Люпин этим утром не думал ни о дуэлях, ни о ядах, которые собирался украсть братец Бродяги, и даже Тот-Кого-Нельзя-Называть существовал лишь на страницах газет. Он смотрел на девичий профиль, на румяные губы, на синюю жилку, бьющуюся на шее под белой кожей… Смотрел и улыбался, борясь с искушением погладить ее по щеке или поцеловать. Римус потянулся к растению, которое Эмма пересаживала в другой горшок, коснулся горячих пальцев девушки и быстро их пожал. Она улыбнулась. - В субботу Хогсмид, - карие глаза прищурились. – Говорят, что весенние ярмарки уже работают… - она вытерла перепачканные землей руки о передник, продолжая лукаво поглядывать на Римуса. Люпин наизусть помнил все числа в лунном календаре, висящем над его постелью, поэтому тут же отвернулся. В груди неприятно похолодело. Как можно спокойнее Люпин ответил: - Извини, но в субботу я не могу. Она повела плечом, искорки в глазах потухли, но Эмма еще улыбалась. - Хорошо, если не можешь пойти в Хогсмид, то вечером… Не дав ей договорить, Римус перебил девушку. - Совсем не могу. Я… - он замялся. – Занят. У меня уже были планы и…эээ… извини еще раз, но… Она обиженно надулась. - Планы? Без меня? И какие же, позволь узнать? Римус был вынужден лгать людям с раннего детства. Наверное, именно поэтому ненавидел ложь. Скрывая правду о том, кто он, во всем остальном Римус старался не делать секретов, прослыв человеком исключительно честным. Видимо, именно поэтому Дамблдор вручил Люпину значок старосты. Первое время Римуса мучила совесть – директор так ему доверят, а он не только нарушает школьные правила, но и подвергает риску жизни своих друзей. Когда же Люпин заикнулся об этом при парнях, те только рассмеялись, Сириус от переизбытка чувств превратился в собаку, шутливо цапнул Люпина за лодыжку и потом еще долго фыркал. - Секрет? – продолжала давить она, а потом нахмурила брови. – Ладно. Я все поняла, - схватив свои ножницы, пакет с землей и горшок, Эмма решительно направилась к девушкам-когтевранкам, которые уже почти полчаса хихикали и косились на Сириуса, вместо того, чтобы обрезать больные побеги. После урока Римус хотел было подойти к девушке, но та, схватив сумку, почти выбежала на улицу, на ходу наматывая шарф на шею. Вздохнув, Римус сунул в карман перо, забытое Уэйн, и в самом отвратительном расположении духа поспешил на Зелья, совмещенные в этот раз со слизеринцами. Затем, пообедав, он снова не успел поговорить с Эммой, потому что МакГонагал еще месяц назад составила график консультаций по своему предмету, разделив студентов на тройки, чтобы иметь возможность позаниматься с каждым индивидуально. Римус усердно заполнял пробелы, Сохатый, отправляясь к МакГонагалл, громко жаловался на жизнь и сетовал, что несправедливо заставлять анимага отрабатывать дурацкие наипростейшие заклинания, убеждал декана, что он все умеет и знает, но МакГонагалл была непреклонна, строга и полна желания работать. Обычно Римус удостаивался скупой похвалы, но сегодня Кошка разнесла в пух и прах последнее эссе, над которым Люпин работал три вечера, затем продемонстрировала пару заклинаний, - Римус был готов поспорить, что никогда в жизни не сможет их повторить, - и отчитала Люпина за недостаточное прилежание. Поэтому, когда уставший и злой Люпин притащился на факультатив Флитвика, он был близок к тому, чтобы запустить в кого-нибудь Авадой. И тут же увидел главного претендента. У двери, отделившись от остальных когтевранцев, хихикала парочка. Кудрявый долговязый парень, который вечно умничал на Чарах и ходил в любимчиках у преподавателя Рун, рассказывал Эмме о своем крутом отце, купившем половину всей каминной сети Англии, бросался заумными фразочками, рассуждал о политике Министерства в области поддержания Статуса Магической Секретности… Эмма слушала молча, но заинтересованно, иногда улыбалась и постоянно поправляла волосы. В сердцах Люпин грохнул тяжеленную сумку с учебниками на пол. Джеймс, втолковывающий Питеру какую-то формулу, обернулся, оценил ситуацию и усмехнулся. Кивнул на когтевранку и с живым любопытством спросил: - Ну, и в чем ты согрешил? Погруженный в свои мысли, Люпин отмахнулся. Но Поттер не собирался отставать. - Да ладно, не парься, он же на стриженого барана смахивает, - Джеймс даже не потрудился понизить голос, и на него недовольно покосилась Лили, а Питер хихикнул. - К тому же его зовут Гарфилд. Так звали кота нашей соседки. Отстой. Люпин безрадостно усмехнулся. - А еще этот кот вечно гадил… - болтал Джеймс. Шкодливый кот Римуса интересовал мало, поэтому он перебил Поттера. - Она спросила про субботу, - тихо пробормотал Люпин. Оборвав свой рассказ на полуслове, Джеймс стал серьезнее, но потом поморщился. - Лунатик, ты чего? Не мог что-нибудь придумать? У тебя ведь могла воспалиться эта… ммм… левая пятка. Или вдруг произошло обострение гастрита. Еще ты можешь чем-нибудь отравиться, например, шоколадной лягушкой, ты же их постоянно жуешь, вот и попалась тебе не очень хорошая… Сходи к мадам Помфри, она даже самого здорового на свете человека найдет за что в Больничное Крыло сослать… А может, тебе нужно срочно куда-то уехать? А? – Поттер радостно улыбнулся. – Могу еще вариантов подкинуть. Не успел Люпин открыть рот, как Джеймс, глубоко вздохнув, схватил его за мантию на спине и потащил к Эмме. Люпин попытался было протестовать, но Поттер как будто этого даже не замечал. Отодвинув локтем обалдевшего от такой наглости когтевранца, Поттер широко улыбнулся Эмме, самым беспардонным образом забросил руку ей на плечо, подтолкнул к Римусу и тут же начал тараторить. - Привет! Слушай, я тут случайно узнал, что вы поругались, вернее, немного не поняли друг друга, - поправился Джеймс, одной фразой сводя всю ссору к легкой недомолвке. – Так вот, ты не сердить на Лун… на Римуса, сердись на меня. Потому что во всем виноват я один. Просто на днях грядет грандиозное событие, и Римус обещал помочь мне его подготовить. Именно этим он будет занят в субботу. Дел вот такая куча, - развел Поттер руками. - Просто я просил Люпина никому об этом не рассказывать. Потому что это для всех тайна, - Джеймс смотрел на Уэйн такими честными-пречестными глазами, что добрые десять секунд Римус силился вспомнить, что же он должен сделать для Сохатого, пока не сообразил, что Джеймс врет. Ловко и умело. Поттер взлохматил волосы, набрасывая на лицо трогательное полудетское выражение. Эмма поверила. - Что же ты, Римус, - с легким укором обратилась к нему Уэйн. – Мог ведь все объяснить… - она взяла Люпина за руку. Растерянный Римус радостно улыбался, поражаясь, как легко Джеймс все решил. - А что за скрытность? Снова влез Джеймс. - На самом деле я думал, что ты знаешь… - А должна? – удивилась Эмма. Поттер возмутился. - Конечно! Я родился! Только тшшш… В этом году никаких салютов в Большом Зале, никаких ночных вечеринок в Хогсмиде, только свои, понимаешь? Поэтому, сейчас же дай Непреложный Обет, что ты никому, ни единой живой душе… Сзади к Джеймсу подошла Лили, обнимая за пояс. - Если ты будешь так кричать, то придется приглашать весь факультет. А если вы разнесете гостиную как в том году, то выговором не отделаетесь, МакГонагалл непременно потащит вас к директору. А уж Дамблдор, будьте уверены, придумает, как вас наказать. Например, даст вам почувствовать, насколько тяжел труд домашних эльфов. Хлопнув себя рукой по губам, Джеймс в ужасе затряс головой. - Только не это! Ах, да, Уэйн, ты вечер среды ничем не занимай. Я тебя приглашаю. Посмотришь, как веселятся гриффиндорцы, кстати, ходят слухи, что на вашем факультете это тоже умеют делать. - Джеймс! – возмутилась Лили. - Молчу. И вообще уйду, только если Уэйн скажет, что больше не обижается на Люпина за то, что он отличный парень, который меня каждый раз выручает. Кстати, был один случай! – вспомнил Джеймс. – Как-то летом мы отдыхали на озере, купались, никого не трогали и тут пристал к нам один верзила, ростом метра два, стал наезжать, а Люпин ему каааак… Подхватив Сохатого под локоть, Лили увела его к окну и обняла за шею. Выдуманная история о Римусе-грозе-хулиганов так и не прозвучала, но Эмма заинтриговано усмехнулась. Флитвик опаздывал, и Римус, который никогда в своей жизни не прогуливал уроки без уважительной причины, понял, что не в силах больше ждать профессора ни минуты. А особенно сидеть полтора часа на лекции, старательно конспектировать, зарисовывая схемы движения палочки. Поэтому он склонился к уху Эммы, прошептал пару слов и та, даже не пытаясь протестовать, кивнула. Римус закинул на плечо сразу две сумки, и они с Эммой, смеясь, побежали, сопровождаемые чьими-то возмущениями. Они едва успели свернуть в коридор, когда заметили пыхтящего Флитвика, затем столкнулись со Слизнортом, соврали что-то невразумительное и тот, покачав головой и улыбаясь, отпустил студентов. На улице было так тепло, что они сняли мантии, постелили их прямо на молодую сочную траву. Весна в этом году была ранней, бурной и очень теплой. Снег еще неделю назад сбежал с холмов быстрыми звонкими ручьями, оставшись лежать только в глубоких оврагах и тенистых рощах. Поляны запестрели желтыми первоцветами, смешивались с белой ветреницей, кое-где распустился гусиный лук и медуница. Запретный Лес, пока еще прозрачный и светлый глубоко дышал, тянулся к необыкновенно высокому и слепяще-синему небу. Они сидели, закинув головы вверх, и наблюдали за легкими, похожими на птичьи перья облаками. Легкий ветер, пока еще немного зябкий, осторожно дышал на волосы и открытые шеи. Неподалеку бродила небольшая группа пятикурсников, они наклонялись к цветам и громко повторяли их названия. «Eranthis hyemalis, hepatica nobilis, galanthus nivalis», - доносилось до ушей Римуса. - Подснежники, - улыбнулась Эмма, услышав последние слова. - Маглы сочинили про них сказку, - Люпин перебирал ее волнистые волосы, пахнущие сладкой карамелью. – Когда мы были на первом курсе, то собирались по вечерам у камина в нашей гостиной, а Лили или Мэри читали нам магловские книжки. Эмма легла, раскидывая руки. - Маглы – выдумщики. Мой отец их обожает. У нас дома куча разных вещей, которые папа покупает в магловских магазинах, а потом старается понять, как именно их нужно использовать. Они с мамой вечно ругаются из-за этого хлама, а сейчас папа еще разрабатывает новый законопроект о защите родственников маглорожденных… ну… ты слышал, газеты сейчас этом еще с Рождества пишут. Она не любила говорить об этом, потому что на Роберта Уэйна сейчас обрушился целый вал критики, ему припомнили всех маглов в родословной, отправляли пожить в магловский Лондон, в Министерство летели жалобы влиятельных и чистокровных, возмущенных подобной политикой. Помолчав немного, Эмма заулыбалась солнечно и широко. - У тебя хорошие друзья. - Самые лучшие, - поправил Римус. – Только не нужно верить во все, что говорит обо мне Джеймс. Она рассмеялась. - Да? А я-то уже решила, что ты из тех парней, кто может уложить любого громилу одной левой. - На этот случай у меня есть волшебная палочка, - Римус снизил голос и поцеловал ее губы. Он осторожно провел ладонями по ее ребрам, сомкнул их на талии, как обычно неуверенно и ласково, снова опасаясь быть слишком смелым. Весеннее солнце пекло спину, весело щебетали птицы, в упоительном весеннем воздухе хотелось утонуть. Ласковые пальцы Эммы касались шеи, гладили плечи, а Люпин, даже спустя месяцы, все еще с трудом верил в происходящее. Он был влюблен, у него кружилась голова, он по-прежнему смущался и краснел в ее присутствии. Сириус, глядя на них, усмехался снисходительно, Джеймс добродушно, а Питер мягко. Люпину казалось, что еще никогда прежде ему не было так легко и так радостно, он впервые был счастлив настолько, что казался себе временами сумасшедшим. Впрочем, тогда они все были ненормальными. Все казалось таким простым, таким легким, они могли все что угодно. - Римус, - она заглянула ему в глаза, - если бы у тебя были проблемы, ты бы мне сказал? – короткие светло-каштановые прядки волос липли к ее щекам и губам. – Сказал бы? По детскому поверью скрестив пальцы, Римус кивнул. - Да. Конечно, - он крепко обнял ее, положив подбородок на макушку. – Кстати, как твой настрой перед матчем? Говорят, что у слизеринцев лучший состав за все семь лет, - шутливо погрозил Римус. Эмма только сморщила носик. Она любила квиддич и свой факультет, поэтому тут же заявила: - Подумаешь! У нас тоже состав отличный! А наш вратарь этим летом отобрался в Сененнские соколы, так что ни одного квоффла не пропустит! - Ладно, - согласился Римус, - но все равно вам ничего кроме матча за третье место не светит. Она тут же подскочила, щеки возмущенно вспыхнули. - Это еще почему?! Люпин повел плечом. - Вы же потом будете с нами играть, правильно? Скрестив руки на груди, Эмма прищурилась. - Считаешь, что если у вас есть Поттер, то вы непобедимы? А вот и зря. Излишняя самоуверенность обычно все только портит! Римус покачал головой. - Только не в случае с Джеймсом! Готов поспорить на все что угодно – Кубок наш! Снова, - не удержался Римус, намекая на беспроигрышную серию последних лет. Явно немного обидевшись, Эмма отвернулась. - Вот и посмотрим! Рассмеявшись, он развернул ее к себе и снова повалил на расстеленные мантии. На ее губах был ветер. http://fanficmar.tumblr.com/post/107233232331/45 Спасибо за отзывы и за ожидание!) Я Вас люблю!)