10 способов покинуть френдзону

Убрав руки в карманы, Тэхён топтался у остановки, прохаживался вдоль, присаживался периодически на скамейку, но вскакивал всякий раз, как на горизонте появлялся автобус. СоРи написала, что будет «в течение десяти минут», но прошло уже около пятнадцати, и это без учёта тех сорока минут, что Тэхён проторчал на остановке перед этим. Он планировал, что СоРи приедет утром, но у неё нарисовался поздний завтрак с семьёй; после ждал её в обед, но она снова куда-то там не успевала; наконец под вечер она была в автобусе, а Тэхён выскочил из дома, так и не дослушав, что она только села в Андоне. В очередной раз проследовав за автобусом, Тэхён спешно оглядел полупустой салон, и уже почти расстроился в который раз, потому что СоРи там не было, когда заметил белый шарф ближе к выходу. СоРи Тэхёна тоже заметила. Она замахала рукой через окно, широко улыбаясь. Первой проталкиваясь к двери с огромной синей сумкой через плечо, она почти уткнулась носом в стекло, кривляясь Тэхёну, пока тот указательным пальцем легонько постукивал по левой кисти, намекая на время. Когда он думал, что она приедет утром, спланировал свидание на целый день. А теперь они потеряли столько времени, что он мог максимум проводить её до общежития, так как следующим утром у СоРи уже была репетиция. — Тэхён! — она рванула вперёд, как только двери автобуса открылись. Сумка оттягивала ей плечо и в то же время придавала сил, так как Тэхён пошатнулся, когда СоРи в него влетела, просовывая руки ему под мышки в процессе объятий. — Почему так долго? — у него зуб на зуб не попадал, когда он говорил. — Ты сказала, что будешь через десять минут. — Бу-бу-бу, — передразнила его СоРи, отстраняясь, — прекращай ворчать… Её взгляд метнулся к его лицу. К прищуренным глазам и напускному осуждению в них, к покрасневшему от холода носу, к изогнутым губам со смотрящими вниз уголками, а ещё к колючей даже на вид щетине. — Если ты ждал меня так долго, не мог перед выходом побриться? — она хотела, чтобы слова прозвучали с упрёком, но в действительности расплылась в улыбке и потому звучала мило. — Я собирался, — честно признался Тэхён, — ещё утром, но ты расстроила меня тем, что постоянно передвигала время приезда. Он и правда всё собирался, вслед за СоРи откладывал это дело, а в последний момент, боясь опоздать, забил на бритьё. — Даже усы и борода не умаляют твоей красоты, — нараспев произнесла СоРи. Она не возражала, когда Тэхён стянул с её плеча сумку, и не возражала, когда он взял её за руку замёрзшими пальцами, а потом сунул скреплённые руки в карман своей куртки. Из-за всех его действий ей только и оставалось, что бороться с улыбкой и отворачиваться, чтобы Тэхён ни в коем случае не понял, сколько серотонина, дофамина, эндорфинов и окситоцина вырабатывает её мозг спустя пять минут с начала их встречи. — Хочешь поехать ко мне? — осторожно спросил Тэхён, пока они направлялись в сторону метро. Он не настаивал и ни на что такое не намекал, просто надеялся провести с СоРи хоть чуть-чуть времени до того, как она утонет в репетициях спектакля. Она быстро кивнула, чуть не подпрыгивая от счастья. Её пальцы сжимались в его кармане, иногда задевая начатую пластинку арбузной жвачки и мелочь. Все каникулы они беспрерывно общались. Каждое утро Тэхёна начиналось с сообщений СоРи, и каждый вечер ими заканчивался. Они крайне редко болтали по телефону, но очень часто созванивались в сети. Один раз СоРи уговорила Тэхёна провести совместный прямой эфир в Instagram — она с их общего аккаунта, а Тэхён с личного. После этого на страничку Тэхёна столько подписчиков набежало, а у него там даже не было селфи, только фото его работ. На одной из последних кто-то узнал СоРи, и под тем постом развязался спор о том, что правда на канале «Чабдама», а что нет. Во всяком случае прямой эфир Тэхёна и СоРи должен был развеять некоторые сомнения и убедить подписчиков в том, что слухи на контент не повлияют (точно не так сильно, как каникулы и вынужденная разлука на некоторое время). Взамен СоРи каждый день выходила в истории в Instagram, и Тэхёна тоже заставляла. Ему больше всего нравилось снимать истории под музыку, либо просто смотреть в камеру, ничего не говоря и не делая. СоРи бесилась, но лайков такие истории набирали много. «Потому что ты слишком красивый», — как-то заявила она. А он в ответ покачал головой и сказал, что это она слишком красивая. И они спорили по видеосвязи добрых полчаса, пока не сошлись во мнении, что оба красивые. Но больше это польстило СоРи. — Я заплачу, — Тэхён дважды приложил карточку, наблюдая, как СоРи проходит через турникеты. — Очень мило, но в следующий раз я плачу, — она была в прекрасном настроении. — В январе написало много людей по поводу сотрудничества. Предлагали рекламу разноцветных линз, рамёнов, йогуртов. Вот было бы классно однажды стать настолько популярными, чтобы рекламировать соджу… Шуточная мечта СоРи Тэхёна рассмешила. — Что тебя так смешит? — недоумевала она. — Благодаря сотрудничеству у нас есть подобие зарплаты, на которую я могу оплатить наш проезд или сводить тебя куда-нибудь покушать картошки фри. СоРи выглядела обиженной, когда Тэхён весело хмыкнул. — А как же тот факт, что я старше и потому должен тебя угощать? — Это прошлый век, — отмахнулась СоРи, двигаясь в сторону платформы, — пока у меня есть возможность, буду тебя баловать. Они в последний момент заскочили в первый вагон, расталкивая людей и вызывая массу недовольных вздохов из-за большой сумки. Временно Тэхён снял её с плеча и она болталась внизу практически весь путь. Когда в вагонах стало посвободнее, нашлось одно местечко для СоРи, и тогда Тэхён поставил сумку у её ног на следующие три станции. Пока они добирались до дома на метро и пешком, успели многое обсудить. Например, обиду Кёнха на то, что Тэхён попросил закрыть, по сути, её канал; ещё Джеджуна, который тоже получил свою роль в постановке и с которым СоРи обязана будет сталкиваться каждый день на репетициях; обсудили кое-какие планы на будущие свидания. А как только они оказались у Тэхёна, СоРи корявым почерком набросала на листе А4 свой график на ближайшие две недели и вписала в каждый свободный день Тэхёна. Он был «за» руками и ногами, потому что ради времяпровождения с ней и приехал в Сеул так рано. Из-за отвлечения СоРи на график, Тэхён оказался в ванной скорее. Стянув свитер через голову, чтобы не испачкать его, он весь измазался пеной для бритья. В процессе немного упало в раковину. Пока СоРи раздевалась и хозяйничала в его комнате, он заменил станок на бритве и, поджимая губы, чтобы сделать работу качественнее, избавился ото всей щетины. Кожа после немного покраснела, потому Тэхён нанёс слой успокаивающего крема, который очень приятно пах. — Боже, — изумилась СоРи, — теперь ты абсолютно готов. Она сидела на полу у его кровати, там, где Тэхён утром побросал скетчбуки и наброски. Ему нечем было заняться, и он весь день рисовал. — Готов к чему? — он присел рядом, локтем упираясь в кровать. — Слушать похвалы, — СоРи подняла вверх один из листов с раскадровкой сюжетца с монстром френдзоны. Было похоже на чёрно-белый комикс, который прекрасно демонстрировал злорадство монстра после того, как кого-то снова отшили. Ненамеренно, бездумно, в рамках очень дружеских отношений. — Это просто класс. Ты собираешься нарисовать это потом на планшете? А это?.. — она схватилась за другой набросок, где Тэхён нарисовал тарелку с жареными пельмешками. — Я на завтрак ел пельмени твоей тёти, — Тэхён отобрал этот рисунок, откладывая его в сторону. Самым интересным для СоРи оказался подаренный ею же скетчбук. Её счастью не было предела, когда она приоткрыла его, а там по-прежнему были купоны, а вокруг них рисунки. Тэхён начал рисовать в нём ещё в Пхёнчхане, но прежде не решался показывать СоРи свои творения, так как в большей степени на них была она. Простым карандашом он зарисовал её с телефоном в руках, такой, какой видел её, когда она снимала. Над купоном №2, который ранее хотел использовать Тэхён, красовалась крохотная, с мизинчик, СоРи, а за ней на верёвочке ехали санки. Он нарисовал её спящей. И с корндогом. Целый лист выделил для того, чтобы попрактиковаться рисовать её глаза. И ещё один для её губ. Он рисовал её с распущенными волосами, с пучком, с хвостиком, с двумя хвостиками, создав целый каталог всевозможных причёсок. Но наиболее впечатляющим и в то же время смущающим был рисунок полуголой СоРи в его постели. Она спала с приоткрытыми губами, рукой, что прикрывала грудь, держась за подушку. За каждым изгибом одеяла скрывались изгибы её тела. Тэхён детально прорисовал складочки пододеяльника там, где был переход от талии к бёдрам, и ещё правую ногу СоРи, что выглядывала из-под одеяла, — от бедра и до пальчиков на ногах. — Кхм, — у СоРи не сразу нашлись нужные слова, — думаешь, я правда выгляжу как-то так? Тэхён отобрал у неё скетчбук, так как это всё равно был один из последних рисунков, и ему самому он нравился. Он буквально гордился тем, как смог запечатлеть СоРи на листе бумаги. — Да, — он уверенно кивнул, — но вживую ещё лучше. Почему-то его слова не заставили СоРи улыбаться, вместо этого она опустила голову, пальчиками пробегаясь по линиям на других рисунках. — Теперь это больше волнует меня, когда мы вместе, — тихо призналась она. — Когда-то господин Нам говорил, что моя внешность подходит только под определённый жанр высокорейтинговых фильмов, и при этом ему нравилось говорить, что секс со мной «не кинематографичный». Знаю, что так он пытался меня унизить, но всё равно переживаю, что выгляжу не очень или делаю что-то не так. Тэхёну хотелось бы больше никогда не слышать о господине Наме. Его неприятно поражали новые детали тех отношений СоРи, и он только злился и расстраивался, но попросить её не говорить об этом было грубо. Возможно, ей наоборот нужно было рассказать ему всё, чтобы полностью пережить прошлое, оставив его позади. Если бы она выговорилась и получила от него поддержку и опровержения каждой гадости, которая доносилась до её ушей от того человека, она бы чувствовала себя лучше. — Он говорил это, но в итоге ты почти третьекурсница и будешь играть в «Татуированной розе» и в «Как важно быть серьёзным» на сцене университета, а чуть позже и на сцене театров. И ты, и только ты будешь решать, в каких фильмах тебе сниматься, а не какой-нибудь престарелый извращенец. СоРи сама к нему прильнула, сперва обнимая его, а после забираясь к нему на руки. Она ещё не улыбалась и не расслабилась целиком, но желание быть ближе Тэхён счёл хорошим знаком. Он не желал упускать возможности тоже обнять её, погладить, просто насладиться ощущением её кожи на его коже, её тепла, запаха. — Ты говоришь приятные вещи и это поднимает мне настроение, — СоРи сжалась в комочек и крепче ухватилась за плечо Тэхёна. — Буду говорить их чаще, — решил вслух он, — чтобы у тебя всегда было хорошее настроение. Тэхён рвано выдохнул, когда она прижалась всем телом к нему. Он не представлял, что однажды полностью привыкнет к этому клокочущему чувству внутри, когда они обнимаются, когда целуются или занимаются сексом. С Кёнха годами сходил с ума из-за любой ерунды, и с СоРи наверняка будет. Она сказала, что из-за нового статуса их отношений волнуется выглядеть как-то не так, и Тэхён тоже переживал по этому поводу. Как будто друзья с привилегиями допускали чуть больше неприглядного, чем «парень и девушка». У СоРи громко заурчало в животе. — А у тебя ещё остались пельмени? — жалобно протянула она, холодным носом ткнувшись в шею Тэхёна. — Я даже купил батат и взял у родителей кимчи, — чуть улыбаясь, сказал Тэхён. — И мама научила меня пользоваться рисоваркой, так что… Дай мне полчаса и я накормлю тебя. Надеюсь, вкусной едой.

***

— В основном люди представляют Ван Гога несчастным художником, который всю свою жизнь прожил в страданиях, даже отрезал себе ухо и в конце концов покончил жизнь самоубийством. Но, прочитав эту книгу, понимаешь, насколько сильно он любил жизнь, каким был душевным человеком, как отчётливо знал, чего хочет от жизни и как старался любить всех окружавших его людей. Поэтому его страдания иногда даже становились утешением для меня. Когда я вновь читала выписки из бесчисленных писем Ван Гога, уголки моих глаз периодически жгло подступающими слезами. Хотя художника давно уже нет в живых, его слова нисколько не потеряли свою актуальность. Он опять спустя время стал для меня целителем, лечащим собственной болью. Может быть, поэтому, начав читать, я не смогла ни на миг выпустить книгу из рук… Тэхён слушал, как читает СоРи, и даже не моргал. Дышал медленно и тихо, в уже звенящей тишине библиотеке вслушиваясь в тихий и мягкий голос девушки. Он лишь иногда опускал подбородок, чтобы заглянуть вместе с СоРи в книгу, что она держала в руках. Она называла это работой над дикцией и позволила Тэхёну выбрать любую книгу в библиотеке, вот он и выбрал. И ни капельки не пожалел. Как и не пожалел, что после репетиции СоРи они поехали не к нему домой, а пришли в библиотеку, чтобы немного разнообразить свои свидания и заодно окультуриться. Они оба развалились в одном кресле-мешке, большом, горчично-жёлтом, — Тэхён позади, а СоРи у него между ног. Иногда она прижималась к его груди только спиной, иногда упиралась макушкой в плечо, когда уставала. Тогда Тэхён рассматривал её брови, что она чуть хмурила, когда встречалось труднопроизносимое слово, её будто прикрытые с этого ракурса глаза, её шевелящиеся губы. И всякий раз думал про себя, насколько она привлекательная. Как он мог упорно игнорировать это раньше? — Ты слушаешь? — строго спрашивала она приблизительно раз в три страницы, внезапно поднимая глаза и забавно кося их, чтобы посмотреть на парня. — Слушаю, — его губы снова и снова выгибались в улыбке, — читай дальше. Наслаждаясь этим свиданием, он одной рукой обхватил СоРи за талию и оставил безобидный, по его мнению, поцелуй под её правым ушком. Она шикнула, поёжилась, прекратила читать. — Не приставай, — её голос звучал всё так же строго. — Разве я пристаю? — Тэхён поцеловал ещё раз. — Всего-то выражаю свою любовь. Палец СоРи, придерживающий листы в правом верхнем углу книги, съехал вниз, мазнув по чёрным строкам. — Из-за поцелуев я отвлекаюсь, мои мысли с Ван Гога переходят на Ким Тэхёна, а они оба прекрасные художники, из-за чего я начинаю сомневаться в том, что мы выбрали верную локацию… Возможно, твоё «выражение любви» окончательно вскружило бы мне голову, будь мы у тебя дома или в общаге. Он щёлкнул её по носу, чтобы она прекратила развивать эту тему. — Просто читай, — попросил он, — больше не буду целовать, если тебе приходится после выбирать между мной и Ван Гогом. — Что значит «больше не буду»? — она обернулась, ёрзая в кресле. — Я говорю конкретно о том времени, когда читаю, но как только закончу… Топот ног между стеллажами и хохот вблизи заставили СоРи замолчать. Она с новой силой вцепилась в книгу и отодвинулась немного от Тэхёна, когда из читального зала стала приближаться компания девушек. Кажется, они тоже были с актёрского, потому что некоторых из них СоРи лично видела. — Извините, — самая высокая из них притормозила где-то за метр до вытянутых ног Тэхёна, — вы же друзья из TikTok? Все три девушки улыбались и выглядели взволнованными. — Можно, пожалуйста, сделать фото? Раньше СоРи была категорически против, но с тех пор, как Тэхён пару раз заглянул на репетиции и одногруппники СоРи стали умолять о фото с ним, она дала добро при условии, что фото будет опубликовано, а на нём будет пометка их аккаунта. — Да, конечно, — скрипя подошвами чёрных ботинок и звеня металлическими цепочками, СоРи встала с кресла, запоминая страницу, на которой остановилась и закрывая книгу. Она сделала жест рукой, который намекал, что на ближайшие десять секунд Тэхён в расположении фанаток. — А можно с вами двумя, пожалуйста? Тэхён охотнее вскочил на ноги. СоРи в шутку хвасталась, что с ней тоже много кто фотографируется, но при Тэхёне ещё ни разу никто не просил фото с ней. В такие моменты Тэхён сам обижался, что его девушку обделяют. Вот почему эта просьба так обрадовала его. — Да! — сказал он чересчур громко, хватая СоРи за руку и притягивая к себе. — Давайте сфотографируемся. На фото он улыбался во все тридцать два и знать не хотел, хорошо или плохо вышел, потому что гораздо важнее было, что СоРи осталась в восторге от желания студенток сфотографироваться с ними двумя. Даже когда девушки скрылись в другой части библиотеки, СоРи кричащим шёпотом не прекращала вещать, как она рада, какая это неожиданность, как она теперь будет дни и ночи обновлять страницу, ожидая оповещения о новой отметке. — Теперь мы никуда не пойдём, — вдруг посерьёзнев, сказала она, — будем сидеть до самого закрытия и читать. Вдруг кто-то ещё захочет сфотографироваться? Тэхён поддержал её желание остаться и вместе с ней снова завалился в кресло-мешок, приготовившись внимательно слушать.

***

Кёнха нервно постукивала носком ботинка по полу, в то время как Намджун расслабленно опирался рукой на стойку и заглядывал через окошко в бухгалтерский отдел. Он изо всех сил старался демонстрировать уверенность, но было всё сложнее, если учитывать злобный взгляд Кёнха. — Уверен, это какая-то ошибка, — от улыбки на его щеках появились ямочки. — Уверена, какая-то ошибка была, когда ты создал «Чабдама» и публиковал гадости о наших друзьях, — прошипела она раздражённо, лишь немного успокаиваясь, когда в окошке показалась женщина с химической завивкой. Кёнха не могла остыть с тех пор, как их канал сняли с конкурса. «Чабдама» вообще заблокировали, дисквалифицировав в первую очередь, несмотря на то, что это был самый популярный канал с самым большим количеством заинтересованной аудитории. Намджуна и Джеджуна вызывал ректор, скорее всего, чтобы отругать и более доходчиво объяснить, почему каналу, на который пришло так много жалоб, ни за что не стать победителем. А вот канал на Youtube шёл впритык к каналу Тэхёна и СоРи, но уже через неделю после блокировки «Чабдама» как-то вскользь кто-то из деканата спросил, в курсе ли Намджун и Кёнха, что их канал тоже дисквалифицирован. То есть снимать дальше они могут, получать с этого монетизацию и подключать рекламодателей, но про первое, второе или двухсотое место можно забыть. И всё благодаря Намджуну. Ким Тэхён предупредил Кёнха о жалобах ещё в Тэгу. Это был обычный дружеский вечер, когда они пили лимонад со льдом, Тэхён не вытыкал из телефона, а Кёнха старалась уговорить его нарисовать её. И тогда Тэхён попросил её не злиться и не обижаться, но он отправил жалобу на канал, в развитии которого частично принимал участие. На вопрос «почему?» он, слегка заикаясь, пересказал ситуацию с «Чабдамом». Кёнха бы никогда не подумала, что Ким Намджун — этот потрясающий, милый, умный парень — может промышлять таким. Это радикально изменило её отношение к нему. Но изменилось оно ещё больше, когда в последних числах февраля она не получила свою стипендию. Ким Намджун тоже. Он оправдывал это тем, что учебный год только начинается, наверняка в марте выплатят, но вот уже было второе число, другие одногруппники Кёнха получили свои деньги, а она — нет. — Всё верно, — начала женщина, протягивая Намджуну ещё тёплые отпечатанные листы с перечнем студентов, — внеучебная деятельность не была засчитана, все баллы аннулированы. Вот почему вас нет в стипендиальных списках. В январе ещё были, а в феврале аннулированы. Кёнха сжала правую руку в кулак, а потом довольно сильно стукнула Намджуна в плечо. С его лица уже сползла улыбка. На него можно было вешать ленточку «Больше не любимый студент ректора 2022». — Что? — выпалил он, откладывая списки и потирая ушибленное плечо. — То есть… Ладно я, ладно Джеджун, но почему Кёнха не на стипендии? Женщина в окошке пожала плечами, бросая косые взгляды на стаканчик кофе, что остывал в то время, как она проводила внеплановые консультации. — Можете попробовать поймать декана своего факультета… Кёнха ещё раз врезалась кулачком в плечо Намджуна, одарила его убийственным взглядом, а потом вскинула руки и стала быстро удаляться по коридору. — Кёнха! — Намджун поспешил за ней, идя позади и рискуя наступить девушке на пятки. — Ну прости, я точно не хотел, чтобы мы так глупо проиграли. Учитывая, что у нас почти было первое место после «Чабдама»… — Оно называется вторым, Намджун, — фыркнула она. — И мы не были вторыми последние недели. Намджун сдержанно кивнул, следуя с Кёнха вместе к лестнице, а потом вниз, на первый этаж. — Да, но только потому, что ректор всем растрезвонил про «Чабдама». Из-за этого Тэхёну с СоРи удалось вырваться вперёд… С губ Кёнха сорвалась громкое «ха», когда она резко развернулась, выглядя ещё злее, чем до этого. — Перестань, — приказала она, — они выиграли честно, в отличие от тебя. Я просто поверить не могу, что за твою ложь стипендии лишили меня! — Да брось, — недовольно ответил Намджун, — не притворяйся добренькой после всего, что было. Ты вместе с подружками издевалась над СоРи, и, уверен, ты радовалась, когда наш канал обходил канал твоего лучшего друга. После его слов Кёнха поморщилась. — Это не так, — возразила она, — не издевался никто. Просто говорила то, что думаю. — В твоём случае это одно и то же. Кёнха сложила руки на груди, и Намджун повторил за ней. Они стояли в пролёте между лестницами и хмуро глядели друг на друга. Прекратить «гляделки» пришлось из-за рингтона на телефоне Кёнха. Это был Тэхён и он был очень настойчивым. — Да? — она отвернулась и снова стала спускаться по лестнице. — Ты уже в универе? Гораздо лучше ответа по телефону был Ким Тэхён в холле. Он поднял руку с мобильным и махнул в качестве приветствия Кёнха, так как в другой держал букет. Это было нагромождение красных, не до конца распустившихся, розочек, мелких цветочков с позолоченными лепестками, белых веточек и обёрточной бумаги. — Это что? — скептически спросила Кёнха. — Ты решил ограбить цветочный возле университета? Это уже третий букет. — Первый в этом месяце, — улыбнулся Тэхён. — Красивый? Он подсунул букет Кёнха почти к самому лицу, и та почувствовала слабый запах роз. — Ага, — без особого энтузиазма ответила она, всё ещё не веря, что ещё пару недель назад такой букет Тэхён мог покупать для неё, — СоРи будет в восторге. — Знаю, — улыбка Тэхёна стала до невозможного самодовольной. — Она каждый раз спрашивает, зачем я потратился на цветы, но потом букет из рук не выпускает. — Ты собираешься носить букеты на каждый её спектакль? Уже ведь почти неделю длится… Тэхён посетил два из трёх спектаклей, видел СоРи даже в главной роли, и хотел сходить ещё как-нибудь, когда у них будет смена ролей, но сегодняшний пропустил из-за учёбы. Он ещё толком третьекурсником себя не почувствовал, когда рабочий стол уже был забит начатыми практическими работами. Зато он выскочил за букетом, чтобы даже в его отсутствие в зрительном зале СоРи не осталась без его внимания. — А ты была с Намджуном? — Тэхён кивнул куда-то в сторону. — Всё ещё снимаете? — Чёрта с два! — Кёнха становилась чувствительной, когда приходилось говорить о Намджуне. — Из-за его проделок я теперь без приза, без стипендии, без нормального отношения на парах. Меня уже два профессора спросили, какое отношение я имею к этому скандальному каналу со сплетнями. Тэхён потянул подругу за руку в сторону актового зала, где минут через пятнадцать заканчивался спектакль СоРи. Пока Кёнха жаловалась, а он участливо кивал, сам думал о возможности похитить СоРи до того, как их позовут поужинать всей труппой. Он хотел провести время только с ней, а не сидеть в компании незнакомцев и жевать свинину. — Ты ведь даже не слушаешь, — с досадой отметила Кёнха, глядя на профиль Тэхёна. Он выглядел слишком счастливым для того, кто слушал о бедах лучшей подруги. Хоть бы притворился, предатель… Они вместе свернули в коридорчик, ведущий к залу, а там уже были толпы народу. Студенты, чьи-то родители, профессора и даже школьники. Видимо, спектакль закончился раньше, потому что СоРи в ярко-красном коротком платье и в расстёгнутых сапогах бегала между группками своих «коллег» и смеялась. Она выглядела очень счастливой, и стала даже ещё счастливее, заметив Тэхёна. Бросив попытки сфотографироваться, она, шлёпая сапогами, побежала ему навстречу. Он только и успел развести руки в стороны, чтобы поймать её. Из-за этого он заехал букетом Кёнха по лицу и она зарычала, обозлённая всеми невзгодами этого дня. — Просто отвратительно, — позолота сильно пачкалась и осталась на её щеке. — Моя первая дорама будет о вас. Я напишу огромный сценарий на пятьдесят четыре серии по часу. Нет, по два! Если это было угроза, она ничуть не напугала СоРи. Смачно чмокнув Тэхёна в щёку, она повернула голову к Кёнха. — Дорама? А можно я буду играть главную роль? Тэхён осадил СоРи скорее Кёнха. — Нет, не можно, — сказал он, — ты не можешь играть нашу историю с кем-то другим. Но ты могла бы пробоваться на роль Кёнха, если она туда себя впишет… Но без поцелуев с Намджунами всякими. Тэхён, конечно, просто шутил — если бы СоРи предложили главную роль в романтической дораме со всеми вытекающими из этого любовными сценами, он был бы рад. Кёнха, наблюдавшая за всем со стороны, глянула на часы, и даже как-то обрадовалась тому, что скоро последняя пара начнётся. — Мне надо идти, — сообщила она, а затем немного улыбнулась СоРи. — Поздравляю с ещё одним успешным спектаклем. — Спасибо! — СоРи словно подзаряжалась восторгом и радостью, когда кто-то поздравлял и хвалил её, по делению за каждое хорошее слово. — Обязательно приходи, когда у тебя будет время! Кёнха кивнула, утыкаясь в телефон и медленно удаляясь. Разочек она обернулась, чтобы посмотреть на то, как Тэхён вручает СоРи букет. Просто поразительно начинать новый учебный год таким образом. Без Тэхёна, который вечно рядом, не в его постели и не под ужасные блинчики или пересоленный омлет. Почти что безумие видеть его настолько влюблённым и осознавать, что даже с тем, что Кёнха ему нравилась, с ней он себя никогда так не вёл. Не обидно, но немного одиноко. Радует только, что Тэхён настолько доволен, что в облаках витает. А он этого заслужил. Уже встав на первую ступеньку, Кёнха вспомнила о книге по литмастерству. Она хотела взять ещё в феврале, но все экземпляры разобрали. Решив попытать удачу, она свернула в сторону библиотеки и, нарушая правила, трусцой побежала в интересующий её отдел. Слегка запыхавшись к тому времени, как достигла полок, она кончиками пальцев стала пробегаться по корешкам, выискивая подходящий, нежно-голубого цвета. И он отыскался на четвёртой полке, как раз на уровне её глаз. Надпись гласила «10 шагов к написанию отличного сценария». Но стоило ей только протянуть руку за книгой, как кто-то с обратной стороны стеллажа стащил это сокровище.