Сказки дядюшки Сэма

Рифтен встречал дождём и неповторимой смесью запахов плесени, тухлой рыбы и пива. Последнее было более чем кстати, поэтому эльфы не сговариваясь, прямой наводкой поспешили к гостеприимному заведению. Бывалый путник, даже не глядя на вывески, в любой темноте и в любую бурю всегда найдёт таверну, кабак, или что там еще есть в этом почтенном поселении. «Пчела и жало», обычно достаточно респектабельная таверна, принадлежащая строгой аргонианке, удивила царящим в ней разнузданным, фестивально-праздничным весельем. Пили и веселились все. Эль и вино лились рекой. Пляски на столе, весёлые песни, жаркие объятия у всех на глазах, в таверне происходило что-то странное и вся эта камарилья с бешеной скоростью крутилась вокруг одной фигуры. К застывшим на пороге и оглядывающимся в недоумении эльфам подошёл маг с невероятно открытой, дружелюбной и радостной улыбкой. Казалось, они встретили хорошего весёлого друга, душу компании, общение с которым — именно то, что нужно уставшим, голодным и промокшим людям. Вроде бы они только зашли, но уже смеялись и пили на спор с весёлым парнем, представившимся, как Сэм Гевен. Глен ещё пытался остановиться, но Лэйари попала шлея под хвост и остановить альтмера, предавшегося разудалой пьянке было невозможно. Оставалось следить, чтобы нашедший собеседника и собутыльника Лэйари не упал в какой-нибудь канал. Лэйари били по голове. И орали. Кажется, это были двемерские центурионы, кто ещё мог лупить с такой силой? Надо было прогнать их, но что-то мешало. Лэйари попытался открыть глаза и у него это даже почти получилось. Подушка под ним зашевелилась и оказалась голым животом Глена, пытающегося с матерками выбраться из-под альтмера. Лэйари встал на четвереньки и отполз, его вырвало. Крики раздались с новой силой. Какие-то тётки в балахонах размахивая руками чего-то от них хотели. Откуда они взялись в таверне и почему так орут? Стоп. Они были явно не в таверне. Статуи, алтарь, каменные стены… Храм. Они пьяные и голые валяются в каком-то храме, а разъярённые жрицы этого храма явно им не рады. Довакин с трудом встал на ноги и улыбнулся жрицам самой очаровательной из своих улыбок… Спустя полчаса уговоров, подкупа и сбора разбросанных по храму вещей, изрядно потрёпанные, но непобеждённые эльфы вышли из храма на улицу, и застыли в недоумении, Рифтен исчез вместе с запахом рыбы. Они были в Маркарте. — Ёб твою мать, вот это побухали! — удивился Глен, пока Лэйари удивлённо протирал глаза, пытаясь таким образом решить проблему внезапного перемещения. — Ты что-нибудь помнишь? — Рифтен, таверну, Сэма, весёлый парень, кстати, как хозяйка таверны показывала сценку из Похотливой аргнонианской девы… Весело было. А что потом? — Хрен знает. Мудотень какая-то в голове. Кажется, мы потом куда-то дальше пошли бухать. Жрица что-то про Рорикстед говорила, точнее орала, точнее, предлагала возвращаться в свой вонючий Рорикстед, из которого приползли. Что думаешь, попробуем вернуться? — Других идей всё равно нет. Как и мыслей, зачем мы разделись в храме Дибеллы. Рорикстед встретил Довакина и его спутника не слишком дружелюбно. — Где моя коза?! Куда вы дели мою Гледу, уроды?! — на эльфов бросился крестьянин с лопатой наперевес. Лэйари, увернувшись от лопаты, собрался было уговаривать крестьянина, как к тому резким движением приблизился взбешённый Глен. Ледяной взгляд ярко-красных глаз напугал крестьянина, но отказаться от возможности вновь увидеть любимую козу он не смог. Глядя на Лэйари, он начал со всхлипыванием рассказывать, какая замечательная, чудесная коза — его Гледа и как ему без нее плохо. Глен заметил привычное уже сочувствие к представителю глупой низшей расы во взгляде Довакина, всегда готового протащить свою задницу через половину Скайрима, только чтобы помочь очередному безрукому страдальцу и застонал. Вот только коз они еще не спасали. Гледа оказалась действительно замечательной козой. Она даже не сбежала, когда её отбивали у великана, философски жевала траву, пока вокруг неё летали огненные шары, стрелы, кинжалы и эльфы. Она спокойно пошла, когда её, как принцессу, всё-таки отбили у злобного великана. — Давно я не чувствовал себя настолько по-идиотски. Как-будто ебанутый сон. Вот-вот кинжал превратится в солёный огурец, — проворчал Глен. — Кусок сыра. У меня во сне меч становится куском сыра. Очень неловко сражаться с голой жопой и куском сыра в руке против Алдуина. Но ты мне другое скажи. Вон уже крыши Рорикстеда. А ты помнишь дорогу? А как мы шли от Маркарта сюда? Я — не помню. Как-то получается, что вышли и почти сразу дошли. Я сперва на похмелье списал, но сейчас его уже не должно быть. -Блядь! — Глен остановился. — Что за херня происходит? К чудесной козе уже бежал счастливый хозяин. К крикам радости примешивалось ворчание о козокрадах, которые половине Скайрима должны и куда только стражники смотрят. — Кому это я должен?! — Возмутился альтмер. Козовладелец сунул эльфам бумажку, залитую жуткой смесью алкоголя, на которой еще можно было различить запись о долге Лэйари перед Изольдой из Вайтрана. Эльфы переглянулись, вздохнули и направились в сторону Вайтрана. О фокусе со странным перемещением в пространстве они уже знали, но так и не смогли отследить момент, когда из-под Рорикстеда шагнули к воротам Вайтрана. Изольдой оказалась цветочница, которой Довакин когда-то помогал в одном из миллионов мелких дел, которые кроме него сделать никто не мог. Возможно поэтому девушка обрадовалась, увидев эльфов. Или не поэтому… — Мальчики! Вы все-таки вернулись, чтобы пригласить меня на свадьбу? — Ккакую свадьбу? — удивленно спросил Лэй. Девушка удивилась. — Вашу свадьбу. Для которой вы у меня кольцо выпросили. Потому что у него, — она ткнула пальцем в Глена — пальцы для мужских колец слишком тонкие. Вы же мне сами недавно рассказывали, что только сейчас, внезапно поняли, любовь вас накрыла и вам срочно нужно кольцо! Вы передумали? Тогда отдавайте моё кольцо! — Изольда явно расстроилась, история про влюбленных друг в друга мужиков грела ее одинокое сердце. Глен, молча посмотрел на свою руку, на одном из пальцев после пьянки действительно появилось какое-то кольцо, снял его, и, с каким-то сожалением, протянул девушке. — Значит, всё это было неправдой? Ваша любовь, такая прекрасная, открывшиеся глаза, роскошная свадьба в Морвунскаре, ничего этого не было? Расстроенная в лучших чувствах Изольда пошла вдаль, бормоча что-то под нос, а эльфы вновь пошли в путь по местам приключений. — Морвунсквар, это вообще где? — Какая, нахрен, разница где он. Где он есть — туда и выйдем. Внезапно налетевшая метель залепила им снегом глаза, а когда они снова смогли видеть, то стояли возле какой-то крепости. — Вот, я же сказал. Если какая-то херота начинает происходить, она сама по себе не закончится. Пошли. Шайке каких-то сумасшедших магов в этот день очень не повезло. На них было выплеснуто всё накопившееся за безумный день напряжение, и остатки похмелья, и непонятная досада от случая с кольцом. Когда погнавшиеся за последним магом эльфы вдруг оказались на дорожке, освещенной летающими в воздухе фонариками, они уже не удивились. Тем более, звучащая вокруг мелодия казалась им обоим почему-то очень знакомой. Дорожка, петляющая в чудесных сумерках этого чудесного места, привела эльфов к огромному столу на уютной поляне, за которым, кажется выпивала и горланила песни вся пьянь Тамриэля. Руководил попойкой их недавний знакомый, Сэм, чрезвычайно обрадовавшийся явлению эльфов на поляне. — Наконец-то вы вернулись! Надеюсь, вы не обиделись на старого Сэма за маленький розыгрыш? Давно я так не веселился, это была просто великолепная помолвка! — Маг засмеялся, его облик затуманился, поплыл и перед эльфами предстал в своём настоящем грозном облике Сангвин, сердце и душа любой пьянки, особенно той, после которой просыпаешься без гроша в кармане с незнакомым голым мужиком в постели. — За здоровье молодых! — поднял голову из тарелки один из пьяной компании и снова упал в неё же. Сангвин рассмеялся. — Да, на ваше здоровье и долгие годы жизни я тоже очень рассчитываю. Такие деятельные создания встречаются не часто, поэтому с вами будут моё расположение и Роза Сангвина, — принц Даэдра протянул Лэйари причудливый посох с цветком на навершии, — Для вас всегда будет открыта дорога в Очаги Наслаждения. Но однажды это будет дорога в один конец. От прикосновения к посоху голова эльфа закружилась, он на мгновение прикрыл глаза, а когда раскрыл их, оказалось, что он снова сидит за столом в таверне, напротив него промаргивается и матерится Глен, а в руке зажат посох. — Ты даже нажраться не можешь, как все нормальные эльфы. Набухаться до дремор в глазах — это уму непостижимо, — закончил свою речь Глен. — До Принца Даэдра! — оскорблённо поправил его Лэй, прихлёбывая из стоящей перед ним кружки и замечая, как Глен потирает палец, с которого снял обручальное кольцо…