Прятки

Сириус сидел, пустым взглядом уставившись на клочок помятой бумажки. Он пытался её порвать, сжечь, растворить воде, но она чудным образом была просто неуничтожаемая. Бумажка, где шлось о том, что он больше не является предателем магического общества и «главным врагом мира». Уже как несколько месяцев Блэк был главной звездой всех газет. Годрикова впадина теперь кишела журналистами и просто любопытными волшебниками, а потому ему пришлось искать укрытие в небольшом домике Римуса, где его пока еще не смогли найти. Число писем за неделю приближалось к сотни, а некоторые на полном серьезе предлагали издать книгу о его жизни. Какая-то херня о том, как наследник Блэков был обвинён, а спустя двенадцать лет оправдан. — Гипнотизируешь листок? — Спросил Римус, встревоженно наблюдая за другом, который мог теперь часами не шевелиться, смотря в одну точку. — Ага. — Будешь чай? — Люпин поднял с плиты ржавый чайник. Он не хотел донимать друга, скорее молча поддерживал, за что тот был ему бесконечно благодарен. Сириус невольно вспомнил, что даже в школе он чатсо обращался именно к Римусу, когда настойчивая поддержка Джеймса начила его словно душить. — Не время для чая, Лунатик. — Ты теперь свободен. А ведешь себя, словно тебе нужно до сих пор прятаться. — Отчасти так и есть. — Сириус поднялся, и начал ходить по кухоньке, на которой и развернуться нельзя было. — Могу ли я быть свободным, зная, какой целой мне предоставили амнистию? Это всё этот Хиро. Он не оставил Розали выбора. Обменял мою свободу на её. — Что же, никто и не сомневавля в этом. — Римус пожал плечами. — Ты сам говорил, что она произнесла клятву быстрее, чем кто-либо из вас опомнился. — Нужно вытянуть её. Я сделаю это, но мне очень нужна ваша с Джеймсом помощь, а вы как бараны уперлись. — Слушай, Розали не выглядит как человек, который в заточении. И уж вряд не выглядит как человек, которому и шагу нельзя сделать. А вот мы с Джеймсом прекрасно понимаем, что если ты будешь рыпаться, то эта бумажка тебе уже не нужна будет. Виноватым тебя опять не сделают, а вот под шумок убрать могут. — И пусть. — Лишь отмахнулся Блэк. — Хорошо, что хоть Гвен уже в школе и ничего не знает об этом всём. — Тебе бы меньше об этой ситуации думать. По крайней мере пока. Вот Джеймс тебе предложил работу, а ты до сих пор ломаешься. — Зачем мне работа? Министерство открыло мне ячейку со всеми благами Блэков, да и мне официально перешел в наследство дом на Гриммо, 12. — Ну вот, можешь вернуться туда. — Сказал обнадеживающе Люпин. — Не колесить же тебе вечно от моего дома, к дому Джеймса, и наоборот. — Я туда не ногой. — Сириус замолчал на минуту, а затем заговорил с новым пылом. — Лунатик, мне срочно нужно в Америку. Я хочу поговорить с Розали, а на письма мои она не отвечает. — Что же, для этого тебе необязательно отправляться за океан. Как я уже сказал, никто Розали в заложниках не держит. Она будет в Англии по работе через несколько недель. Тогда и поговорите. — Розали работает? — Сириус удивлённо вздёрнул бровь. — Она не в рабстве, а просто замужем. И не забывай, что остается она в нём тоже добровольно. — Знаю я это добровольно. Выбор без выбора. — Блэк устремился в окно. Что с ним стало? Хотелось откопать старого себя, который непоколебимо верил в то, что его жизнь лишь в его руках, и не боялся совершать даже самые сумасшедшие поступки. — Мы больше не школе, и речь теперь не о шалостях. — Сказал задумчиво Римус, словно прочитав его мысли.

***

— Значит я всё лето обучалась у лучших игроков прошлого, и была уверена, что теперь точно попаду в команду, а они мне говорят, что игр не будет из-за какого-то дурацкого турнира? — Возмущалась Гвен, когда шла по коридору с Джинни. Да у неё был целый блокнот с советами от Сириуса и Джеймса. — Будем в следующем году пробоваться, я верю в нас. — Уизли улыбнулась подруге, которая делилась с ней всеми задуманными шалостями на этот учебный год. — Что там твои близнецы? Уже придумали способ бросить своё имя в кубок? — У них ничего не выйдет. — рыжеволосая девочка рассмеялась. — Я, конечно, верю в своих братьев, но, чтобы обойти заклинание, наложенное Дамблдором… Даже им это не по силу. — Вот и я так думаю. Дискриминация по возрасту это, правда, обидно, но что уж поделать. В таком случае будем просто наблюдать за турниром. Хогвартс обязан победить, и я надеюсь кубок выберет достойнейшего. — Так и будет. — Эй, Белфорт, или мне лучше теперь общаться к тебе как к «Блэк»? — Девочки обернулись и одновременно закатили глаза, увидев противного слизеринца. — Иди куда шел, Малфой. — Первая сказала более старшая Джинни. — А ты, Уизли, пропади с глаз моих и дай поговорить с сестрёнкой. — Меня сейчас стошнит. — Честно призналась Белфорт. Уж этот новообретённый родстенничек её совершенно не радовал. — Пойдем, пусть говорит сам с собой. — Джинни взяла подругу за руку, но та, подобно своим родителям, никогда не пыталась сглаживать острые углы или прятаться от каких-либо конфликтов. — Пусть говорит, Джинни. Вдруг он скажет что-то умное. — Слишком много сарказма, как для второкурсницы. — Малфой криво усмехнулся. — Слишком много чести, что я вообще с тобой разговариваю. — Мило, сестрёнка. Я не знаю каким боком твоему папочке удалось очистить своё имя, но он, если ты вдруг не знала, чистокровнейший волшебник из настолько благородной семьи, что тебе и не снилось. — Вау, составишь для меня семейное дерево, чтобы я ознакомилась со всеми «благородными» родственниками? — Гвен рассмеялась, однако Драко не было смешно. Сириус ей уже рассказал, что многие волшебники в их семье были не самыми лучшими людьми. Большего Гвен и не хотелось знать. — Маленький совет, как от кузена. Не будешь дурой, возьмешь себе эту великую фамилию, хоть это и будет её осквернение, ведь тебя бы не признал ни один Блэк. Однако она будет тебе пропуском куда пожелаешь, в отличии от никому известной фамилии грязнокровки Белфорта. — Эй, чего тебе нужно, Малфой? — Голос Гарри придал Гвен сил, и она окинула Драко насмешливым взглядом, словно выйдя из гипноза. К ним подошло золоте трио, и слизеринец закатил глаза. — Даю кузине братские советы, Поттер. Родословная у неё явно получше, чем у всех её друзей, и тебя в частности. — Какой же ты придурок. — Тихо шепнул Рон. — Кстати, с убогими Уизли и грязнокровкой Грейнджер тоже поменьше таскайся. Это я уже не говорю за такое посмешище, как Поттер. Драко окинул их всех пренебрежительным взглядом и наконец-то оставил, направившись к своим друзья, которые наблюдали за его выступлением из-за поворота. Гриффиндорцы дружно посмеялись с глупости слизеринца, и Гвен в их числе. Правда, этим же вечером девочка обнаружила у себя в комнате книгу «История Великой семьи», и чисто из любопытства открыла её, увидев на первой странице главу об первом известно представителе семейства — Ликорусе Блэке. Открыв её, лишь чтобы посмеяться с этих аристократов, спустя пол сотни страниц стало ясно, что Гвен просто не сможет оторваться от книги, пока не прочитает её целиком. Она несмело признавала, что ведь тоже была частью «этой» семьи, чья родословная велась с конца тринадцатого века. Тринадцатого! Это же просто. немыслимо. Оказывает, у них и девиз свой был, и гобелен. И почему её отец был так не похож на этих всех представителей? Он был слишком… Слишком простым, чтобы принадлежать к «ним». Гвен и себя считала слишком обычной для этого. Вот Драко. Он был тем еще засранцем, но в нём чувствовалась что-то… Что-то, что не могло быть приобретено. Что-то, что давалась тебе при рождении и оставалось с тобой в течении всей жизни, что бы в ней не происходило. На следующее утро Гвен внимательно наблюдала украдкой за слизеринцами на уроке зельеварения и заметила, что и у них было это «что-то». Что-то высокое. Что-то непостижимое. Что-то исключительное. Гвен всё еще призирала их всех, а тем более их тупое стереотипное мышление, но в тоже время с ужасом признавалась себе, что что-то в них её притягивает. Возможно, учись она на Слизерина, то узнала бы что, а так это всё было видимо навсегла скрыто за толстой шторой, которую Драко Малфой лишь слегка приоткрыл, чтобы подразнить её. Она и была Блэк, и не была ею. Вдруг Гвен показалось, что именно фамилия могла бы стать первым мостиков, чтобы соединить ей с тем чем-то неизведанным, что сидело в ней и мучило своей таинственностью.

***

— Это дурацкая идея, нужно всё отменить. — Сказал Сириус, смотря на себя в зеркало. — Я выгляжу глупо. — А ну успокойся, такая уж сейчас мода. Ты дашь одно интервью самой известной журналистке, и от тебя все отстанут. Вот увидишь. — Джеймс внимательно оглядел друга, пытаясь понять, что еще добавить в его образ. Всё было идеально. Брюки, жакет, длинный пиджак. Не совсем стиль Бродяги, зато как чесный и самый нормальный волшебник. — Я сброшу это сказу, как она уйдет. Рита Скитер не лишь самая известная журналистка, а и самая нечестная. Я её хорошо помню еще с… Ну, ты понял. — Да. — Грустно протянул Поттер, но весьма быстро повеселел, ведь старые раны больше не терзали его так безжалостно, как много лет тому назад. — Но зато все поймут, что на меньшее ты не согласен. Держишь уровень даже в интервью. Я тоже давал интервью десятки раз, там ничего тяжелого нет. Только говори очень чётко, чтобы бы твои слова не могли вырвать с контекста. — И как мне это, блин, сделать? Я не ты, мне не нравиться купаться в лучах славы. — Ну-ну, поговори мне тут. Не становись вторым Лунатиком. Оригинал ты всё равно не переплюнешь, а копией тоже будешь несколько скверной. Ты, я, и Розали всегда мечтали о славе. Мечтали — наслаждаемся. — Очень смешно. — Сириус нахмурился, увидев, как к дому Джеймса приближается Рита Скитер с каким-то мужчиной. — Рита, здравсвуйте. — Дружелюбно поздоровался Джеймс, открывая журналистке дверь. Мужчина быстро сделал фото Поттера и рядом стоящего Блэка. — Отлично, возьмем фото где они молодые и вот это. Выйдет неплохая подборка. — В пустоту проговорила Рита. — Где я могу сесть? — Здесь. — Поттер указал на диван. — Я могу остаться с вами? — Мерлина ради. — Скитер села на диван и сквозь очки посмотела на весьма привлекательного мужчину. — Ну присаживайтесь, Сириус Блэк. Сириус в ужасе посмотрел на Джеймс, садясь на диван рядом, и тот одобряющие ему улыбнулся. — Впервые мне выдалась возможность побеседовать с человеком, чье имя столько лет было покрыто тайной. — Начала Рита. — Какого быть на свободе? — Да, нормально. — Буркнул Блэк, и Поттер легко ударил себя по лбу. Всё-таки, Сириус весьма одичал в Азкабане. — Вы первый волшебник, который сбежал из Азкабана. Расскажите как? — Дело случая. — Увы, пребывание в тюрьме не щадит никого. Двенадцать лет в заточении весьма повлияли на психику Сириуса Блэка, который отныне вынужден дергаться от каждого шороха. — Да вы что? Какое интересно наблюдение. — Саркастично заметил Сириус. — Цензура запрещает нас расспрашивать о ваших годах заточения, а потому мы перейдём к более личному. — Рита нарочно игнорировала все вопросы, которые могли бы ставить под сомнения решения министра и самого Министерства, а потому не распрашивала о том, как именно Сириус стал первым волшебником, который получил амнистию и смог избежать повторного заключения за свой побег. — А что, Фадж боится, что все узнают в каких ужасных условиях сидят заключенные? Даже самые мерзкие подонки не заслуживают такого. — С амнистией вы смогли стать официальным опекуном своей дочери. — Рита пропустила мимо ушей замечание мужчины. — Гвендолин, если я не ошибаюсь. — Да, верно. — В реестре можно найти данные, что совсем недавно с согласия обоих родителей её фамилия по маминой линии была изменена именно на вашу. — Ну, там двойная фамилия. Белфорт-Блэк. — Сириус нахмурился. — Гвен изъявила такое желание, а мы с Розали просто поддержали её. — Вы отсудили дочь у её матери? — Почти с сочувствием спросила Рита. — Нет, конечно, просто Розали вышла замуж и сейчас живёт в Штатах, а нам нужно было сделать так, чтобы Гвен продолжила учёбу в Хогвартсе. — Сириус Блэк благородно защищает женщину, которая последние года то и делала, что вела распутный образ жизни, совершенно не уделяя времени свой дочери. Благо теперь прямая наследница Блэков в надёжных руках. — Говорила вслух журналистка, пока перо записывало её речь. — Воу… — Протянул удивлённо Джеймс. — Нет, всё не так! — Возмутился Блэк. — Розали прекрасная мать, и она прекрасно воспитала и продолжает воспитывать нашу дочь. — Вашу? Или её и… — Скитер кашлянула и легко кивнула в сторону Джеймса, который непонимающе указал на себя пальцем. — Да-да, мистер Поттер. И вы обо всём знаете, потому и весь дом завален вашими тёплыми семейными фото. — Ааа. — Джеймс рассмеялся, пока его друг пытался прийти в себя от такого бреда. — Гвенни ведь моя крёстная дочь, вы чего?. Вы посмотрите на неё, а затем на Сириуса. Они же как две капли воды! Как же я могу быть её отцом? Да и Розали мне как сестра. — Такая же близкая сестра, как сёстры у Блэков? К слову, мистер Блэк, вы продолжите семейную традицию и выдадите свою дочь за кого-то из вашей семьи? Например, за сына Люциуса Малфоя? — Мерзость... Будущее Гвен лишь за ней. Если она захочет, то пусть даже ни за кого не выходит. Да и ей всего двенадцать, это глупая тема для обсуждения. — Сириус пытался максимально адекватно отвечать, надеясь, что это всё не будет исковеркано. Наивный. — Вернемся к правде. Двенадцать лет тому назад вы узнали, что ваша девушка изменила вам с вашим лучшим другом и из-за вы этого предали его и его семью? — Мерлин, что за бред я только что услышал? — Блэк демонстративно закатил глаза и приставил руку к своему лбу. — В глазах Сириуса Блэка безумие и гнев. Смею утверждать, что он всё еще является опасным для общества, вопреки своей амнистии. — Вновь продиктовала журналистка в перьях. — Я отказываюсь понимать участие в этом цирка. Вы — полнейшая дура. А ты, Сохатый, настоящий олень, раз надеялся, что из этого выйдет что-то стоящее. — Сириус резко поднялся и оставил Джеймса наедине с журналисткой. — Да уж, мои косяки становятся слишком явными… — Поттер неловко пожал плечами. — Раз мистер Блэк покинул нас в крайне неадекватном состояния, я возьму еще пару слов у вас. — Я не адъютант Сириуса, извиняйте. — А я о вашем сыне. — О Гарри? — Джеймс расправил от гордости плечи. — Тогда давайте. — Как вы относитесь к тому, что он стал участником Турнира Трёх Волшебников? Не логичней было бы запретить ему участвовать в силу возраста? — Это огромнейшая гордость для нашей семьи, хоть и признаться, я более воодушевлён, чем мой сын. Гарри скептичен, ему сказали что надо, значит надо. Но я верю в него, и в его силы, и буду поддерживать его. — А спрашивали ли вы его, или сам он хочет принимать участие в этом турнире? — Эм… Ну нет. Так а зачем? Любой подросток хотел бы оказаться на его месте и иметь шанс прославить свою школу и фамилию. Я сужу по себе в его годы, я бы этого точно хотел. — Джеймс искренне рассмеялся. — Может быть, в этом и проблема, что вы судите своего сына по себе? — Рита улыбнулась и впервые за всё время это было единственное разумное предположение, которое было ею озвучено.