Дуэль

      Тяжелый доспех опустился на тело рыцаря. Он расправил плечи, на которые теперь приятным грузом давил металл. Грубым голосом рыцарь заставил оруженосца шевелиться - за спиной сразу же затянулись тугие ремни. Затем мальчик с большим, как его амбиции, носом, принялся за другие части доспеха - завязывал и стягивал узлы. С беспокойной торопливостью он делал все быстро, пока его господин менял позы для удобства оруженосца. Прошло немало времени, по меркам боя, до момента, когда доспех был полностью надет.       Рыцарь ткнул пальцем на запястье, резко кивнув. От непривычки заныла шея. Мальчик схватил чистую тряпку и вытер место, куда указал ему господин - через мгновение оно сияло так же, как и остальной доспех. Без лишних слов, будто бы вместе со своим телом замуровал и свой рот, рыцарь указал на грудь. В этот раз большеносый отложил тряпку и скрылся за ширмой шатра, но вернулся через несколько мгновений, за которые его господин успел лишь моргнуть. В руках он держал одеяние. Встав на ящик, оруженосец поднялся над рыцарем, а затем раскрыл полотно, будто бы показывая его воображаемой толпе - на зелено-черном фоне красовалась голова бурого коня. Недолго задержав одеяния с гербом в воздухе, он надел их на своего господина. Теперь конь красовался на груди.       Медленно двигая конечностями, рыцарь подошел к краю шатра, к зеркалу. Пошевелив пальцами, убедившись, что он видит себя, принялся смотреть в отражение. В раздумьях рыцарь провел несколько минут, ни разу не взглянув на свое изувеченное лицо. Он опустил забрало и потребовал свой меч.       В другом шатре сейчас рыцарь печально улыбался в ответ своему отражению. Гордо он рассматривал свои доспехи, их чистый вид - труды его оруженосца. С нежной любовью он провел рукой по наручу, задумчиво пытаясь ощутить шрам там, где проводил пальцами. Прекратив тщетные и глупые попытки, он еще раз взглянул на герб на своей груди. С белого фона на него смотрел черный ворон.       Солнце было в зените. Зрители, ранее разделенные на две группы, теперь объединились общей ненавистью к небесному светилу. Чтобы скрыться от жары, они натягивали шляпки, а от света спасались ладонями. Лишь на возвышении, на главной смотровой площадке, там, где заседали властители мира сего, было комфортно. Не жарко и не слишком светло.       Оба рыцаря вышли с разных сторон их арены - частично поросшего травой, частично ухоженного, частично покрытого сухой грязью и огороженного забором поля. Мечи в их руках отражали лучи солнца, ослепляя простых зрителей. Они поклонились сидящим на вершине. Но не обменялись никакими почестями друг с другом. Ворон вышел вперед. Он сжал меч так сильно, что его рука на мгновение дрогнула. По старому шраму пробежала еле заметная дрожь. Успокоив тело, сердце и дух, он сделал отведенные себе ритуальные шаги. И стал ждать, выставив клинок вперед.       Конь вздохнул, глубоко втянув воздух сквозь проемы в шлеме. Он вздохнул дважды. На третий вдох он сделал шаг и поднял меч в ответ. Сжав меч и ощущая неожиданно быстро появившейся пот, он прошел свой путь.       Прозвучал сигнал к старту дуэли. Но ничего не произошло.       Оба рыцаря стояли, подняв клинки. Не шевелясь. Среди зрителей началось шептание - они возомнили, что сражающиеся посмеют отказаться от боя. Но бой уже шел. В воспоминаниях.       “Выжидай столько, сколько нужно. Тот, кто выждет меньше, чем нужно, - проиграл.”. Мальчики послушно внимали словам учителя - крепко держали тренировочные клинки, встав в стойку, и гневно сводили брови, не отводя взгляда от противника. И лишь спустя уроки они стали понимать, что просто смотреть мало. Ворон сделал выпад. Конь отразил. Толпа вскрикнула, но сразу же рыцари вернулись на прежнее место - оба опять замерли. Недовольные зрелищем загудели.       Сжав зубы, каждый из них истекал потом. Ворон сделал шаг вперед, Конь отскочил назад, а затем все повторилось наоборот - никто из соперников не решался совершать решающих действий. Они боялись не друг друга, а поражения.       Воронята бегают во внутреннем дворе. Он смотрит то на них, то на стражника, что стоит у ворот. Жалованья страж не видел уже не одну неделю. И мало ли чем он мог решить взять то, что ему полагалось. Рыцарь сжал штору, намереваясь сорвать ее в гневе, но остановился. Он присмотрелся к ткани, широко раскрыв глаза. Но в следующее мгновение порвал и ее - она не стоила никаких серьезных денег.       Конь делает рывок вперед, Ворон уворачивается, бьет врага по плечу рукавицей. Оба вновь расходятся под выкрики из толпы наблюдателей.       Рыцарь едет на своей верной лошади по бескрайним полям - он с гордостью и печалью осматривает некогда цветущие пастбища. Он слышит укор предков. Проехав по дороге, он сворачивает к поместью - его встречает нищий попрошайка. Прямо у его порога.       Ворон блокирует еще несколько атак, а затем сам обрушивает гнев стали на соперника - тот отпрыгивает в сторону, разрывая дистанцию.       Нежные руки верной супруги ложатся на плечи рыцаря. Она с той же любовью и волнением наблюдает за воронятами. Рыцарь смотрит на ее ладони. Они бледны и худы. Они бледны и худы не так, как в день предложения руки и сердца.       Конь размашистыми ударами заставляет врага быстро отбегать, надеясь, что тот упадет. Этого не случается.       Прогнав нищего и дав тому на постой, рыцарь садится на ступени. Он ведет взглядом по пространству вокруг - разрушенные и покосившиеся дома и пристройки, вдалеке сгоревшая деревня. Он обхватил уши руками, не желая слушать гневные голоса отца и деда. Но это не помогает. Он все равно слышит.       Ворон бьет кулаком, когда его меч уводят в сторону. Конь пошатывается, отходит, но защищается от следующего взмаха клинка.       Рыцари читают письмо. Письмо, где им обещают большую сумму за участие в турнире с одной единственной ставкой. Жизнью.       Конь сокращает расстояние и бьет Ворона в живот, тот пошатывается, роняет клинок. Он падает, избегая удара мечом.       Молодой Ворон бежит глазами по пергаменту. Молодой Конь просит помощи у своего брата - на его земли, земли его рода, идет враг. Не раздумывая, друг собирает свое копье и отправляется в тот же день.       Сейчас он сожалеет. Но недолго. Конь ошибается, вместе с мечом его уводит в сторону. Ворон поднимается, взяв свой клинок. Все вернулось к началу.       Она отговаривает его, обещает удавиться. Рыцарь отмахивается. Вся эта история происходила дважды в его жизни.       Конь делает гневный выпад, Ворон перехватывает его руку, приближается, а затем быстро вонзает свой клинок в левое плечо врагу - тут же выхватывая меч обратно. Раненный рыцарь отходит. Он опускает неспособную к бою руку. Конь в страхе сжал зубы, его тело задрожало. Он отказывался признавать поражение.       Битва в самом разгаре. Ополчение держало строй, но недолго - в хаосе битвы из двух рыцарей вышли посредственные командиры. Ужас накатывает на них смехом, гордыней за каждую смерть, что они сегодня принесли. Молодой Ворон дерется с врагом, чья булава с каждым взмахом приближала гибель воина. Сбоку к нему уже бежал еще один враг - рыцарь успел попросить Богов позаботиться о той единственной. Взмах клинка. Жгучая боль поразила запястье - рыцарь открыл глаза. Молодой Конь пронзил второго противника своим клинком, подставляясь под удар булавы первого. Удар пришелся на лицо.       Конь фехтовал так, как не фехтовал ранее - яростно и отчаянно. Ворон успевал лишь отражать удары своего соперника, надеясь на то, что он выдохнется. Очередной взмах. Меч Ворона летит в сторону - чудом рыцарь сохранил свою кисть. Сквозь шлем послышался грубый смешок Коня.       “Клянешься ли ты, брат, чтить наш союз, чего бы нам это не стоило, помнить о нашей дружбе и никогда не предать ее? Клянешься ли ты не обращать своего оружия против друга, которого зовешь братом? Клянешься ли ответить на первый его зов?” “Клянусь.”       Ворон не собирался проигрывать. Он налетел на Коня так резко, что тот даже не успел опомниться, ослепленный своей гордыней. Обезоруженный повалил врага на землю, а затем принялся бить его, сдерживая его руки и ноги. Он бил, звучали звуки удара металл о металл. Он бил, пока вся какофония звуков вокруг - вой зрителей, лязг, стоны - не смешались во что-то единое. Он бил, пока не избил собственные руки в кровь. Он бил, пока у него не умер брат.       Ворон поднялся. Все было кончено. Он скинул с себя шлем, и все, что было под ним, открывая черные волосы сухому жаркому ветру. Рыцарь смотрел в пустоту. Те, кто возвышался, что-то провозгласили. Он не слушал. Он и так все знал. Как бы не считали все вокруг, сегодня умер не один, а два рыцаря.       Ворон разорвал одеяния с гербом на своей груди, и лишь затем пошел к своему шатру.