Непрошенный в красном

Чимин натянуто поднял уголки губ вверх и, стараясь не глядеть в камеру, вышел из-за белой плотной ширмы, поджав губы. Юнги пытался скрыть самодовольную усмешку, а Чонгук смотрел на Пака, чуть ли не прожигая в нем дыру. Чимин опустил голову и, собрав в кулак ещё не до конца выветрившуюся силу воли, покрутился вокруг своей оси. На этом шоу их учили взаимодействовать с аудиторией будучи в примерном составе их потенциальной группы. И это значило, что, возможно, с течением времени эти кадры, которые снимались сегодня, увидели бы все. — Стоп, снято. Конец придётся обрезать. Как тебя там? Чониль? — ведущий неприятный, словно сам только учится и не знает такие понятия как уважение и тактичность. Один из тех, который требовал уважения только потому, что просуществовал в мире на несколько лет дольше. — Чимин, — проговорил Пак ведущему низкосортного шоу, по прежнему не смотря на Чонгука, который к нему подошёл. Зайдя за ширму, Чимин дрожащими руками принялся снимать то, что его заставили надеть, стоя босыми ногами на полу, который был натерт до блеска. Запах краски от недавно выкрашенных стен усилился, стесняя дыхание. Чимин выбежал пулей из репетиционного зала и побежал по коридору прямо, поправляя на груди только что надетую футболку. Он еле как дотерпел до конца съемок. Думая о том, куда спрятаться, чтобы морально привести себя в порядок, Чимин забрёл в подсобку, в ту самую, куда часто ходил, чтобы забрать все нужные реквизиты, которые его частенько заставляли приносить для фотосессий. У Чимина было такое чувство, что за ним кто-то следовал. Пак оглядывался, но не видел сзади никого. Забежав в подсобку, Чимин сел на пол и принял закрытую позу, согнув ноги в коленях. Его слабость никто не должен был видеть, хотя, честно говоря, с каждым днём на это Чимину наплевать было всё сильнее. Его отец часто говорил, что порой проявить слабость — это показать силу, но попадал ли его папа в такие ситуации, когда под искусственные аплодисменты заставляли надеть узкое платье? В подсобке было жарко, тусклые светодиодные лампочки еле-еле разгоняли полумрак, Чимин вздрогнул от неожиданности, когда понял, что в подсобку вошёл Чонгук. — Чимин, прости, — снова извинение. Одно из бесконечных. Чимин устал их считать. Чонгук думал, что Чимин уже научился воспринимать его дебильные шутки нормально, но, видимо, нет. — Я не понимаю, зачем говорить ведущему о том, что мне как никому должны идти платья? Вы с Юнги на эту тему всё свободное время говорите? Как мне идут рюшки? Меньшее, чего бы я хотел сделать на день рождения, так это надеть платье. Которое было мне маленьким, чёрт возьми! — крикнул Чимин, но проблема была не только в этом. Дело близилось к вечеру, а его никто так и не поздравил с Днём рождения: за исключением двух девушек из стаффа, которых он плохо знал. Утром Чимин даже телефон не смог свой забрать, ведь их второго менеджера срочно вызвали в другой город по делам, и Чимин слушал поздравления от родных через стационарный телефон на первом этаже. Чонгук задумался о глупом розыгрыше, который они обговорили с Юнги ещё дня три назад, договорившись о том, что поздравят Чимина только ближе к вечеру. Под темень знатные сюрпризы с поздравлениями, видимо, по их мнению, зашли бы лучше, а утром и днём — не тот случай, поэтому было решено, что они будут делать вид, что о дне рождения никто из них ни сном ни духом. Неудивительно, почему Пак сейчас выглядел разъярённым и слегка обиженным. — Извини. Мы решили разыграть тебя, — Чонгук присел на корточки рядом с Чимином. — Правда? — Чимин, излучая ауру: рвать и метать, оттолкнулся ладонями от пола и встал, смотря на Чонгука сверху вниз. — Только вот мне совсем не смешно. Ощущение безразличия – самое отвратное чувство. Особенно в день рождения. — Да это же всё просто шутка. Мы готовили тебе сюрприз. Такая же шутка, как и с платьем. Ну надел ты его на камеру и что. — Когда-нибудь и ты наденешь у меня его на камеру, — прошипел Чимин, указывая на Чонгука пальцем. — Если бы тебя так не цепляла вся эта история с платьями, то думаешь, я бы подначивал тебя на эту тему? — Чонгук встал на ноги, возвышаясь над Чимином, и Пак сделал шаг назад. — Откуда мне знать? Мне очень часто неприятны все эти ваши шуточки. — Мы снова перешли на официальные обращения? — Обращение в менее официальной форме нужно ещё заслужить! — разъяснил Чимин, толкая надвигающегося Чонгука. Пак вышел из подсобки и пошёл в свою небольшого размера комнату, которую он делил ещё с двумя другими трейни. Чимин был уверен, что те наверняка тоже были в сговоре с Чонгуком и Юнги.

***

Чимин мирно грелся на солнце, сидя на своей кровати, и читал инструкцию от кондиционера, который установили им только на днях, – после того, как лето уже кончилось. В любом случае, кондиционер этот просили они у руководства всей комнатой достаточно долго. Где-то через час после разговора с Чонгуком к Чимину заглянул Юнги. В комнату старший вплыл тихо, но уверенно. — Эй, Чимин. Тебя менеджер зовёт, — уведомил лениво Юнги и начал прислушиваться к скрипу дверных петель, специально их расшатывая. — Я попрошу, чтоб смазали. — Попроси. Тебя они послушают охотнее, — Чимин отодвинул инструкцию в сторону. — Думаю, если бы менеджер захотел меня увидеть, то написал бы мне лично, — с подозрением прищурился Чимин. Юнги-посыльный – это было что-то новенькое, хотя Чимин понимал, что это был лишь предлог, чтобы привести план с «поздними поздравлениями» в действие. — Он хочет поговорить с тобой и с Чонгуком. Пошли. Вы нужны ему оба, — отрезал Юнги, не изменяя своему серьезному тону, и Чимин задумался: а может и правда. Зачем ему он и Чон одновременно? ...Чимин шёл следом за Юнги, прожигая взглядом его спину. Пак отгонял из головы весь страх, убеждая себя в том, что менеджер захотел с ними поговорить уж точно не о том, что чуть больше месяца назад — на день рождения Чонгука — Чимин вышел из комнаты Чона под утро с потрепанными волосами в слегка помятой одежде. Ведь именно в то утро Чимина угораздило столкнулся лицом к лицу с менеджером, который возвращался после утренней пробежки. Когда до назначенного места оставалось совсем ничего, Юнги достал телефон, чтобы прочитать сообщение, которое впечатлило его на уровне «так себе». — Ладно, мне нужно встретить курьера. Они в зелёном зале. Дойдёшь сам. Ты же знаешь где это. Не первый раз же, — распорядился Юнги, на что Чимин кивнул, быстрым шагом направляясь в нужную сторону. — Слушай, Чимин. С твоим днём там. Все дела. Я не очень силён в поздравлениях, — напоследок буркнул Мин. — Спасибо, — Чимин развернулся и, встретившись глазами с Юнги, улыбнулся. В зеленый зал Чимин пошёл, предварительно запихнув руки в карманы. Предчувствие было плохое. Проходя мимо комнаты Чонгука, Пак посмотрел на дверь старшего искоса. И всё, что ему захотелось, так это зайти туда и просто заснуть на полутораспальной кровати, чтобы его в этот день больше никто не трогал. Но с недавних пор Чимин каждый день должен был быть в своей комнате после десяти вечера, – проверяли. Чимин замедлил шаг, услышав за спиной, что дверь открылась. Чимин-то думал, что Чонгук уже там — с менеджером, но что-то пошло не так. Чимин учуял, что попал в засаду, когда его бесцеремонно схватили за шиворот и потянули в сторону знакомой комнаты. Чимин чуть завалился назад, еле как удерживая равновесие. Чонгук коснулся его плеча, продолжая затаскивать в свою обитель. Чимин запрокинул голову назад, пытаясь понять, какого когтистого черта творится. — Э, ты че, — Чимин схватился рукой об косяк, всеми силами сопротивляясь, и упал на пятую точку, вздрагивая от того, как резко Чонгук закрыл ногой дверь. — Что за выходки? — Чимин говорил сейчас, как разъяренный физрук, который увидел, что мяч для баскетбола пнули ногой. Охая, Пак встал, смотря на по странному серьёзного Чонгука. — И что дальше? Не выдержав, Чон сначала улыбнулся краешком губ и начал отворачиваться, пытаясь собраться, чтобы снова придать выражению лица беспристрастность. Так или иначе, такого Чимина он ещё не видел. Пак выдохнул, начиная разглядывать человека, в глазах которого он так неосторожно потерял своё сердце. А ведь до встречи с Чонгуком Чимин считал себя стопроцентным натуралом. Доломав увеселительный акт заторможенной комедии, Чонгук развернулся на сто восемьдесят и пошёл в сторону кровати, чтобы взять там лежащий на покрывале подарок. — Поздравляю тебя, — Чон протянул упакованное нечто, не отрывая взгляд от эмоций на лице Чимина. — Я уверен, тебе этот подарок очень понравится, — возгордился Чонгук. Пак взял в руки плоский сверток, завязанный красной тоненькой лентой в бант, и понял, что подарок — это что-то нетяжелое, возможно, что-то из одежды. Чимин развязал бант и, быстро отбросив всю упаковочную мишуру, увидел знакомую расцветку и, прогнав у себя в голове: «О, нет», встряхнул содержимое, разворачивая его на всю длину. Подарком было платье. То самое, которое Чимин мерил этим утром на съёмках и немного порвал, когда снимал через голову. — Ты дурак? — не сдержался Чимин. Чонгук распахнул глаза, будучи в шоке от того, как его назвали. Все намеки на смех в его глазах сразу куда-то пропали. — Да вроде нет, — ответил Чонгук, хмурясь. — Смысл злиться. Я ведь даже зашил его. Смотри, — Чонгук кивнул в сторону платья, призывая вывернуть его наизнанку. — О-о, замечательно. Значит тебе посчастливится надеть его целое. В зашитом виде! — Чимин кинул Чонгуку платье в руки и тот на автомате поймал его. — Примерте, — Чимин вскинул брови, смотря на Чонгука, который вертел платье в руках будто первый раз его видит. — Вас же никто не снимает на камеру. Не смущайтесь. — А вдруг ты меня захочешь снять. Не на камеру, — Чонгук улыбнулся и посмотрел на обескураженного Пака. — Чего? — Чимин ухмыльнулся, оценивая абсурдную шутку. — Давайте надевайте. Иначе я обижусь, — перешёл к козырям Чимин. — И ближе чем на пять метров к вам больше не подойду. Очень долго. — Как я могу надеть твой подарок? — вопросил Чонгук. — Да вот просто, — развёл руками Чимин. — Мне не жалко. Чонгук бросил платье на пол и двумя руками потянулся к краям футболки, начиная её снимать. Чимин отвёл взгляд в сторону, делая вид, что на однотонных обоях очень красивый рисунок, которого там не было вовсе. Чонгук зазвенел пряжкой ремня, и Чимин понял, что тот собирался снять ещё и штаны, чтобы всё было как надо. — Могли бы на штаны надеть, — вставил Чимин, так и не услышав на свою реплику никакого ответа. Чимин посмотрел на Чонгука, который наклонился, чтобы поднять платье. Наступив внутрь ногами, Чон решил, что наденет наряд через низ. Чимин внимательно наблюдал, как ткань легко минует длинные ноги Чонгука и вдруг, что было вполне предсказуемо, ступорится на его бёдрах. Чонгук виновато поднял глаза на Чимина и засиял, расплываясь в обезоруживающей улыбке. — И что? Это всё? — протянул Чимин, требуя продолжения представления. — Помоги мне натянуть, — попросил Чонгук, и с Чимина на секунду слетел образ витиеватой спеси и он, безвинно моргнув, сделал шаг к Чонгуку, стараясь не разглядывать рельеф чужого тела. Чон шумно выдохнул, когда Чимин сократил дистанцию между ними до минимума, понимая через какое-то время, что Пак не вкладывал в происходящее никакого потенциально грязного подтекста. Чимин немного наклонился, уворачивая шею от горячего дыхания Чонгука и коснулся его бёдер большими пальцами, чтобы подцепить платье, буквально прилипшее к телу Чонгука, дабы вытянуть его наверх. Чонгук почесал нос и посмотрел в потолок, понимая, что Чимин решил обойти его, чтобы попробовать проделать такие же манипуляции со спины. Чимин напрягся, поддевая края то спереди, то сзади, и услышал треск швов, когда решил потянуть наверх, приложив максимум усилий. — Я совсем забыл. У меня же есть для тебя ещё один подарок, — Чонгук посмотрел через плечо на Чимина, строя самодовольную гримасу. Пак сделал шаг назад, силясь понять, в каком месте платье начало рваться, чтобы продолжить его раздирать, дабы оно с горем пополам, но всё-таки налезло на Чонгука. Чон неуклюже развернулся к Чимину, коря себя за то, что вообще позволил поставить себя в такое неловкое положение с этим платьем, и маленькими шагами пошёл в сторону тумбочки. Чон знал, что Чимин рассматривал его сзади, и был благодарен за то, что младший не отпускал по этому поводу присвистывающих комментариев. Открыв верхний ящик, Чонгук достал оттуда больших размеров баночку с таким же красным бантиком, но завязанным более криво. Развернувшись, Чон специально отвёл правую ногу в сторону, и Чимин услышал, с каким стоном рвутся многочисленные швы на платье. Идя к Чимину уже более свободно и уверенно, Чонгук протянул имениннику второй подарок. — Держи. — Что это? — Чимин раскрыл ладонь, принимая увесистую баночку. — Смазка, — спокойно пояснил Чонгук. — Смазка? — Чимин внимательно начал разглядывать баночку, силясь не смотреть Чонгуку в глаза, и строил из себя последнего идиота. Или же первого. — Чтобы мазать тело. Ну чтобы все платья на тебе лучше скользили и в итоге надевались. — А-а, ясно, — протянул Чимин. — Давайте тогда попробуем. На вас. Ленточка упала на пол. Чимин надавил на крышку и еле как открыл смущающий подарок. Увидев внутри прозрачную вязкую массу, Чимин опустил туда всю руку разом, и Чонгук поднял брови, наблюдая за тем, что Чимин начал вытворять — такими темпами подарок у него долго не проживёт и закончится уже через неделю. Метнувшись в сторону тумбочки, чтобы поставить на неё открытую баночку, Чимин вернулся к Чонгуку и, глянув напоследок старшему в глаза, запустил свою руку между ногой Чонгука и фланелевой тканью, пачкая наряд в прозрачной смазке. Снова потянув платье вверх, Чимин сдался, еле как дотянув срез горловины до пупка Чонгука. — Ладно, тут есть тайный замок сбоку, — Чонгук потянулся руками к скрытому язычку и дёрнул бегунок молнии по направлению вниз. Чимин предвкушающе сглотнул, желая увидеть, как Чонгук будет смотреться в платье, в голове даже промелькнула мысль о том, как бы незаметно сфотографировать Чонгука при слащавом освещении комнатной лампы, но Чон и не думал надевать платье до конца, тупо снимая его обратно через ноги сразу же после того, как замок сбоку был расстегнут. Чимин грустно посмотрел на платье, упавшее на пол, и поднял разочарованный взгляд на Чонгука, который стоял, не стесняясь своего полуголого вида. Чимин слишком много начал думать о смазке, и от табуна подобных размышлений у него начало закладывать уши, а грудь порывисто подыматься, словно он недавно пробежался. — Я часто думаю о том, что будет, если кто-то узнает о нашей с вами связи, — поделился опасением Чимин. — Не бойся. Каждый ведь видит только то, что хочет видеть, — прошептал Чонгук Чимину в губы. — Мы же будем тихими. Правда?.. Я хочу быть первым, с кем ты полноценно переспишь, — проговорил Чонгук уже полушёпотом. «И последним». Чонгук устал уже. Каждый вечер в душе он, сгорая от стыда, представлял, как Чимин прижимался к нему сзади и слизывал горячие капли воды на его спине после контрастного душа. Чонгук не понимал, откуда в его голове желание того, чтобы его взяли сзади. Возможно, это произошло из-за недавнего недвусмысленного намёка Чимина, но Чонгук и подумать не мог, что ему когда-нибудь будет сносить голову от подобных размышлений. Чимин открыл глаза и изумлённо посмотрел на Чонгука, пытаясь собрать пазл воедино, сшить явные намёки в цельное полотно. Ощутив накаляющуюся обстановку, Чимин подошёл к Чонгуку ближе, чтобы вовлечь его в поцелуй. Они замерли оба. Чимин глаза закрыл, Чонгук наоборот - открыл. Разглядывал. Запоминал. В голове у Чимина была лёгкость. Он ощутил полное внутреннее спокойствие. Приобняв Чонгука за талию, Пак касанием бедра к бедру намекнул, что хочет переместиться на плоскость кровати. Чонгук, сжав край чужой футболки, грубо потянул её наверх. У Чимина мурашки побежали по коже, когда руки Чонгука, облапав его, крепко сжались на его скульптурном торсе. Чонгук нащупал рукой край кровати, сгибая ноги, чтобы не промазать и не оказаться на полу. Чимин сглотнул, переводя дыхание, и облизнул губы, наблюдая за тем, как Чонгук добровольно укладывал свои лопатки на кровать. У Чонгука глаза были почти чёрными: зрачки расширились донельзя. Их двоих одновременно накрывало фейерверком чувств. Чимин метнулся вперёд и резкими движениями ладонями по покрывалу навис над Чонгуком, нежно сдувая тому с лица чёлку. Чонгук коснулся его груди и ощутил, как быстро у Чимина колотится сердце от волнения. Чимин начал целовать Чонгуку ключицы, и Чон открыл глаза, чтобы внимательно понаблюдать за происходящим. Чимин спустился ниже и надавил пальцами на вздымающийся и опускающийся живот Чонгука, без стеснений любуясь. Чонгук потянулся к поясу чужих штанов и начал стягивать их с бёдер, предварительно расстегнув одну только верхнюю пуговицу. Ширинка разъехалась сама. Внимательно понаблюдав, Чимин решил помочь, стаскивая штанины со своих ног. Распознав заметный бугорок у младшего, которого так легко было возбудить, Чонгук в дразнящей улыбке показал кончик языка. Чимин хмыкнул, пытаясь скрыть смущение. Пак потянулся за смазкой, которая мирно стояла на тумбочке. Баночка была уже открыта. Перебрав пальцами в вяжущей массе, Чимин лег на кровать и, поцеловав Чонгука в губы, запустил руку ему в боксеры. Быстро нащупав наполовину вставший член, Чимин провёл несколько раз рукой от основания к вершине, надавливая влажными подушечками пальцев на уретру. — Чимин, смазка не для этого, — издал хрип Чонгук, и Пак замер, начиная смущаться, когда до него начало доходить, для чего же нужна была смазка. До этого были лишь предположения. И порочные желания, которые, в принципе, могли бы и не сбыться. Чонгук решил не говорить Чимину, а показать на практике всю серьёзность подготовки к «мероприятию», поэтому, взяв чужую руку, заставил спуститься ниже. Чимин пробрался пальцами в жаркую узость между ягодиц и широко раскрыл глаза, когда наткнулся пальцами на твёрдый стоппер. Смуглые щеки вспыхнули румянцем, когда в голове сработал переключатель осознания, что в Чонгуке была пробка. Сильные руки, накачанный торс, выразительные карие глаза, высветленные волосы, огромный опыт за плечами, – и вот он – Чонгук – хочет его по особенному, подпуская слишком близко. Чимин не мог в это поверить. Чонгук чувствовал бы себя последним извращенцем, если б четвертый год в университете не был бы у него такими насыщенным. В то время он не знал, как ещё снимать стресс после интенсивных занятий, а требовательные педагоги изводили его силу воли на будь здоров. Каждый хотел отхватить кусочек его моральной стабильности. Чонгук буквально не мог терпеть всё, что с ним творилось. Спасало одно: ещё на первом курсе им рассказали, как правильно писать стихи, и Чонгук, увлекшись этим основательно, часто накладывал на свои небольшие квантемы музыку, занимаясь всем этим по ночам после подработки. Но этого было мало, и на какой-то период жизни Чонгук подсел на связи-короткометражки, перепробовал разное, в разных позициях. Хотел забыть человека, которого любил всей сущностью, который обошёлся с ним цинично и благодаря которому Чонгук потерял веру в любовь. К счастью, временно. Потом Чонгуку всё осточертело. Люди на одну неделю перестали давать ему даже временную толику спокойствия. Чон мог гордиться лишь тем, что не подсел на сигареты, которые его мать терпеть не могла и всегда старательно просила: «Пожалуйста, не начинай». Сейчас у Чонгука к Чимину тёплые чувства. Сейчас Чонгук смотрит только на него и это не только потому, что в комнате больше никого нет. Сейчас Чон прямо дал понять, что не против переспать с Чимином в роли нижнего. Пак переместил дрожащую руку с паховой области Чонгука на его правое колено, начав легонько сжимать коленную чашечку. Чимин отвернулся, и поэтому Чон не знал, какие эмоции тот испытывал. Нетрудно было догадаться, что Чимин просто-напросто волновался. — Поцелуй меня, — попросил Чонгук. — Ты слишком много думаешь. Я же покажу как надо. Чимин повернулся и посмотрел на Чонгука, понимая, как глупо он реагировал на все истории «с платьями», через которые им посчастливилось пройти с Чонгуком за историю их общения. Чонгук готовил себя для него. Ему было плевать на гендерные стереотипы. На возможное гомофобное осуждение со стороны кого бы там ни было. Чон не разделял людей по принципу принадлежности к полу, и поэтому его так подначивала и одновременно веселила вся история со страхом Чимина показаться женственным. Какая была разница, кто там что подумает. Чонгук просто хотел ощутить любимого человека внутри себя и не видел ничего постыдного в том, чтобы уступить ему. Чимин встал на кровать коленями и, перемахнув через Чонгука, устроился между его ног. На дне рождения старшего он просто забавлялся, думая, что их интимная жизнь не будет включать в себя «проникновения» или если будет, то когда-нибудь очень, очень потом. Но в каждой шутке, вероятно, была лишь какая-то доля шутки, и у Пака была та самая природная тяга: любить своего человека будучи «сверху», но Чонгуку Пак мог бы и подчиниться, если бы Чон этого пожелал, переступив через любую гордость, и был бы готов к любому исходу, но Чонгук явно дал понять, что не в этот раз – не тогда, когда все карты желаний были перевёрнуты и под неизвестностью у Чимина оказался флеш-рояль. Чимин надавил пальцами на стоппер пробки и возбуждённо ахнул. Член в штанах предательски дернулся. Пак не решился предполагать, сколько дней Чонгук себя растягивал подобными штуками, и вместо долгих раздумий подцепил пробку пальцами, вытаскивая её. Игрушка выскользнула, поначалу сопротивляясь, но Пак тянул настойчиво. Была она чёрной, небольших размеров. Чимин откинул пробку на край кровати и посмотрел на Чонгука, который прикрыл глаза ладонью, чтобы не околеть от смущения. Взяв на кончик пальца как можно больше смазки, Чимин надавил на тугое кольцо мышц. Чонгук выдавил из себя брюзжащий: «Агрх», и сильнее согнул ноги в коленях. — Не торопись. Я позаботился о нашем алиби на несколько часов, но к сожалению только… перед менеджером, — Чонгук зажмурил глаза, Чимин явно был нетерпелив и добавил второй палец, который вошёл более менее без боя, потому что Чонгук себя растягивал. Чимин сглотнул, продолжая ощупывать стенки, и другой рукой коснулся члена Чонгука, как-то слишком уж быстро решая взять тот в рот. Хотелось вылизать Чонгука тщательно и умело, так, чтобы ни одного сантиметра не пропустить. Чонгук сжал челюсти и заскрёб ногтями помятую простынь, сдвинув брови к переносице. Чимин держался хорошо и знал, как сделать так, чтобы Чонгук расслабился. Лизнув головку, Чимин понял, что два пальца вошли до конца и, полюбовавшись результатом своей работы, вытащил фаланги, добавляя ещё больше смазки. По прошествии пяти минут Чимин утихомирил титаническое смущение и окончательно успокоился, давая Чонгуку в полной мере привыкнуть к своим пальцам, высовывая и засовывая их туда-обратно. Чонгук зашипел, когда Чимин пытался раздвинуть пальцы внутри, и Пак понял, что пока ещё рано так делать. Сейчас они топтались на важности любых возможных последствий. Чимин думал, что, возможно, для первого раза лучше было бы ограничиться просто несколькими пальцами внутри Чонгука, но старший явно так не считал и не желал что-либо откладывать. — Чимин, презервативы в верхнем ящике. Пак сглотнул слюну, понимая, что они действительно сделают это сегодня, и попятившись назад, чтобы встать на пол, на ватных ногах пошёл к тумбочке. Отодвинув верхний ящик, Чимин взял первый попавшийся квадратик, начиная разрывать его пальцами в нужном месте. — Подойди, я помогу, — выдохнул Чонгук, и Чимин подумал о том, что может спустить лишь от того, что Чонгук прикоснется к нему, но послушно приблизился, и Чонгук принял сидячее положение на кровати, чтобы было удобнее. Чонгук бережно приспустил с Чимина боксеры и начал помогать натянуть презерватив. Пак смотрел в потолок, поставив руки на бок, немного смеясь: он же и сам б мог справиться с этим. Небо хмурилось, затягиваясь тучами. Чимин был благодарен, что на город опускалась темень, давая своеобразное разрешение на законность происходящего. Чонгук терпеливо ждал, достав из-под покрывала себе под голову подушку. Чимин скинул с себя всю оставшуюся одежду, и новый виток волнения дал о себе знать. Чонгук потянул Чимина на себя, прильнув губами к губам. Пак гладил ноги Чонгука, размазывая смазку по латексу, и начал дразнить, чувственно толкаясь бёдрами, предварительно подогнув одну ногу Чонгука в колене, чтобы имитировать толчки было удобнее. Чонгук запустил руку Чимину в волосы и сжал пряди, потрепав их из стороны в сторону, как часто любил это делать. Чимин растягивал их небольшого рода игру на двоих: проводил членом туда-обратно между ягодицами Чонгука и простынью, наверняка сомневался, что вообще делает всё так, как надо, но умело это не показывал. В какой-то момент Чонгук надавил ступней Чимину на бёдра, давая понять, что времени мало, и тот, напоследок выдохнув, предпринял первую попытку проникнуть внутрь. Чонгук сжал простыни до боли в ногтях, пальцами впиваясь в простынь. Добавив ещё больше смазки, Чимин в очередной раз вошёл на совсем чуть-чуть и замер, давая Чонгуку привыкнуть, чтобы не терять время в пустую, лизнул старшему мочку уха, затем поцеловал в щёку и наконец добрался до жарких губ. Потянулись минуты, Чонгук должен был привыкнуть к той ширине, которой Чимина природа наградила. Узость была такая, что хоть искрам из глаз да сыпаться. Чимин еле как держался, чтобы не лечь на Чонгука и не начать плавно в нём двигаться. Чимин вздрогнул, услышав стук в дверь. Чонгук широко раскрыл глаза, прислушиваясь. Благо он точно помнил, что закрыл на замок, точнее захлопнул, а дальше оно само там как-то должно было защёлкнуться. — Чонгук, — низким тоном позвал Юнги, тарабаня о деревянную поверхность. — У нас проблемы с тортом чертовым. Эй, откроешь или нет?! У меня времени нет стоять под дверью. Ты блин спишь? Чимин сглотнул, с Чонгуком они уставились друг на друга, стараясь не издать ни звука. От страха быть спаленными сердце бешено колотилось что у одного, что у второго. Они смотрели друг на друга в темноте, как два перепуганных зверька, которые решили потрахаться в самом центре никогда не прекращающегося кипиша. Чонгук непроизвольно сжался, и Чимин до боли закусил нижнюю губу, чтобы не издать ничего похожего на стон. Руки, находившиеся в одном положении без движения, начали затекать, а Юнги, видимо, решил с кем-то попереписываться прям перед их дверью. Услышав удаляющиеся шаги, оба облегченно выдохнули, Чонгук вытер с виска выступивший пот и попытался насадиться ещё глубже, приподнимаясь на локтях. Чимин наращивал темп вычурно медленно — по миллиметру, Чонгук запрокинул голову назад, и младший засмотрелся на его кадык: на то, как тот красиво двигался, когда Чонгук сглатывал. Чонгук издал стон, и у Чимина мурашки пошли по коже. Он непроизвольно толкнулся под тем же углом, на что в ответ Чонгук промычал нечто невнятное. — Кто ж знал что некогда мой преподаватель… подо мной. — Ещё одно слово… — начал угрозу Чонгук, оставляя её риторической, так и не закончив. Чимин, довольно сжав губы, опёрся двумя руками в кровать по обе стороны бёдер Чонгука, проникая глубже. — Как тебе подарок, Чимин? — Лучший за мою жизнь, — прохрипел Пак, рассматривая под собой Чонгука, который в данный момент принадлежал только ему.

***

Сквозь негу сна Чонгук услышал агрессивный стук в дверь. Чон резко поднялся с кровати и, посмотрев на время, шикнул: «Черт». Всё-таки они уснули. Чон быстро поднялся, тут же принимаясь одеваться. Подбирая разбросанную одежду, Чонгук неотрывно глядел на спящего Чимина, который обычно просыпался только под противно-скрипящий звук будильника, которых было у него обычно штук пять как минимум. Чимин лежал на животе, обнимая пустующую половину кровати, и прижимался губами к подушке Чонгука. Чон убрал двумя руками мешающие волосы со своего лица и, запомнив этот кадр у себя в голове, пошёл открывать. — Неужели! — крикнул Юнги, разводя руками. — Тише, тише, — осадил его Чонгук. — Почему это? — возмущенно спросил Мин. — Голова болит. — Где вообще Чимин? — В своей комнате, наверно, — спокойно соврал Чонгук. До полного доверия им было ещё далеко. — Тебя заместитель главного зовёт, — вспомнил Юнги. — Что? Зачем? — Откуда мне знать? Думаешь мне делать нечего кроме как ходить и звать всех. Почему на сообщения не отвечаешь? Я вообще не пёс-зазывака, но шарахаюсь и ищу тебя по всему агентству. И не только блин тебя. Видимо, всех. Взял выходной себе на голову. — Юн, голова раскалывается, — протянул Чонгук, боясь, что Мин своим криком разбудит Чимина. — Не зови меня так! — прошипел Юнги. — Ты мне пока ещё не мать, чтобы так называть. — Какой ты колючий, — упрекнул Чонгук. — Какой есть. Тебя ждут, Чонгук, — бросил на последок Мин и развернулся, уходя. Закрыв дверь в свою комнату, чтобы к Чимину никто не ввалился, Чон решил, что вернётся быстро и постарается не задерживаться. В коридоре зажёгся автоматический свет, и Чонгук завернул в сторону лифта. Перед входом к заму Чонгук поправил на себе всю одежду и зачесал пятерней волосы назад. — Здравствуйте, можно? — спросил Чонгук и прочистил горло. — Да, проходите, — мужчина средних лет оглядел Чонгука с ног до головы. — Вы как-то странно ходите. У вас болит что-то? — Да нет. Просто потянул… Не так. Не то. Извините, язык заплетается, — признался Чонгук. — Присаживайтесь. Чай будете? — Нет, спасибо, — покачал головой Чонгук. — Что ж, давайте перейдём сразу к делу. Я бы хотел поговорить с вами о Пак Чимине. Он парень молодой и трейни совсем недавно, — повисло молчание. — Итак, с Юнги я уже обговорил, а вот лично вы хотите ли видеть его в будущей группе? Чтобы он пел с вами на одной сцене? Учитывая то, что его вокальные навыки пока ещё оставляют желать лучшего. Мягко скажем, — мужчина откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. — Я не вижу нашу группу без него, — ответил Чонгук, не думая. — Он один из лучших людей, которых я встречал за свою жизнь. — Вот как. Хорошо. Думаю, мы учтём ваше мнение. Что ж. Не смею вас больше задерживать.

/Конец/