Чтобы ты увидел

Айзек и Эллисон смотрят друг на друга влюблёнными глазами. Айзек и Эллисон передают друг другу записки на уроках. Айзек провожает Эллисон домой и несёт её сумку. Скотт ненавидит их обоих тихо, и даже Стайлзу не говорит о том, что чувствует себя преданным, что в грудной клетке злоба жжётся и растёт день ото дня. Но молчит, быть может потому, что всё ещё считает Лейхи своим другом, а Эллисон… А Эллисон не в счёт. Пусть делает что хочет, только подальше от него. Каждый её шаг, любой её взгляд, и даже те духи, что он хвалил, когда они встречались, – всё это провокация. Как сильно, должно быть, она его презирает, если раз за разом находит всё новые способы поддеть и измотать. И, самое страшное, Скотт никак не мог понять, за что Эллисон так с ним поступает. Но чёрт с ней. И с ним. С ними обоими. В таком ритме резких спадов и скачков негодования, смято тянулась неделя МакКола, бок обок с не менее отчаянным Стайлзом, тоска которого множилась бессонными ночами. Стайлз не злился на Лидию. Не умел. И Скотт своих обидчиков тоже старался понять и простить, но… Cамообладание, которое он так бережно хранил, в один миг стало настолько катастрофически хрупким, что просто рассыпалось в его руках. Оно бледнело и ссыхалось, пока Айзек и Эллисон о чём-то мурлыкали прямо на уроке истории. Самообладания просто не стало, когда они под партой взялись за руки. Так же, как когда-то держались Скотт и Эллисон. Один в один. МакКол передёргивает плечами, от кончиков пальцев ног и до головы кожу пронзает множество тончайших игл, и от этого чувства нет спасения. - За мной. Сейчас же, - он шепчет настолько тихо, что слов не разбирает даже сидящий рядом Стайлз. Зато Айзек оборачивается на этот шёпот и провожает его взглядом. Спустя каких-то несколько мгновений он поднимается и выходит следом без разрешения, нетерпеливо, не реагируя на замечания преподавателя. Айзек выходит в коридор, но коридор тих и пуст. Он неуверенно ступает в сторону уборной (быть может, Скотт направился туда?), но сзади его тут же перехватывают за шкирку, намертво, со злобой и жаром, без труда швыряют на пол. Лейхи, проехавшись по коридору на спине, быстро приходит в себя и с ужасом глядит в два пылающих кроваво-красных глаза истинного альфы. Скотт вздёргивает Айзека, ударяет о металлические шкафчики, пережимая ему горло предплечьем, тот в ужасе бессознательно пятится назад, на месте скользя подошвами ботинок по полу, умоляюще вцепившись ему в руку. - Зря я решил, что такой как ты способен на дружбу, - рычит Скотт. Айзек удивляется: как просто тот, кто мог своим голосом успокоить его, сейчас вселяет ему такой ужас. - Кто, если не друг, покажет тебе всю правду?! – Лейхи хрипит и не оставляет попыток вырваться, но Скотта это лишь провоцирует прикладывать ещё больше силы, - Я хотел, чтобы ты увидел, что она за дрянь, чтобы ты увидел – она сбежит, когда тебе будет плохо. А я не сбегу. Она не нужна, мне, Скотт! Я делал это для тебя! - Не помню, чтобы я тебя о таком просил! - МакКол в сердцах снова швыряет Айзека вниз, присаживается рядом на корточки и приподнимает, хватая за шиворот. Когда Скотт бьёт Айзека, ему легчает, он возвращает себе способность здраво мыслить. И тогда Скотт пытается сделать то, что умеет лучше всего: найти логическую связь. Между тем, что говорит и делает Айзек. Ловит себя на том, что не способен безотчётно злиться, хочет понять его мотивации. - У меня больше нет сил ждать, что попросишь, - серо-зелёные глаза Айзека глядят проникновенно-грустно и отчаянно, он похож на херувима с фрески эпохи Возрождения, - Я больше не могу ждать, что ты сам поймёшь и увидишь, кому на самом деле нужен. Хватка Скотта слабеет и кровавый огонь в глазах гаснет. Но лишь потому, что эти слова путают его. Он склоняет голову набок и удивлённо хмурится, тем самым давая разрешение продолжать. - Ты правда думал, что если проявишь заботу о том, кто её никогда в жизни не видел, это пройдёт бесследно? – Айзек темнеет и криво усмехается, - Ты думал, что я слушаюсь тебя, потому что ты истинный альфа? Или что я пришёл к тебе, потому что больше некуда? Я тянусь к тебе не так, как слабый тянется к сильному. Я ползу за тобой не потому, что мне нужна защита. Скотт испуганно хлопает глазами, а Лейхи глядит в упор, словно говоря ему: «Да, ты всё верно понял». Молодой альфа разжимает пальцы, пошатываясь, поднимается и делает кроткий шаг назад. Скотт, конечно, видел, что Айзек беспрекословно доверяет ему, поддерживает все его идеи и планы, держится за него крепче, чем за Дерека, который, по сути, должен был заменить ему отца. Но всё это Скотт объяснял некомпетентностью Дерека, верил, что Айзек раньше всех других учуял скрытую в нём силу. А оказалось, что Айзек просто влюбился, по-детски искренне и сильно. И теперь так же по-детски был жесток. - Так всё дело в ревности? – МакКол усмехнулся, но как-то боязливо, без прежней агрессии, однако, Айзек с пола подниматься не рисковал. - Всё дело в мести, - и если бы он только знал, как непривычно было снова видеть его таким. Таким ненастоящим, желчным, злым, каким он был рядом с Эрикой, перенимая и копируя её повадки. Он прятал себя ранимого и чуткого, обрастал бронёй, потому что испугался реакции Скотта, уверил себя, что тот захочет обидеть. - Оставь её, Айзек, - но Скотт всепрощающе и мягко улыбнулся, наклоняясь и протягивая Айзеку руку, - за меня не нужно мстить, - Лейхи принимает помощь, поднимается с пола, нервно обтряхивается и зло смотрит. - А я не за тебя мщу, - нарочно толкнув Скотта плечом, Айзек уходит обратно в класс, бросая напоследок: - Я мщу за себя. Он сам себе противоречил и хорошо понимал это, но остановиться теперь не мог. Жалел о том, что признался, хотел вернуть всё назад... Но, немного подумав, понял, что не стал бы ничего менять. Пожалуй, разбить сердце Эллисон – это меньшее из того, что ему хотелось бы сделать.