445 °C

Эта идея сначала была весьма заманчивой и даже, казалось, слегка безрассудной и рисковой. Но что-то в этом есть, даже сейчас, хотя… Чувствуешь себя слишком открыто. Уязвимо. Непривычно… Одновременно холодно и жарко. На тебя смотрит кто-то один, а ощущений, что вокруг сотни глаз. Это что-то и чуждое, и в то же время знакомое и понятное. Даже если впервые оказываешься в таком положении. Ну, с ним как минимум. Даже не задумываешься о том, что это некто божественный… Всё это так приземлённо. Да, что-то в этом есть. . . . Странно. Очень странно, а ещё жжется как поцелуй. Эти ощущения повторяются и усиливаются, словно как тогда, во время танцев. Они приятные и согревающие, может, даже немного щекотные. Да, верно, это мурашки. Слегка бросает в жар. Лица становятся красными от приливающей крови. Сердце сжимается, пока в животе опять ощущается то щекочущее чувство. Его кожа жестковата. Эти рубцы никогда не заживут полностью. Всё опять повторяется. Зрительный контакт даётся тяжело. Очень. Не можешь смотреть ему глаза, будто бы, боишься увидеть в них что-то… сбивающее. Но в какой-то момент сорвался. Он тоже смотрит, боясь их опустить. Жар. Сильный жар. Он раньше никогда не был таким. Я так на него повлиял. Но он не против, ему нравится. И мне тоже. Я смягчился. Мы оба. Сейчас мы проявляем эту мягкость. Любовь. Она приятна. Напряжение. И хорошее, и плохое. И вновь тепло поцелуя. Он чувствует или догадывается. Он хочет что-то сделать и я могу только наблюдать и чувствовать. . . . Это ещё страннее. Страннее некуда, но я не против. Слышишь своё сердцебиение. Оно у вас одинаковое. У вас один ритм, он очень вам идёт. Он объединяет вас, как и множество других вещей из вашей жизни. Сейчас у вас одна жизнь. Только сейчас. Я не знаю, что я делаю. Что-то из ряда вон. Раньше я бы никогда такого не сделал. Я не хотел. Сейчас я ощущаю тепло. Чужое тепло согревает меня. Он изменился в лице. Он дрожит, но не говорит ничего. Я не знал, что он может дрожать. Хм. Тут тоже есть рубцы… Он ждёт от меня того же. Он очень спокоен и мягок. Он заслуживает всего самого лучшего — так сейчас кажется. Так и есть? Он вызывает тёплые чувства. Трепет. И вновь сильный жар. С ним не хочется бороться. Он остановился. … Вновь очень близко. Такого никогда раньше не было. Его взгляд заставляет сердце биться быстрее. Это немного тревожит, но это тоже приятно. Жар. Что мы делаем? Это согревает. … Хочется, чтобы он был счастливым. Хочется, чтобы ему было тепло. Хочется, чтобы он чувствовал себя любимым. Странно. Делаю то, что раньше бы никогда не сделал. Но сейчас это не важно. Ему комфортно и тепло. Старания не напрасны. Он смотрит на меня. Ему любопытно. Мне тоже. Кажется, что вы узнали друг друга лучше. Стали ближе. Щекочущее чувство стало сильнее. Напряжение тоже. Жарко. Очень жарко. Он согревает. Он любит. Он стал открытым. Мы оба. Мы такими раньше не были, но теперь, мы это нашли. Мы полноценны. Мы дополняем друг друга. Он захотел, чтобы я стал ближе. Объятия согревают. Больше ничто не вызывает тревогу. Только сильный жар, что вот-вот будто расплавит изнутри. Чувство очень сильное. Он чувствует себя так же. Мы едины. Я слышу его сердцебиение. Он немного тревожен. Ничего. Я тоже. Скоро мы оба будем спокойны. Я надеюсь на это и люблю тебя. . . . Камин всё ещё потрескивает где-то в соседней комнате, а дождь так и не кончился. Зато сейчас всё закончилось. Это явно незабываемый опыт, после которого голова забита столькими мыслями… — …и, что думаешь? -… — Всё нормально? — Я таких слов не знаю, чтоб описать. — В хорошем смысле? — Ага. Воланд приблизился к Люциусу и поцеловал, вновь соприкоснувшись рогами. Какой всё же милый жест. — Думаю, мне нужен отдых. — Полубогу? Воланд слегка усмехнулся. Люциус довольно поёжился на подушке, подтянув одеяло. — Да. Это выматывает сильнее, чем уничтожение половины мира. — Как скажешь. Они заключили друг друга в объятия. Никогда ещё сон не был настолько приятным и спокойным.