Во тьме ночной

— Такемичи.       Теплый порыв ветра мазнул по бледным щекам. — Пора вставать, — пропел высокий голос.       Призрачная прохлада коснулась виска, очертив линию до подбородка. — Время ещё не пришло, дорогой, — грудь потяжелела, словно что-то лежит на ней или кто-то. — Тебе ведь столько ещё надо сделать, — родной голос женщины достиг ушей спавшего.       Стоило ему разомкнуть глаза, чтобы ещё раз запечатлеть в давно запыленной памяти те самые сохшие золотистые очи, которые смотрели на него лишь с усталостью и желанием почувствовать вкус одиночества, те самые розовые волосы, что расцветали каждую весну вместе с вишней и пахли спелыми плодами, потресканные губы, кровоточащие каждый день и натянуто улыбающиеся собственным детям, как неожиданно заданный вопрос, подобно кинжалу, пропитанный ядом, разъедающему клетки тела своим жгучим пламенем, оставляя после себя лишь дыру, вонзился в грудь, где билось сердце. — Разве ты не поклялся мне, что позаботишься о них? — температура в комнате ощутимо понизилась. Дыхание сбилось из-за резкой смены обстановки. Изо рта клубился пар, что за считанные секунды рассеивался в дремлющей темноте. Конечности сковали неосязаемые путы, приковывая вдоль тела на кровати. Футболка, взмокшая от пота, прилипла к тяжело вздымающейся груди. Голубые глаза, скрывавшие в себе мерцающий свет, пристально вглядывались в лицо нависшего над ним существа, уже без своего манящего блеска, что делал эти глаза живыми, словно они были отдельным существом, избравшим это тело своим хранителем. — Нет, нет, нет! Где твои глаза! Что ты с ними сделал! — существо из тени задергалось над ним, обрызгивая Такемичи зелеными слюнями. — ВЕРНИ ИХ! Я ХОЧУ ИХ! — сморщенная рука с обгрызенными ногтями и заляпанная в черной грязи, стекающей по её локтю, потянулась к правой стороне лица парня. — ТЫ НЕ ДОСТОИН ИХ! — стоило её вонзить пальцы в глазницу, как ей в лицо прыснула свежая кровь. Тени сзади неё заплясали в диком танце, кружась вокруг кровати в хороводе и, поднимая свои черные руки, они тянулись к ним. Чужие пальцы проникли глубже, чувствуя каждый нерв и мышцу. Разорванный пополам рот широко раскрылся, обнажая гнилые зубы, и сочащиеся гноем десна. — Ничтожество.       Следующее, что помнит Такемичи — теплые руки, обнимающие его за талию и утягивающие в темноту.

***

      Подскочив с кровати, Такемичи свалился на пол, извергая на паркет вчерашний завтрак. Кислое послевкусие обволокло рот парня. С продолжением становилось только хуже. Ощущение чужих рук не покидало Такемичи, тело затряслось то ли от ветра, дующего из приоткрытого окна, то ли от собственной слабости. Облокотившись спиной об кровать, Такемичи прикрыл усталые глаза, под которыми уже неделю расцветали, словно бутоны ликориса, фиолетовые мешки. И с каждым днём они становились темнее. — Как у неё.       Рвота, стекающая по полу, коснулась руки, свисающей вдоль тела без сил. Тонкая ткань штанов пропиталась желтой массой, но сил и желания разбираться с этим не было. Хотелось просто остаться в таком положении оставшиеся дни, что уготованы парню. А их осталось не так уж и много.       Декабрьский ветер приятно освежал своей морозной свежестью, и кислый запах уже не так сильно щемил нос. — Точно, — прошептал Такемичи, поворачивая голову в сторону календаря на стене, — уже декабрь.       Тогда остался месяц.

***

— Такемичи, — доктор отложил в сторону бумаги и снял очки с глаз, осматривая усталым взглядом не менее усталого юношу, — я не могу обещать, что это поможет, лишь немногие пробовали это и не каждому посчастливилось испытать эффект препарата. — Понимаю, — натянув рукава толстовки на ладони, черноволосый не решался поднять глаза на единственного человека пытающего его спасти, — но… — Тебе это необходимо, да-да, я знаю, — помассировав переносицу Сато горько выдохнул. — Я тебя не понимаю, за двадцать лет моей работы, ты единственный не торопишься лечь под мой нож. — Вау, звучит так, словно вы хотите поскорее сыграть в тетрис с моим мозгом, но должен предупредить я хорош в этой игре, — откинувшись на спинку кресла, Такемичи уставился сонливыми глазами на бесцветный потолок. — Такемичи. — Сато-сан.       Мужчина покачал головой. За двадцать лет мучений он ещё никогда не видел настолько упрямого пациента. Такемичи можно считать единственным в своем роде. С момента диагноза прошло шесть недель, но, к удивлению, никаких осложнений пока что не выявилось. К счастью это или нет. Но опухоль все еще таилась среди нервных клеток и никуда не исчезнет без скорейшего вмешательства. Таблетки, прописанные для ежедневного приема, оттягивали неизбежное, но, как показали результаты обследований, они уже не в состоянии противостоять раковым клеткам. — Остался месяц, — прошептал Такемичи, — я… — он облизал свои потрескавшиеся губы, — обещаю, после рождества, я… — сморгнув поступившиеся слезы, губы скривились, подрагивая от эмоция, — точно соглашусь на операцию, — Такемичи вытер уголки глаз толстовкой. — Сейчас я не могу, нет, — нервно перебирая пальцами, он покачал головой, — оставить их сейчас, — нервно прошептал парень. — Я не готов, Сато-сан, — слезы скатились по щекам, — что если я их больше не увижу? Я не хочу, чтобы у них остались так мало воспоминаний обо мне. Нет-нет, а как же Хаккай? Мой милый младший брат, кто будет утешать его после каждого ночного кошмара? А Юзуха, моя красавица, останется совсем одна, она ведь так молода, ей нужно развиваться, а не сидеть дома и занимать бытовыми делами, — сжимая ткань брюк на бедрах, Такемичи дрожащими губами, вымученно улыбнулся. — А Тайджу? Он…       Сердце защемило от образа старшего Шибы. Тайджу, лидер «Черных Драконов», был человеком, которого он всем сердцем желал ненавидеть, вычеркнуть из своей жизни, никогда не иметь с ним ничего общего. Это не тот человек, которым он восхищался и которого всегда поддерживал. Это не тот человек, на которого он старался походить и брать за образец для подражания. Это совершенно незнакомый человек, живущий в доме Шибы.       Тайджу Шиба — человек, который заботится о благополучии своей семьи. Он никогда не поднимет руки на младших, не оставит без внимания брата, выслушает проблемы сестры, утешит брата после серии кошмаров. Будет заботиться о больном брате, будет защищать сестру от ухажеров, будет играть в боулинг с младшим братом. Будет помогать каждому члену семьи развиваться в том, в чем душа лежит. Будет поддерживать Такемичи в искусстве, поможет Юзухе и Хаккаю продвинуться в модельном бизнесе. Будет посещать каждую выставку, где упоминается Такемичи, не поскупится на билет в другую страну, чтобы побывать на показе мод, где будет выступать Хаккай. И в конце концов Тайджу Шиба откроет сеть ресторанов и выполнит свое давно обещанное слово. И, может быть, в другой вселенной они соберутся всей семьей в уютной квартире любимого старшего брата и вместе съедят сливовый пирог.       Такемичи закрыл рот ладонью и зажмурил глаза. Его плечи дрожали от слез. Согнувшись в кресле, Такемичи медленно впадал в истерику.       Доктор подскочил со своего места и незамедлительно приблизился к юноше. Мужчина обхватил бледное лицо, испачканное солеными слезами, и поднял голову наверх, чтобы увидеть, насколько разбитым оказался черноволосый парень. В давно потускневшей голубой бездне отражалась вся печаль и паника от осознания малейшей оплошности.       Тайджу не знает об надвигающейся смерти Такемичи.