Прятки

— Я обожаю Фреда и Джорджа! Как же жаль, что они меня старше... Ну ничего, вот будем мы в одной команде по квиддичу и тогда точно станем друзьями. — Гвен сидела на своей кровати, сложив ноги бабочкой, и вслух размышляла о своей любви к семье Уизли, подмечая, что даже Рональд неплох, хоть она и не понимала раньше, почему Гарри с ним дружит. Гвендолин Белфорт всегда была абсолютной оптимисткой. Ребёнком она редко плакала, легко доверяла себя новым людям и, конечно же, обожала главных людей в её жизни: самую крутую маму, самого крутого крёстного, и его сына, за которого она мечтала в детстве выйти замуж. В пять лет беззаботная жизнь пошла немного под откос, когда мама вдруг заявила, что они переезжают жить в Лондон. Гвен мало что помнила. Помнила, большой дом, помнила белое платье и множество незнакомых ей людей, помнила, что мама почему-то расплакалась в тот день, и помнила, что Джеймс и Римус были впервые так взволнованны. Пять лет — весьма маленький возраст, но в памяти Гвен навсегда остался Оскар Флинт. И хотя она уже несколько лет не видела его, Римус был необычайно зол, когда именно этот человек оказался её боггартом во время ЗОТИ. Благо, прямую угрозу он представлял ей лишь пол года, после чего они с мамой вернулись домой. Жизнь снова стала радостной. Вновь напротив был дом, где жили Поттеры, а Годриковая впадина еще никогда не казалась такой родной. В семь лет история повторилась. Вновь белое платье, вновь переезд в Лондон, вновь незнакомые ей люди. Только теперь мама не плакала. Благо, Джонни Браун не был таким как Оскар, и относился к ней в разы лучше. Она даже привыкла к нему за два года, считала своим отцом. А как можно было не считать, когда он покупал ей всё, что она хотела и был таким добрым? Они втроём были почти настоящей семьей, если не считать то, что с каждым месяцем мама и Джонни всё больше ссорились. Гвен часто играла в своей комнате, однако благодаря пойманным отрывкам фраз очень скоро сложила картину, что мамино понятие о семьи несколько отличалось от понятия семьи отчима. Джонни хотел своих детей, желал нежности и любви супруги, которую та просто не могла ему дать, как бы не уважала его, а потому, в конечном итоге, они вновь вернулись домой. Джонни обещал приезжать к ней, и действительно приезжал поначалу. Правда, вскоре его визиты ставали всё реже и реже, пока спустя пару месяцев не прекратились вовсе. И всё же, это не совсем сказалось на Гвен, как то, что в это время всё чаще мама начала по бизнесу уезжать в Америку. В такие моменты она оставляла её у Оливии, либо же у Джеймса. Жить у крёстного Гвен любила больше. С ним не нужно было следовать манерам, стараться не испачкать своё платье и читать по пятдесят страниц в день какой-то заумной литературы. Младшая Белфорт скучала по матери, однако в глубине души признавалась, что не так уж ей и плохо в доме Поттеров. Да и Гарри уже к тому моменту учился в школе, и они с Джеймсом прекрасно ладили, став настоящей командой. Весной, за три месяца до её одиннадцатилетняя, мама вернулась домой с Хиро. Гвен было всё равно, когда она сказала, что выходит замуж. Оскар, Джонни, теперь Хиро. Он, наверное, тоже недолго с ними пробудет. Однако факт того, что через год они должны были переехать в Соединение Штаты Америки, несколько пугал её. Это тебе не Лондон... А как же Джеймс и Гарри? Их она тоже оставит? Лучше бы мама вышла замуж за своего соседа, друга, и бизнес-партнера. Она была бы счастлива. Вскоре в Америке появились какие-то неотложные дела, мама уехала, и в школу Гвен провожал Джеймс, предостерегая их с Гарри о Сириусе Блэке. Хогвартс очаровал девочку с первого взгляда, и она вновь в уме повторяла все прикольные школьные штучки, о которых ей рассказал Джеймс. Шляпа недолго думала, куда отправить её. Гриффиндор и всё. Гвен оказалась впечатлительной, но несколько вредной. Любила пошутить над одногруппниками, частенько забивала на учёбу, зная, что домашние задания она спишет, а на практических у неё всё получалось и без стараний. Еще одной причиной дружбы с Джинни Уизли стало то, что она, пожалуй, была единственной девчонкой, которая тоже любила шалости и не боялась наказаний учителей. Однако кое-что стало главной любовь Белфорт. Квидич. Он заинтересовал её задолго до поступления в школу, и нисколько не разочаровал, когда мадам Трюк впервые разрешила подняться в воздух, что у Гвен получилось первой. Ненавидя читать, Белфорт прочитала все книги и журналы о квиддиче, а когда набралась теоретических знаний, принялась сидеть на тренировках, жадно ловя техники игры и указы капитана Оливера Вуда. Теперь она мечтала выйти замуж не за Гарри, а за Него. В жизни появилась самая главная цель: попасть в команду. Правда, школа не была идеальным местом, пока там были такие волшебники, как профессор Снейп или Малфой со своей компанией, однако Гвен каждую секунду надеялась, что она будет учиться именно в Хогвартсе и не поедет в Америку. — Гвен, а зачем тебе взрывчатки? — Розали, которая проверяла сумку дочери, в ужасе вытянула из неё пиротехнику. — Где ты их вообще взяла? — Попросила Джеймса купить. — Беззаботно проговорила девочка. — Ясно, он понял, что не сделает с Гарри мародёра и решил, что это роль теперь переходит тебе. Ну уж нет. — Что значит мародёр? — Поинтересовалась Гвен. — Тот, кто доводит тебя до белого каления своими шутками и выходками. — Фыркнула Белфорт. — Гвен, я тебе положила градусник на случай чего. Смотри, не разбей его. — Мам, я же вернусь уже послезавтра. — Ты первый раз едешь куда-то с ночевкой, и я очень прошу тебя вести себя нормально. Я потом у Молли спрошу, как ты себя вела, и если она мне ответит, что ты её не слушалась или срывала дисциплину, то больше к Уизли не поедешь. — Поняла. — Важно кивнула Гвен. — А ты что будешь делать? — К нам сегодня приходят гости. — А кто? — Спросила с любопытством девочка. — Римус, и двоюродная сестра Сириуса с мужем. — Хм... Мам, а Сириус теперь всегда будет жить у Поттеров? — Нет, наверное... — Тихо проговорила Розали, закрывая сумку. — Гвен, тебе он нравится? — Не знаю. — Младшая Белфорт пожала плечами. — Гарри и Джеймс теперь постоянно с ним, и я бы даже разозлилась, но Сириус сам меня постоянно включает в их разговоры, даже если они обсуждают что-то, что мне непонятно. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Розали села на кровать и взяла дочь за руку, посмотрев в её глаза. Пусть она это узнает от неё. Правда, рассказывать ей правду было в разы тяжелее, чем Сириусу. — Это об Америке? — Гвен мигом изменилась в лице, погрустнев. — Нет, о нашей семье. — Розали погладила дочь по волосам. — Для тебя это будет большой неожиданностью, но ты уже взрослая девочка и очень умная. Я думаю, мне не стоит скрывать от тебя то, что Сириус твой отец. — Ты что уже за него замуж выходишь, а не за Хиро? — Младшая Белфорт округлила от шока глаза. — Нет. — Розали тяжело вздохнула. — Я имею в виду, что он твой настоящий папа и он очень-очень хочет общаться с тобой. — По нём и не скажешь... — Сложно было сказать, какая у Гвен реакция. У неё было два отчима, еще один будущий отчим, крёстный Джеймс, а теперь еще и «настоящий папа» Сириус. Как-то он уж совсем некстати. — Вам обоим нужно время. Поэтому я и сказала тебе это сейчас, чтобы ты всё хорошенько обдумала. — Так ты мне говорила неправду? — Что? — Ну, ты ведь мне говорила, что мой папа должен быть очень далеко, ведь он самый смелый волшебник, который боролся с Волан-де-Мортом. — Не называй его имя. — Резко сказала Белфорт. — Джеймс говорит, что мы не должны бояться просто набора слов... Так что? Ты мне врала? — Нет, дорогая. — Розали улыбнулась. — Он правда самый смелый и честный волшебник, которого я когда-либо встречала. И я очень горжусь тем, что знакома с ним. — Ладно. — Гвен вдруг к резко потянулась к матери и обняла её. — Хорошо, что хоть мама у меня никогда не меняется.

***

— Блин, я рад, что вы работаете вместе. — Заметил с лёгкой улыбкой Сириус, обращаясь к Римусу и Джеймсу. Он был искренне рад, что они смогли сохранить свою дружбу и ту часть мародёров, которая еще осталась. — Ты тоже будешь, когда тебя оправдают. — Весело сказал Джеймс. — Не сидеть же тебе без дела. — Да тут если обратно не засадят, уже за счастье будет. — Ох, Сириус даже не говори такое. — Андромеда строго посмотрела на двоюродного брата. — Всё будет хорошо. — Это так! — Начал Поттер. — Дамблдор уже знает, что ты невиновен. Осталось это как-то доказать Министерству и подпись о том, что ты свободный волшебник, в твоих руках. — Нам нельзя забывать, что в Министерстве очень злы, что их авторитет подорвали тем, что Сириус смог сбежать. — Напомнил справедливо Люпин. — Как-то да будет. — Тед Тонкс поднял бокал и улыбнулся своей дружелюбной улыбкой. — Простите за опоздание. — К ним в зал зашла Розали, и все взгляды устремились на неё. Все, кроме Сириуса, который рассматривал свою вилку. — Розали, мы уже все понимаем, что ты теперь опаздываешь, словно настоящая американка. — Джеймс рассмеялся, скользнув по подруге и её черном приталенном платье взглядом. Точно ради Бродяги нарядилась. — Были кое-какие важные дела. — Белфорт улыбнулась и протянула Сириусу небольшую коробочку. — Это что? — Спросил удивлённо он. — Открой и узнаешь. — Розали села напротив него и в нетерпении задержала дыхание. Он открыл коробочку и улыбнулся. Внутри была волшебная палочка. — Ух ты. — Лишь и промолвил он, доставая её. — Что за волшебник без палочки? Надеюсь, она подойдет тебя. — Я даже не знаю, что сказать... Спасибо, Розали. — Блэк взмахнул палочкой, и кусок хлеба поднялся в воздух. — Что же, вы с палочкой поладите. — Римус похлопал друга по плечу. — Мерлин, но как! — Удивлённо воскликнул Поттер. — Они же все зарегистрированы в Министерстве. — На Лютном переулке свой обход этой системы. Палочка официально зарегистрирована во французском Министерстве. Так что проблем быть не должно. — Спасибо. — Еще раз поблагодарил Блэк, наконец-то посмотрев на Белфорт. — Я очень это ценю, правда. Это был весьма тёплый вечер, однако к десяти Тонксы оставили их, и они продолжили уже сидеть сами, не желая расходиться. Всё было почти как раньше, только с ним не было Лили и Питера. Мужчины что-то весело обсуждали, вспоминая школьные годы, а Розали молчала, лишь наблюдая за Сириусом. Смешно. Ей всегда казалось, что любовь это миг. Яркая вспышка, которая рано или поздно угаснет. Видимо, это не так. Если ты положил кого-то в своё сердце, то не выгнать его оттуда даже спустя сотню лет. Интересно, считал ли Сириус также? Он вёл себя так, словно они были лишь старыми друзьями, и то не особо близкими. А ведь они знали страхи друг друга, знали желания, имели общие мечты на двоих, и столько воспоминаний, что их не хватит даже на десяток мемуаров. Розали легко вытянула ступню с туфли на большой шпильке и слегка коснулась ногой Блэка, который сидел напротив неё. Мужчина впервые за вечер поднял любопытный взгляд на Белфорт, непонимающе подняв бровь. По правде, теперь Розали несколько напоминала ему Оливию. Только Оливия зависела от Томаса Белфорта, а Розали была независимой. Она никогда не была нежным цветком и потому неудивительно, что и теперь Белфорт выглядела так, словно ей никто не нужен, а сама она и вовсе лишь стремиться прыгнуть выше, выше, и еще раз выше своей головы. Белфорт чуть выше подняла свою ногу, не открывая взгляда от Блэка, который даже не шевельнулся. Он пытался понять, когда Розали стала этой роковой женщиной с острыми стрелками на глазах. Даже волосы она теперь носила на боковой пробор, разрешая им спадать крупными локонами. А помада. Ох, теперь она частенько предпочитала именно красную. Дойдя до его колена, Белфорт вдруг резко опустила ногу и ловко надела туфлю. Она грациозно поднялась, разрешая себе стать на долгую минуту центром внимания мужчин. — Ладно, вы болтайте, а я пойду спать. Джеймс, я сегодня останусь у тебя, не хочу сама дома спать. — Ага, окей, могла даже не спрашивать. — Бросил через плечо Поттер. — Спокойной ночи. — Спасибо. Всем спокойной ночи. — Белфорт отправилась в спальню на втором этаже, которая за столько лет стала практические её, ведь даже в шкафу были её вещи. Розали сменила платье на длинный шелковый халат, тоже черный, и смыла макияж, став дожидаться. Ох, она знала чего ждала. Розали была уверенна, что Сириус зайдет к ней. Не сможет пройти мимо. Однако он это сделал, лишь тихо прошмыгнув посреди ночи в свою комнату, которая была возле комнаты Розали. Белфорт тяжело вздохнула и сама поспешила к нему. — Ты еще не спишь? — Совершенно не удивлённо спросил Блэк. Уж он знал игры Розали и прекрасно мог их предвидеть даже спустя двенадцать лет. — Так много мыслей, что не могу уснуть. — Белфорт по-хозяйски села на кресло и закинула ногу на ногу. — Как посидели? — Хорошо. Словно и не расставались. — Честно сказал Блэк, и они замолчали на долгие пять минут, пока он расстилал свою постель. Розали первая не выдержала этой гнетущей тишины и, встав с кресла, подошла к нему. Часто дыша, она положила руки ему на плечи и прильнула к нему, обняв, а Сириус по неизменной своей давней привычке тоже обнял её и прижал к себе. Однако в его объятии не было ни жара ни нежности. Она так сильно прижалась к нему, а он её просто обнял, вот и всё. Блэк почувствовал, что ни одна эмоция не шелохнулась в нем, его не обдало жаром, лишь было как-то неловко и неудобно наклоняться к той, кто была ниже его. И как он раньше об этом не задумывался? — А где твое обручальное кольцо? — С любопытством спросил он, увидев лишь колечко на указательном пальце, которое Розали носила еще в школьные годы. — Я больше никогда не надену его. — Прошептала Белфорт и подняла на него свой полный надежды взгляд. — Я не выйду за Хиро и не уеду в Штаты. — Ты уже сказала ему? — Я написала письмо и вложила туда кольцо. Завтра прилетит моя сова и сразу же отправлю. — Вот и хорошо, что еще не сказала... Ничего отправлять не нужно. Письмо порви, а кольцо надень. — Ты что ничего не понял? — Вдруг разочарованно спросила она. — Понял. — Блэк кивнул, вздёрнул брови. — Ты пыталась соблазнить меня сегодня. Если хочешь переспать со мной разок прежде, чем выйдешь замуж, то извиняй, мне не очень хочется потом скрываться не лишь от Министерства, а и от японских волшебников. — Я же тебе говорю, что не выйду за него. И ничего у меня не было в планах лишь «разок с тобой переспать». — Хорошо, а что ты хочешь? Можешь сказать прямо, без намёков, и пойдем наконец-то по своим постелям спать? — Сириус, я хочу быть с тобой. Лишь с тобой. А если и не с тобой, то тогда ни с кем другим, ведь я люблю и всегда любила только тебя. Ну что ты молчишь? — Розали не выдержала и стукнула его в грудь. — Скажи хоть что-то. — Ах да, прости, я несколько расчетливый купец, глаз не спускаю с весов, стараюсь взвесить твою любовь и понять, что она такое. — Не мучай меня. — Начала умолять Белфорт. — Прошу тебя, скажи, что тоже всё еще любишь меня. Скажи, что мы можем быть счастливы. — Ох, Розали. Люблю, не люблю, я двенадцать лет обожествлял тебя, а теперь, когда мы встретились, я понял, что ты слишком отличаешься от того, что я идеализировал, когда находился в Азкабане. Белфорт расплакалась и вновь прильнула к нему. Впервые он обнял ее с нежностью и сочувствием, и её слёзы перестали литься. Розали благодарно прижалась к нему еще сильнее, думая, что всё же шанс есть, однако лицо Сириуса было всё таким же. — Слишком поздно вновь строить воздушные замки. Это путь в никуда. — Лишь и сказал он, отпустив Белфорт. — Розали, я хочу спать. — Да, конечно. — Белфорт нарочно это прошептала, чтобы её голос не выдал её. — Спокойной ночи. Она вышла из комнаты, и, только закрыв дверь, из её глаз вновь хлынули слёзы. За что он так? Неужели наказывает её за ту жизнь, которую она вела, когда его не было рядом? А вдруг он в самом деле настолько разочаровался в ней, что это просто уничтожило его любовь? — О, ты тоже еще не спишь? — На второй этаж поднялся Джеймс, крутя в руке палочку. — Сириус забыл внизу, решил принести. Взгляд Поттера стал несколько обеспокоенным, когда он заметил, что его подруга в слезах. Сириус обидел её? — Розали, хочешь поговорить? — Нет. — Коротко ответила Белфорт и быстро скрылась за дверью своей комнаты.

***

— Привет. Что делаешь? — Сириус несмело подошел к девочке, которая на заднем дворике своего дома тщетно пыталась выловить крота, который уничтожал газон. Блэк улыбнулся. Его дочь настоящая затевала, а не белоручка. — Пытаюсь поймать крота. — Увлечённо проговорила она. — Заливать яму водой я не хочу, но я достану его и подложу Гарри. Вот смеха будет. — Нужна помощь? — Не помешает. — Гвен протянула мужчине банку с червяками и личинками жуков, и он без брезгливости вытянул оттуда несколько червяков, начав их по одному перекладывать в кротовую яму, которая портила идеальный зелёный газон. Сириус вмиг обрёл в глазах Гвен непоколебимый авторитет. Он не боялся червяков. И даже смог достать их и взять в руку. На такое не каждый решится. Мама точно не решилась бы, начав говорить, что это не девчачье дело и ей стоит лучше поиграть на фортепиано, что она особо не любила. — Я потом отпущу его. Кроты не поддаются приручению и не живут в неволе. Их пытались разводить из-за их шкурок, но ничего хорошего из этого не вышло. — Почувствовав некоторое доверие к этому взрослому человеку, девочка начала в разы охотней с ним делиться своими наблюдениями и тем, что она прочитала в одном журнале по садоводству. — Да уж, сердце у тебя доброе. — Блэк присел и тепло посмотрел на Гвен. По сравнению с собой теперешним, ему не хотелось вспоминать себя, когда он был в наилучшей форме и был уверен, что впереди яркая жизнь. А потому он предпочёл подмечать в девочке не те черты, что принадлежали ему, а то, что у неё было схожее с Регулусом. И всё равно, что они с братом тоже были похожи. — Готова уже к переезду? — Совершенно не жду этого дня! — Вдруг резко заметила девочка. — Я хочу остаться здесь, вместе с Джеймсом и Гарри. У меня в следующем году испытание, и я хочу попасть в команду по квиддичу. — В Ильвермони тоже должен быть квиддич. — А я хочу играть в наш квиддич. Чтобы быть в одной команде с близнецами Уизли, Гарри, и играть против Драко Малфоя и слизеринцев. Понимаешь? — Большие серо-голубые глаза свирепо посмотрели на Сируиса, и ему стало не по себе. А вот теперь узнавался ястребиный взгляд Вальбурги Блэк. — Нью-Йорк славный город. По крайней мере я видел в фильмах. А ты будешь жить в самом его центре, только представь. — И представлять не хочу. Наплевать мне на этот Нью-Йорк. Еще и этот Хиро... — Девочка закатила глаза. — Вы знакомы уже? — С интересом, однако неким страхом спросил мужчина. — Да. Он мне так не нравится... Он даже хуже Оскара. Делает вид, что ему есть до меня дело, а затем, стоит маме отвернуться, сразу забывает о моем существования. Словно я какая-то невидимка! — Японский придурок. — Машинально взболтнул Сируис, и сразу же прикрыл рот рукой. Потом еще будет виноватым, что настроил Гвен против него. Однако цепная реакция была запущенна, и девочка начала вновь и вновь повторять все варианты его прозвищ, которые когда-либо возникали в её голове. Некоторые из них были как-то особенно обидны, хоть и весьма точные. Да уж, она явно его дочь. — Ладно, не нужно. Мама услышит, будет ругаться. — Как же Сириусу было непривычно таким образом говорить о Розали. Еще до приезда Гвен всё было почти как раньше, но сейчас стало окончательно понятно, насколько изменился этот мир. — Поговори с ней, пусть разрешит мне остаться. — Вдруг попросила девочка, посмотрел на него щенячьим взглядом. — Пожалуйста. — Я могу попробовать, но думаю, что вы очень скоро друг за другом соскучитесь. — Блэк прекрасно знал, что лишь при упоминании подобного Розали сразу же решит, что он просто пытается забрать у неё дочь. — А вот и нет! Мама сказала, что ты мой папа, значит я могу остаться и с тобой! Казалось, Сириуса должна пробрать дрожь от того, что его дочь впервые назвала его папой. Однако этого не случилось. Настолько холодно и безразлично она это сказала, что в этом не было ничего искреннего. Ничего, имеющее какое-либо отношение к правде. — Значит, мама уже поговорила с тобой? — Блэк до конца не смирился с тем, что он отец. Не смирился с тем, что маленький человек перед ним — это его дочь. Его и Розали. — Да. Еще перед тем, как я гостила у Уизли. — И... Как ты к этому относишься? — Неловко проговорил мужчина, однако девочка, в отличие от него, совершенно не была даже немного взволнованна. Для неё не в новинку было что-то подобное. — Это ужасно! Я в ужасе! — Прям в ужасе? — Блэк несколько нахмурился, поняв, что от такого неожиданного ответа он выронил червяка, который пополз по траве. — Ну конечно же! Драко Малфой получается мой троюродный брат... — Сириус заметно выдохнул. Слава Мерлину дело лишь в мелком вредном слизеринце. — Теперь то я понимаю, что означали все эти его шутки, что мы с ним в разы ближе, чем мне кажется. И почему он знал, а я нет? Видимо, его родители как-то догадывались. — Мне очень интересно, чем ты увлекаешься. Помимо квиддича, конечно же. Кстати, если хочешь, я могу тебе показать пару приемчиков, которые помогут тебе лучше летать. Я ведь и сам-то играл. — Ты играл? — Восторженно спросила девочка. — Загонщиком. — Сириус улыбнулся, однако в следующий миг радость его дочки слишком быстро угасла на её лице. — Всё как всегда. Сначала обещания, а потом их невыполнение... — Ты о чём? — Блэк нахмурился. — Мамин первый муж, Оскар, тоже был сначала добрым, много чего обещал, а потом стал злым. Он однажды даже закрыл меня в комнате, когда мамы не было дома. Сириус сжал челюсть и у его виска дрогнула вена. Теперь ясно, почему Джеймс устроил первому мужу Розали дуэль. Он бы и сам это сделал. Да кто этот мудак вообще такой, чтобы обижать его дочь? — А второй, Джонни, всегда был внимательным ко мне, но и он забыл меня, как только они с мамой развелись. А вот Хиро просто всё равно на меня. — Сириус видел, что хоть девочке было очень неприятно об этом говорить, однако она не врала. Да, Гвен была ребёнком. Однако весьма прямолинейным ребёнком даже при разговоре со взрослыми. Этим она еще больше напоминала его, ведь не играла роли и не делала вид, что чего-то не замечает, а наоборот подчеркивала, что всё предельно ясно понимает, хоть ей и одиннадцать. — Не знаю, каким будешь ты, но у вас всех есть одна общая черта. Все вы в итоге уйдете. И ты тоже. — Закончила девочка, пожав плечами. Блэку захотелось хорошенько стукнуть Розали за то, что она не просто не послала к чёрту всех этих придурков, а и забыла о том, что её браки касаются не лишь её, а и их дочь, в чьей жизни периодически то появлялись, то пропадали мужчины, которые должны были выступать ей фигурой отца. Видимо, поэтому Гвен так и любила своего крёстного. Она могла быть уверенна лишь в нём. Лишь он её искренне любил. — Я не уйду. — Твёрдо проговорил Блэк. Он сам удивился тому, куда делись его странные опасения, которые порой не давали ему уснуть ночью. Сириус всё думал, а вдруг он не сможет полюбить свою же дочь. Он не видел её рождения, не видел её первых шагов, и не слышал первых слов. Не учил читать, не дарил игрушки, не катал её на шее. Казалось, что он уже упустил всё что можно, и это просто невозможно никак наверстать. Однако сейчас Блэк окончательно осознал, что его опасения были слишком глупы. Это была априорная и безусловная любовь, которая не имела срока годности, причин, либо подходящих моментов. И эту любовь мог понять лишь родитель. — Уйдешь. — Упёрто проговорила девочка. — Никогда не уйду. Обещаю тебе.