Вереск цветет

(отбечено) Полог у кровати Рона задернут, и оттуда не слышно ни звука, но Рон не спит. И как уснешь, когда в крови еще бродит адреналин от пережитого, а голова просто лопается от впечатлений. То, что чудище потащило Джинн, он увидел совершенно случайно, но вот то, что он пошел за ним, было совсем, совсем не случайно. Хотелось прижучить этих, как он думал, пожирателей, а вышло… Когда Почти Безголовый Ник поймал его, растерянного и потерявшегося, в подземельях, смешно сказать, он обрадовался. Кто же знал, что безобидные привидения могут быть такими… Да, сегодня для Рона был день открытий. Первым открытием было то, что предстало перед ним в круглой двери - это был ход в другой мир. А там… Что-то больно сжалось в груди, стало трудно дышать. Он почти забыл о том, что его держит под прицелом злобный призрак, настолько его поразило то, что он увидел. Вереск… цветущий вереск… изумрудные холмы… Что-то там, в душе, заплакало в голос, запросилось наружу. Чувство потери и невыносимой горечи, которое не описать словами, лишило его сознания. Когда он пришел в себя, рядом сидел Снейп. Смотрел на него спокойно и как-то понимающе, и Рон вспомнил. Он вспомнил все. И заплакал, как не плакал, наверное, никогда. И еще он заметил, что злобный профессор зельеварения, оказывается, совсем не стар. Раньше он воспринимал его человеком возраста своего отца, а тут увидел, что зельевар, может чуть, постарше его брата Билла, и ничего злобного и подавляющего в его облике не было. Снейп дал ему выплакаться, а потом спросил просто: - Ты понимаешь, что мы не можем отпустить тебя так? Просто не можем! Рон кивнул. В голове у него была полная каша, но одно он знал твердо: он никогда не будет врагом этим людям. Никогда. - Я ничего у тебя не отниму, но сделаю так, что ты не сможешь никому ничего рассказать. Это тебя устроит? Рон снова кивнул. Верещала что-то Джинни, рядом валялся исполинский змей, сновали туда-сюда домовики, а у Рона в душе цвели цветы и пели птицы. Он вернул себе самого себя и своих еще пока воображаемых друзей, но ведь теперь-то это поправимо. Ведь так? Сначала они хотели, чтобы победителем василиска был он, Рон, но меч, который притащил директорский феникс в распределительной шляпе, ему в руки не дался. Рон не обиделся и не расстроился. Беленький в роли героя смотрелся гораздо лучше. Оказалось, что он больше гриффиндорец, чем Рон, и, наверное, это справедливо. Сон все-таки сморил рыжего мечтателя, но и во сне он снова бегал со своими друзьями по вересковым зарослям и беззаботно смеялся. У него снова все было хорошо. Его одиночество, наконец, закончилось. **** - Между прочим, владение правильным литературным языком в твоем случае является признаком твоего социального статуса. Совсем негоже наследнику Древнейшего и Благороднейшего дома выражаться, как… сапожник, - Гермиона строго выговаривала Драко, сморщив для выразительности свой хорошенький носик. - Ты не понимаешь! Язык – он живой, он развивается! А я – художник! Согласись, «дать по сусалам» или «по тыкве» это не то же самое, что «ударить в лицо», - возразил Драко. - Ну, не знаю… - протянула Герми. - «Будет, будет Салазар, Отвечать за свой базар!» – по-твоему, это нормально? - Ну, ничего так! – чуть смущенно ответил автор, шмыгнув носом. - А по-моему, это … Ты его, Салазара, там, в могиле видел? – золотистые глаза девочки в упор взглянули в серые глаза собеседника. Драко смутился. - Я не смог… Я не смотрел. Это так страшно, так неправильно… - тихо ответил он. – А ты не путай реальность и… Тебя вот тоже нет, тебя забрала лечить мисс Бегшот, но… ты вот сидишь и выносишь мне мозги! - А мне жаль, что я не увидела, мне только Гарри рассказал. И все-таки я думаю, что им повезло больше, чем Хельге и Ровене: они были вдвоем. Даже смерть не так страшна, если можно разделить ее дары на двоих, - задумчиво сказала Гермиона. - Я напишу об этом стихи, - ответил ей тихо Драко. – Настоящие! И без дурацких слов. Мне тоже очень хочется, чтобы все узнали, как это было… И Шекспир будет нервно курить в сторонке, вот увидишь! – сказал он, чтобы прогнать печаль из глаз Гермионы. Но вернуть беззаботный тон не получилось, как будто ушедшие сидхе до сих пор витали где-то поблизости. - О, я в этом не сомневаюсь, Драко! Ты сможешь! И Шекспиру придется научиться курить, раз за дело взялся ты. Обязательно! А теперь пойдем спать, поздно уже. Завтра попросим Рози или Гарри отвести нас туда, в Подхолмье. Будешь вдохновения набираться… - она повернулась и пошла к своей комнате, напевая: Василиску Салазара Надавали по сусалам. Будет, будет Салазар Отвечать за свой базар! - Вот ведь, прилипчивая какая гадость! Драко только грустно улыбнулся. Подруга хоть так, но попробовала исправить его настроение. Гермиона – она всегда Гермиона! И ничто этого не исправит. **** В этот час в ином месте велись совсем другие разговоры. - Ты можешь мне объяснить, мой дорогой брат, зачем ты сбежал? Какого черта ты дал им понять, что ты имеешь к этой интриге хоть какое-то отношение? Ты понимаешь, что ты натворил, старый ты идиот? Они сделали тебя, как младенца! - Я не знаю, кто это «они», но, позволь заметить, они и тебя неплохо сделали, - не остался в долгу старший брат. – Тебе о детишках похищенных напомнить? - Тебе было бы лучше заткнуться! – рявкнул младший. – Вот скажи мне, ты еще контролируешь школу? Ты сможешь провести моих людей в Хогвартс? Дамблдор замялся. Это был такой момент, когда необходимо было сделать решительный шаг, окончательно перейти на сторону брата и расстаться с образом светлого мага, почти Мерлина. Хотя… и Мерлин, как известно, был не святым, а историю пишут победители… Представив, что будет со школой, когда в нее ворвутся отморозки Аберфорта, Альбуса основательно передернуло, но выхода, похоже, не было. Если он откажется, то Аб все равно сделает по-своему, а так, глядишь, удастся проконтролировать процесс, не дать случится большому кровопролитию… - Конечно, брат! Я не думаю, что они успели назначить кого-нибудь вместо меня. Я уверен, что школу я контролирую! – ответил он. - Тогда не будем терять времени. Я объявляю общий сбор! Через час выступаем! А ты, мой любимый брат, отдай-ка мне палочку и порталы! На всякий случай! – протянул руку Аберфорт. - Ну что за недоверие? Мы же братья! – возмутился Дамблдор. – Родная кровь! - Вот именно поэтому и отдай, - ухмыльнулся младший. Чтобы сделать последний шаг в пропасть, всегда есть причины и оправдания. Только они абсолютно ничего не значат. Предательство и подлость всегда ими и остаются, какими бы благими намерениями не оправдывали их. Никто не знает, что произошло бы, если бы директор школы не уговорил себя поступиться совестью и предать доверенных ему учеников. История не знает сослагательного наклонения. Поэтому случилось все, что случилось. Этот день будет вписан в историю, как начало Великой войны. И первый день, когда наши герои вынуждены будут встать на защиту магического мира и сбросить маски.