Амазонка

Лес потихоньку погружается в сумерки, голоса птиц слились в один неразборчивый шум, крупные капли дождя омывают листья. Голова такая тяжёлая и на удивление пустая, что это приносит даже некое удовлетворение. Тэхён устало шагает по тропинке впереди Чонгука, в глубине души благодаря альфу за то, что взял на себя ответственность нести поклажу, потому что сам он уже мало на что способен. Все, что нужно ему сейчас для счастья — удобное логово и крепкий сон. Эмоции тоже имеют свойство изматывать, иногда даже больше, чем физические нагрузки. Приключений на сегодня с лихвой, но Тэхён не догадывается, что это ещё не конец. В силу своего состояния он упускает тот момент, когда Чонгук оказывается слишком близко за спиной и внезапно перекрывает взор обеими ладонями. — Эй! — Тэхён едва не спотыкается от неожиданности и тут же пытается увернуться, но его лишь крепче прижимают к себе. — Совсем спятил?! — Не дёргайся, — говорит Чонгук, и Тэхён не пугается лишь потому, что в голосе слышится улыбка. — Головой ударился? — вместо этого раздражается, и это раздражение вспыхивает, как спичка. — Ну успокойся ты хоть на миг, — посмеивается альфа, прикладывая больше усилий для сдерживания. — Альфа! — Не суетись. Тэхён уже ищет подходящее место, чтобы ударить, но, опять же: — Доверься мне. В голосе что-то такое… заговорщицкое, ребяческое, но не опасное, и Тэхёну не остаётся ничего другого, кроме как испустить тяжкий вздох, опустить руки и сдаться. Но только потому, что он, и правда, выжат как лимон. — Что ты задумал? — Маленький сюрприз. — Что? — плюс одно непонятное словечко. — Сюрприз. Это когда получаешь что-то неожиданное от другого человека. — Я не хочу ничего получать, тем более тебя. — Вот для этого и существуют сюрпризы. Тэхён вновь тяжко вздыхает, понимая, что не перепрёт альфу. А тот начинает толкать вперёд, надёжно удерживая и указывая путь. Тэхён еле-еле сдерживается, ей-богу. Что случается потом — сказать трудно, в частности из-за того, что видеть нечем, а смекалка работает туго. И вдруг под ногами вместо непроходимых зарослей оказывается что-то твёрдое, похожее на доски в домах, но в тот же момент неустойчивое, опасно качающееся. Чонгук не прекращает вести себя странно, отрывая руку от глаз, приказывая не открывать, и тут же завязывает их какой-то тканью. У Тэхёна неспокойно на сердце, более того, ассоциации не очень приятные, но он достаточно отважный (или глупый), чтобы не сопротивляться и не портить, эм… сюрприз. Ему так и не удаётся разглядеть за один короткий миг в вечерней мгле ничего. — Плавал когда-нибудь в лодке? — Чонгук усаживает на такую же колышущуюся от перемены веса поверхность и кладёт руки на плечи, обозначая своё присутствие. У Тэхёна нет оснований полагать, что его сейчас не скормят рептилиям. — Нет? — осторожно, словно от ответа зависит дальнейшая судьба. Чонгук шуршит чем-то, слепой мир Тэхёна плавно шатается, словно он до сих пор на вершине самого высокого дерева, а агрессивные насекомые всё больше начинают докучать. Время движется к ночи, и пора бы уже в поселение вернуться, пока тьма окончательно не поглотила кишащий хищниками лес. Но Тэхён заинтригован, правда. Даже вселенская усталость проигрывает любопытству. Он не доверяет Чонгуку, но при этом до сих пор сидит с завязанными глазами, крепко сжимая пальцами плоскую поверхность, на которой сидит. Один короткий рывок, и Тэхён парит. Если бы не всплеск воды, то так бы и не внял. Чонгук где-то рядом, напротив. Тэхён держит его начеку, вслушиваясь в потяжелевшее дыхание. Приблизительно он понимает, что происходит. В его племени тоже сооружали плоты, но зачастую было опасно передвигаться по быстротечной реке, так что Тэхёну посчастливилось испытать подобное всего лишь раз в одном из немногочисленных походов. — Ты на удивление молчалив, — замечает Чонгук. — Не бойся. И если первую часть Тэхён слушал с почти что замиранием сердца, то на последнем фыркнул. Но, тем не менее, напряжение немного сошло. Звуки ночного леса поражали разнообразием. Шептать здесь бесполезно, да даже и нормально сказать — не факт, что услышат. Колорит здешних коренных жителей не уступал колориту растений. Птицы, лягушки, насекомые — жизнь буйствовала ещё более красочно, нежели днём. И это была одна из причин, почему Чонгук выдумал прогулку именно в такое нелётное для двуногих время. К узелку на затылке прикоснулись и совсем неаккуратно стянули повязку. Спасибо, что глаза остались на месте (опять же, Тэхён был не в настроении). Фокус сошёлся на лице Чонгука, которое собралось в одно целое из размытых пятен, и на это потребовалось некоторое время. Странные искры замелькали на периферии, словно Тэхён перенапрягся и словил звёздочки. Но… нет. Не то. Череда ярких маленьких искр действительно парила над водой, словно… словно что-то ненастоящее, похожее на сновидение. Появлялись и исчезали, стоило обострить внимание на конкретной. У Тэхёна замерло сердце. Он моргнул один раз, другой, а затем просто уставился на жёлтые искры, пытаясь понять, откуда они берутся. Чувство ненастоящести окутало с головы до ног. — Видел когда-нибудь светлячков? Сейчас как раз сезон. Даже не сразу воспринял голос Чонгука и его слова. Начал оглядываться, понимая, что искры везде, что им нет конца и края, и в замешательстве пытался разглядеть хоть одну. Лодка покачивалась от движений, а Чонгук удовлетворённо заулыбался, надеясь именно на такую реакцию. Одна искра пролетела перед самым носом, но Тэхён не решился её поймать, побаиваясь обжечься. — Это насекомые. Не бойся, они не опасные. — Как? И пока тот суетливо крутился вокруг себя, Чонгук наблюдал, довольный тем, что не отказался от идеи удивить дикое исчадие. Тэхён смелел на глазах, уже пуская в ход руки и пытаясь поймать хотя бы одного жучка. На его перепуганном лице потихоньку проявлялась поражённая улыбка. Проблема в том, что он видел искорки, только когда они светились, но поймать не успевал, так как они словно в воздухе растворялись. Маленькие маячки, очередное чудо природы. Разошёлся до того, что в один момент, увлечённый охотой, подскочил и едва не свалился, расшатав неустойчивую лодку на гладкой водной поверхности. Чонгук вмешался, предотвращая падение, утихомирив разбушевавшегося Тэхёна объятиями. И что самое удивительное — тот не отпрянул. Даже не попытался. Не отстранился и не наградил лучезарными словечками. А так и остался, придерживаемый альфой, но ни на миг не сводя завороженного взгляда со светлячков. Удивительно, как он весь поменялся, как ушла в небытие невыносимая натура и как спрятались колючки. Но это только по причине заторможенной реакции, понял Чонгук. Обнаружив себя в странном положении, Тэхён подобрался, но бурную реакцию так и не продемонстрировал. Устал? Потерял бдительность? Или был заинтересован? Над головой собралось уже целое облако из противоречий и картинок прошлого, но… Тэхён бы предпочёл не думать в этот момент. Не вспоминать всё то плохое, через что он оказался здесь, не вызывать образ усопших перед глазами… Замереть на миг, спрятаться, и прислушаться к себе. Никто не увидит, никто не узнает. В душе невероятное — всё вверх дном переворачивается из-за красоты вокруг. На один небольшой миг опасный лес превратился в самое прекрасное место, где-либо бывал Тэхен. Водоворот живых искр — самое большое чудо. И притягивающий аромат альфы в обязательном порядке. Без него не было бы так… так. Чёрт бы побрал тот миг, когда глаза ушли не туда, куда надо. Вокруг красота, а перед взором не менее притягательное лицо, скрытое в сумерках. И светлячки, лишь дополняющие это «настоящее». Делают момент невероятным, запоминающимся. Они заставляют взять то, что запрещено. Тэхёна не пронзает молнией понимания, он давно принял, что чувствует к альфе что-то новое, необъяснимое… то, что требует более тщательного исследования, чтобы понять. Дыхание Чонгука точно не помогает прийти в себя, и сердцебиение под локтями, отдающее в собственных висках. Страшно. Тэхёну не стыдно в этом признаться. Волнительно, ново, странно. Будоражаще… Стоп-сигналы остались далеко на берегу, а тут они одни, в тишине и правде… Тэхён, как и полагается воинственному амазонке, сам не даётся. И поэтому первым тянется рукой к слегка щетинистой щеке, пока на него смотрят, замерев. Другая ладонь перемещается более удобно к тому самому сердцу. Надёжно зафиксированная конечность двигается без труда, наполовину открытые пальцы плавно перемещаются по широкой груди. Чонгука хочется исследовать, как какую-нибудь интересную диковинку, как тогда, дома. Чистый интерес. Но почему-то интересно также узнать, какой будет ответ. Альфа перед ним слишком тихий, молчаливый. Не отталкивает и не просит остановиться. Каким-то образом Тэхён чувствует, словно тот тоже себя испытывает, проверяет свои пороги. И как бы странно ни звучало, Тэхёну нравится то, что он может, а Чонгук — нет. Одно лишь касание альфы — и всё, момент утрачен. Чонгук об этом тоже знает. Всё это так непривычно, но останавливаться не хочется. Наваждение какое-то… Тэхёну нравится ощущать живую кожу сквозь тонкую ткань, нравится чувствовать тепло крепкого тела. Открытые участки шеи — удовольствие особенное. И даже жилистые руки находит интересным обводить кончиками пальцев. За ним наблюдает пара скрытых в сумерках глаз, но Тэхён туда не метит. Там слишком опасно, хотя взгляд так и норовит угодить в ловушку. Губы, как отвлекающий манёвр — ловушка поменьше. В неё угождает мгновенно — тоже маленькое невинное исследование, о последствиях которого осведомлён только один из них. Дыхание ближе и жарче, дурманит пуще. Можно немного отпустить себя и прикрыть глаза, чтобы ощутить губы на вкус. Почему губы? Что в них особенного? Ответа нет. То, что приятно, не требует смысла. Второй поцелуй тоже отдаётся Чонгуку добровольно. Что тогда, что сейчас — он тоже словно связан и под стражей. Тэхён аккуратен, немного неумел и осторожен, но от этого ещё более прекрасен. Нужно завершить начатое. Нужно разобраться лучше. У Чонгука вместе с наслаждением боль. Если миг назад он думал, что можно списать всё на сумасшествие, то сейчас ясно понимает, что разум более, чем чист, и что он в самом деле желает Тэхёна больше, чем кого-либо ещё в этой жизни. Момент, который ставит истинные чувства выше выдуманных человеком правил. Моральных правил, о которых дикарям не рассказывают в детстве. И это какое-то издевательство. Новый вид пыток. Потому что хочется остаться здесь навсегда и не возвращаться в ту реальность, где они были ещё недавно. Где у Чонгука есть семья и где прямо сейчас он предаёт своего мужа. Незнание закона не освобождает от ответственности. Содеянное молчанием не укрыть. Оно уже выцарапало на душе болезненное напоминание и изменило ход будущего. У Чонгука своя ответственность, у Тэхёна — своя. И оба они — предатели. Но при всём при этом сил оттолкнуть амазонку нет. Безумно хочется схватить в ответ — даже животный инстинкт не сравнится, и только одному богу известно, как трудно сдерживаться. Как тяжело управлять рухнувшим в бездну разумом. У Чонгука буквально собирается влага под ресницами и сердце пропускает удар за ударом. А Тэхён в этот момент просто безжалостный — целует, трогает, обнимает, испытывает. Своим демонам он давно проиграл. Когда поцелуй обрывается, обрывается что-то внутри. И сердце на две части. Болит, адски горит. Привкус сладости и горькой измены. В глазах амазонки нет вины. Он из дикого леса, дикого племени без альф. Он не знает ничего о правилах жизни в обычном мире, так что вся вина только на плечах Чонгука. Точку невозврата можно ставить тут.

⟩⟩⟩─────⫸

Законы физики не действуют там, где о них не ведают, так что «плюс» и «минус» разбрасывает по разным концам поселения уже на следующий день сразу после феерического столкновения. Несмышлёному Тэхёну требуется намного больше времени, чтобы понять, что избегает нежелательной встречи не только он. Чонгука не видать вплоть до самого заката, и вроде бы хорошо, да, но с другой стороны это становится подозрительным. И внезапно неожиданным! Но гордость не сломать подобными мелочами. Тэхёну есть чем себя отвлечь: полдня проводит у альфы, который изготавливает из стекла невероятно красивые вещи, ещё полдня изучает искусство ковки железа. Амазонка, как всегда, любопытен донельзя, а старикам и отрада. Ему показывают все тайны мастерства, делятся опытом и радуются, что кто-то искренне интересуется их ремеслом. Настолько увлекательно, что не хочется лишний раз отлучаться на приёмы пищи и купание. Но это уже стезя Чимина, так что не отвертеться. Только в доме лекаря, лёжа поздним вечером на мягкой постели, Тэхён, наконец, позволяет мыслям захлестнуть свой разум — тем самым, от которых прятался так долго. Он спал плохо до их с Чонгуком прогулки, а вчера не смог сомкнуть глаз по той же причине, по которой, вероятнее всего, не сможет и сегодня. Тэхёна мучили вопросы, на которые он не мог найти ответы, и это выматывало настолько, что хотелось просто отключить разум и обо всем забыть. Последующие несколько дней подтвердили догадку о том, что альфа с ним заодно (какие они, однако, похожие!). Тэхён даже не мог точно ответить на вопрос, почему он боится увидеть Чонгука. Наверное, из-за того, что причин несколько? Самая логичная из них, Тэхён — амазонка. Само его существование претит испытывать к альфе что-то, кроме жажды смерти. (А законы логики срабатывают в вопросах сердечных?). Это уже не списать на простой интерес — хотя бы для себя Тэхён будет откровенным. Это уже нечто большее. А ещё Чонгук — убийца — сотый раз напоминать не стоит. Или все же стоит? Но есть ещё одна причина, которая на уме всё чаще. Она такая странная и… более веская? Чонгуку есть кого целовать. Ему её сам альфа открыл, собираясь как-то утром на охоту. Тэхён подглядывал издали, прервав собственную охоту на пищу для совёнка и укрывшись за деревом. Чимин был рядом, возле мужа, помогал собрать все необходимые вещи и в конце провёл маленький ритуал на удачу. А затем они поцеловались. Только Чонгук не стоял без движения, а обнимал, водил руками по тонкой талии, касался лица и шеи. Под конец прошептал что-то на ушко, вызывая смех у обоих и смущение Чимина. Шестерёнки зашевелились. Тэхён сделал маленький вывод. Очень правильный вывод. «Семья». Вот она какая. Нужно было увидеть воочию, чтобы понять. Выходит, не будет моря, ракушек и красивых камушек? Не будет лука? Как обидно, но… вовсе не это. А что тогда? И почему боль такая странная, будто бы не в теле? Но… где? Опечаленное состояние заметили многие из ближнего окружения. Возможно, потому, что до этого Тэхён хоть и щетинился, но не скрывал того искреннего блеска восхищения в глазах от самых обыденных вещей в поселении. Намджун даже заподозрил болячку, когда Тэхён не выбрался из постели до полудня, но так и не выявил никаких признаков. Следом и Сокджин заглянул, всё ещё недоверчиво поглядывая. — Скучаешь по дому? В ответ получил отстранённый кивок. Тэхён не хотел говорить правду, остро ощущая, словно между ним и всеми остальными членами поселения огромная брешь в понимании. Он и в собственном племени нечасто делился чувствами, предпочитая разбираться с ними в одиночку — в основном из-за того, что считал их неправильными. Прятаться в бане с совёнком стало чем-то обыденным. Тэхён и доброе дело делал, надеясь на скорое выздоровление птенчика, и избегал нежелательных встреч. Затворничал практически всё время, показываясь только исключительно проголодавшимся или чтобы добыть еды подопечному. Нежелательная встреча таки произошла, и как раз в тот момент, когда Тэхён наименьше её ожидал. Он потерял бдительность спустя ещё несколько последующих дней, привыкнув к тому, что Чонгук с утра до вечера пропадал на охоте, и попал в ловушку собственного разума именно тогда, когда смело пошагал по поселению в поисках дневных приключений. Нашёл, кстати, очень быстро. Прям лоб в лоб с ними столкнулся. У самой постройки, где, как всегда, кипела работа. Тэхёна словно по голове ударили в этот момент. Бежать было слишком поздно, к сожалению, так что он просто прирос к месту, мигая глазами-шариками. Самый дурацкий момент в его жизни вдруг обернулся ещё и самым неприятным — Чонгук, словно вообще его не видя, прошёл мимо. Мимо. Просто мимо, даже не здороваясь. Сначала непонимание. Потом ещё большее непонимание. А затем… Тэхён не сразу понял, что вспышка чувств, которая его одолела, вовсе не злость, а хорошо замаскированная под неё обида. Ну а дальше чреда необдуманных действий, и первое из них — бежать без оглядки. Почему-то Тэхён решил, что уже может претендовать на одиночную прогулку за пределами поселения, и вставший на пути стражник только поддал огня. — Уйди с дороги, — ещё кое-как сдерживаясь. Возможно, вовсе и не прогулку хотел Тэхён. — Извини, я не могу тебя выпустить, — знакомое лицо выражало сожаление, но Тэхён уже не мог ничего видеть из-за пелены злости. — Омегам небезопасно выходить за пределы в одиночку. Трезвая часть мозга ушла восвояси, обиженная приняла защитную позицию. А защищаются амазонки только одним способом. Альфа никак не ожидал нападения, и только поэтому Тэхён сумел свалить его с ног. Но не успел он даже толком заварушку начать, как его тут же вздёрнули за шкирку и рывком поставили на ноги. — Ты, видать, совсем ума лишился, — Юнги не выглядел всерьёз злым или рассерженным, наоборот, словно очень сильно задолбался. И хотя это не делало его опасным, нож у шеи сказал сам за себя. Тэхён тяжело дышал, нахмуренные брови и дикий взгляд демонстрировали «не то» настроение. Но идти против Юнги не имело смысла — тот сильнее и ожидать от него можно что угодно. — Я хочу прогуляться! Юнги фыркнул: — И чего же ты ожидал, придя сюда и налетев на стражу? Тебе напомнить, кем ты тут являешься? — Я уже давно не ваш пленник! Отпусти меня! — К чёрту! И замахнулся, видать, потеряв не только разум, но и страх. Юнги церемониться не стал. Нож в шею, конечно, не вонзил (хотя очень сильно хотел), но вместо этого отшвырнул с такой силой, что у Тэхёна зубы цокнули при столкновении с землёй. Рука?! Вроде целая… — Ей, полегче, он всё-таки омега, — подоспел стражник, останавливая грозно надвигающегося Юнги и пытаясь помочь взбрыкнувшему амазонке. (Позже Тэхёну будет стыдно за своё поведение перед ним). — И что же это значит? — с тяжёлой ухмылкой, неуклюже поднимаясь на ноги с помощью одной руки. — Если я омега, то меня не стоит считать опасным? Или можно не воспринимать, как соперника? — пожар перекинулся обратно на стражника. — К омегам у нас только почтительное отношение, — возразил тот растерянно, точно не имея ничего плохого в виду (хороший всё-таки парень), но Тэхён не сводил острого взгляда с Юнги, который, как показалось, именно так и полагал. — Считаешь меня слабым? Думаешь, что ты сильнее меня? — Это ты считаешь себя слабым, — невпечатлённый Юнги припечатал легко, но то, как на протяжении нескольких мгновений лицо Тэхёна изменилось, дало понять, что он на правильном пути. Этот враг умел находить слабые места и целил именно туда. Людей, которые идут на поводу у эмоций, легко победить. Омег, у которых дурной нрав — можно обезоружить парой слов. Тэхён для него лёгкая добыча. Ещё не коснувшись рукой, он уже одержал победу. — Ты слабый, потому что боишься показать свой страх. Ты от него прячешься, хотя это бесполезно. Как ты вообще дожил до этих дней? Я не представляю. Видать, даже в бой с серьёзным противником никогда не вставал. Всё, что у тебя есть, — это глупая самоуверенность и заслуги предков, но сам по себе ты — никто. Тэхён отшатнулся, подняв большие глаза всего лишь на миг. В них читалось то самое поражение — что и требовалось доказать. Юнги орудовал фактами и то, что нанёс сокрушительный удар по самолюбию (для Тэхёна второй за день), трагедией не счёл. В отличие от Тэхёна… Поверженный, тот развернулся и посеменил упрямо к своей цели, не обращая больше внимания ни на что. Наверное, не было бы так обидно, не будь слова Юнги точь-в-точь как голос собственного разума. Дёрнувшегося в его сторону стражника Юнги придержал рукой: — Я за ним прослежу. Тэхён не выглядел тем, кто спешит сбежать. Скорее тем, кто жаждет утопиться в ближайшем озере. Всё же амазонок Юнги считал непредсказуемыми достаточно, чтобы не сводить взгляда ни на миг с отрешённой фигуры. Когда они приблизились к озеру (таки угадал), Юнги тяжко вздохнул, а Тэхён, пользуясь моментом, запрыгнул в лодку и оттолкнулся палкой до того, как Юнги сможет остановить. — Хоть одна глупость с твоей стороны, и ты пожалеешь, что родился на свет, — убийственно спокойным тоном. Тэхён молча на него смотрел, выглядя никак, а когда лодка добралась почти до середины небольшого водоёма и замедлилась, прилёг, скрывшись за деревянными бортиками. Вот тут-то стервятники-мысли и накинулись всей стаей. Тэхён расплакался так сильно, что в какой-то момент забыл дышать. Он сдерживался, как мог, но, кажется, несколько раз всхлипнул достаточно громко, чтобы самый свирепый стервятник на берегу мог это услышать. Нового повода для издёвок давать не хотелось, но это уже не зависело от Тэхёна. Его полностью накрыло с головой. — Забери меня отсюда, — прошептал тихо с закрытыми глазами, рисуя под веками святой образ Создательницы. — Забери меня отсюда. Забери меня, забери меня, забери меня… — и так ещё много-много раз, вкладывая в слова свою самую сильную веру. Он больше не хотел ничего. Только домой. Это было не из-за Чонгука, не из-за недавнего эксперимента с его губами и не из-за слов Юнги. Это было из-за чувства неправильности происходящего и острого понимания, что всё это постепенно рушит его внутренний мир. Возможно, это рушит и его самого. Слишком близко та черта, перейдя которую, уже не найдёшь пути обратно. Тэхён долго плакал, душа крики запястьем, а когда немного успокоился, то ушёл в себя так глубоко, что вовсе забыл о досмотрщике. Зато досмотрщик о нём не забывал. — Я проголодался. Тэхён разлепил веки и направил тусклый взгляд прямо в никуда. Было что-то жутко неприятное в том, чтобы вновь возвращаться в эту реальность. Эти эмоциональные волны лишали всяких сил, но, как уже мог судить по собственному опыту, со дня на день должно стать легче. Юнги ждал, сидя на берегу. Выглядел так, словно убивать не собирался. В любом случае, Тэхён меланхолично поднялся, взял палку и оттолкнулся от мелководья в сторону хилого причала. Юнги помог выбраться на берег, странным образом не проронив ни слова и даже не залепив оплеуху за непослушание — видать, и вправду проголодался. Чего не скажешь про Тэхёна, которого после тихой истерики всё больше и больше накрывало головокружением и тошнотой. Для полного счастья в этот кошмарный по всем параметрам день не хватало ещё подхватить какую-нибудь болячку. Амазонки славились крепким здоровьем, учитывая экстремальный способ жизни и бешеные нагрузки. Но, наверное, речь действительно о тех самых амазонках-предках, которых упомянул Юнги, потому что уже на следующем повороте Тэхёна скрутило в три погибели и он опустошил скромное содержимое желудка прямо на обочину тропы.

⟩⟩⟩─────⫸

Примерный семьянин наслаждался времяпровождением с мужем и ребенком, закончив все дела в поселении до обеда. Со стороны выглядело так, словно они опять вернулись в те времена, когда только поженились. Окрылённый Чимин приготовил вкусный ужин, а Чонгук накрыл на стол, поставив в центре собранные и подаренные утром мужу цветы. Заведённый моторчик Минсу ни на миг не отходил от родителей, переняв момент и даже не капризничая рекордное количество времени. Ближе к вечеру они всем семейством отправились на прогулку к водопаду с кристально чистой водой. В жару сюда сбегалось купаться все поселение, особенно любили тут резвиться детишки, но в преддверии заката это место становилось ещё более невероятным, переливаясь радугой в лучах уходящего солнца. Пока Минсу пытался собрать какие-то материалы для своей новой выдумки, Чимин и Чонгук любовались друг другом и милашничали, сидя на скале, как когда-то давно, будучи юными. Эти воспоминания могли растопить любой лёд, но, к сожалению, не могли… не могли самого главного. Пока кто-то боялся переступить черту, оказавшись слишком близко к ней, другой перешагнул, не думая, заметив подставу уже слишком поздно. И всё же… Уже в стенах собственного дома любование друг другом должно было перейти во что-то большее. Коварный план Чимина, не изменяющего собственным желаниям, требовал окончательно усыпить бдительность мужа и таки добиться своего. Но как только они собрались идти обратно домой, на пути возник запыхавшийся Хосок. Его слишком серьёзный вид не сулил ничего хорошего. — Вам нужно срочно вернуться в поселение! Минсу на руки, Чимина вперёд, чтобы был в поле зрения, Хосок направляет и следит. Нешуточное волнение накатило в тот же миг, пусть даже ещё никто не разобрался с причиной паники. Для разговора не было отдельного времени, так что узнали обо всем уже в пути. — Неподалеку были обнаружены разорванные туши гиен и тигров. Охотники полагают, что это волки спустились с гор в поиске добычи. Они могут быть рядом, так что лучше не высовываться следующие несколько дней за пределы ограждения. — Все вернулись? — беспокоился Чонгук, пройдя ворота и наблюдая за тем, как впервые за долгое время они закрываются так рано. К счастью, водопад находился не так далеко от посёлка, что смогло уберечь от возможной беды. — За Юнги и Тэхёном отправились как раз передо мной. Тэджи! — Хосок оглянулся и подозвал паренька. — Юнги с Тэхёном вернулись? — Да! — крикнул тот, подбегая ближе. — Они были вместе? — удивился Чимин негромко. — Да. Но, кажется, Тэхёну нездоровилось, так что Юнги сразу отвел его к Намджуну. — Нездоровилось? — переспросил уже Чонгук, переглядываясь с Чимином. Тэджи пожал плечами. — Они уже были практически здесь, когда я за ними отправился, так что не успел толком ничего узнать. Вселенная никак не помогала исправить свои ошибки. Чонгук выдохнул, на миг прикрыв глаза: всё наперекосяк.

⟩⟩⟩─────⫸

— Вижу, тебе у меня понравилось, — хмыкнул Намджун, растаптывая в небольшой глиняной тарелке травы до состояния мокрой кашицы. Тэхён сидел зелёный в позе лотоса на чужой постели с ведерком в руках. Его периодически скручивало в рвотных позывах, но пустой желудок не мог выдавить уже ничего кроме желчи. Из-за нехватки мест (в одноместном госпитале) Намджуну пришлось выделить собственную кровать на некоторое время, потому что комнату Тэхёна оккупировал другой альфа. — У нас дети с двух лет знают, что нельзя ходить босиком где попало. Если принять во внимание то, что ещё одним пациентом с подозрительно схожей болячкой оказался тот самый хороший стражник, на которого Тэхён пытался напасть с утра, то можно сделать вывод, что у обоих отравление токсичностью Юнги. Кстати, последний сидел необычайно тихо. Ну, до этого момента. Тэхён попытался дать годный ответ, но его вновь внезапно скрутило. — Тебе повезло, что у тебя организм сильный, иначе бы лежал полутрупом тоже. И вообще, вам обоим повезло, что паук оказался слишком молодым, чтобы его яд оказывал смертельное воздействие, — Намджун присел возле ног Тэхёна (который и так чувствовал себя полутрупом), заставил потянуть ту, на которой укус, и начал наносить на подпухшую часть кожи с маленьким кровавым пятнышком собственноручно приготовленный антидот. Тот, что полагается пить, всё равно окажется в ведре, так что горький целебный чай Намджун приберёг до лучших времён. — Опять у тебя омега в постели? — вздохнул вошедший в спальню Джин, принёсший корзинку свежих трав. — Тэхёна какая-то дрянь укусила, — и прежде, чем Намджун объяснил, на какую именно дрянь пали подозрения, Джин зыркнул на Юнги, который тут же закатил глаза в ответ. — Больше всего похоже на паука, — продолжил лекарь, сосредоточившись на лечении. — А что с Чонха? — То же самое. Но на него хуже подействовало. Оставлю его у себя на ночь, если вдруг лихорадка усилится. Я попросил ребят быть осторожнее и по возможности выловить гадёныша. Это может быть опасно для детей. — Поселение закрыли на непонятный срок, так что было бы неплохо действительно выловить гадёныша, чтобы не истощать припасы, — Джин выставил корзину на стол и начал раскладывать травы. Через мгновение дом пополнился ещё одним незваным гостем. — Что случилось? — Чонгук ворвался со слишком уж серьёзным видом. Его взгляд просканировал Тэхёна, ну а после пал на Юнги, естественно. — Вы издеваетесь? — возмутился последний. Джин разулыбался себе под нос, а Тэхён вновь опасно позеленел и спустя миг уронил голову в ведро, издавая душераздирающие звуки. Чонгук нахмурился и сократил расстояние, присев возле Намджуна у ног амазонки. — Ничего страшного, просто напоролся на паука, — спокойно пояснил тот. — На того, из-за которого Чонха сейчас в отключке? — Да. Чонгука мало успокоило. Он смотрел то на укус, которого уже не было видно из-за повязки, которую накладывал лекарь, то на стонущего в ведро Тэхёна. Следом заглянул внутрь и Чимин, не входя полностью во избежание толкучки. Ему отдельно пояснять ничего не пришлось, так что он молча наблюдал. Естественно, пересекаться взглядом с Юнги не хотелось (тот факт, что альфа сидел здесь, тоже не наталкивал на хорошие мысли, и если бы Чимин не знал его так хорошо, то заподозрил бы неладное, как и все), и у него едва глаза на лоб не полезли, когда альфа дотронулся до плеча Тэхёна в каком-то чуждом жесте, напоминающем утешение, после чего недвусмысленно скользнул пальцами вниз по руке. Даже Джин, случайно увидевший это, застыл с обалдевшим выражением лица. — Кстати, куда это вы вдвоём ходили? — шестерёнки в голове зашевелились. Услышать ответ на вопрос Джина нашли интересным все присутствующие. — Гуляли, — ответил Юнги с таким выражением, словно это очевиднее очевидного. Бедный Тэхён вообще не мог концентрироваться на чём-то другом, кроме своего состояния, так что не мог ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное. И, естественно, лично поучаствовать в драме. Все недоверчиво уставились на Юнги, даже всегда снисходительный Намджун на миг отвлекся от работы. — И где же вы были? — продолжил Джин подозрительно. — У озера. — Мне из тебя клещами слова вытаскивать? — повысил тон. — А что ты хочешь? — Кто разрешал выпускать Тэхёна за пределы поселения? — А почему нельзя? Он свободный человек. Тем более я за ним приглядывал. — Юнги специально сохранял спокойствие, не понаслышке зная, как это выбешивает. Даже Тэхён, который кое-как вник в перепалку, воспринял слова альфы бредом, вызванным ядом. — Это опасно! Сам видишь! — Тэхён получил укус в поселении! — Я про волков, идиот! — Так, хватит! — рыкнул Намджун, используя свою нерушимую власть в собственной спальне. — Все вышли вон отсюда! Ссора (обыденная, кстати, между этими двумя) прекратилась быстро, но двигаться упёрто отказывались все, кроме Чимина. — Меня плохо слышно? — взгляд Намджуна перешёл от Юнги к Джину. Первым зашевелился… Тэхён, как ни странно, но лекарь без лишних слов пресёк его попытку, опустив тяжёлую руку на плечо. А затем и на голову, направляя обратно в ведро, чтобы тот не промахнулся случаем. Напрашиваться на гнев Намджуна — затея опасная, так что уже совсем скоро зачинщики ссоры вместе с действительно переживающим Чонгуком молча покинули дом с множеством вопросов и недостатком ответов. На улице разошлись в разные стороны, разве что Чонгук вернулся и лишний раз напомнил, что в случае необходимости всегда рядом. Тэхён одарил его несчастным взглядом и впервые за несколько долгих дней посмотрел в глаза. Но не успел даже толком сфокусироваться, как дверь тут же захлопнулась (даже резче, чем нужно). Стало тошно? Втрое больше. — Устроили тут, — негодовал про себя лекарь, отправившись за новой порцией свежих трав, которые успел собрать Джин. Позже он забрал у Тэхёна ведро, когда тому стало немного легче, и… нет, в покое не оставил. Начал новую экзекуцию, от которой тот не имел шанса отвертеться. И пусть. Пусть хоть раскалённые камни кладёт на спину, больнее уже наверняка не будет. И пока Намджун вполне гуманно мучал сладковато-горьким чаем, обида Тэхёна переходила в создание нового плана по побегу. Очень опасного, безрассудного и глупейшего, главная цель которого не поскорее оказаться дома, а досадить одному ненавистному альфе. Будь у него немного больше сил, бросился бы прямо сейчас — время-то идеальное. Вряд ли кто-то хватится, жертвуя собой и безопасностью поселения. В мыслях всё было превосходно, а вот наяву Тэхён млел от прикосновений прохладного компресса к горячему лбу и окутавшей его заботе. Намджун разбавлял тишину, напевая про себя какую-то песенку, воркуя над ним, как ворковал бы над… — У тебя есть потомство? — вдруг возник вопрос. Тэхён прохрипел его необычайно низким и глухим голосом. — Дети? — подправил лекарь аккуратно, не отрываясь от своих занятий. — Нет. — Почему? — Ну, — замялся, — времена тяжёлые были. Тяжелее, чем сейчас… Не заметить грусть, которая окутала этого человека с головы до ног, нельзя было никак. Даже Тэхён в своём состоянии смог понять, что задел больную тему. И как бы сильно не хотел докопаться до истины (скорее ради того, чтобы заглушить голос собственного разума и избавиться от мыслей), решил оставить вопросы на потом, потому что сил шевелить языком уже не было никаких. Но вот на благодарность ещё оставалась крупица. Её он решил выразить тем способом, который считал самым приятным для себя. Внезапно для Намджуна расшевелился и протянул к нему руки, встречая очень весомую долю недоумения и замешательства. Лекарь даже изменился в лице на миг, но, в конце концов, быстро сориентировался и принял объятия (очень целомудренно и осторожно). Наверное тоже до такого не привык, решил для себя Тэхён. Для амазонки больше не имело значения то, что Намджун альфа. Этот человек о нём заботился, спасал от боли и хорошо к нему относился, так что думать о нём плохо не вышло бы даже при самом сильном желании. Тэхён знал, что рано говорить о том, о чём собирался, но в силу своего разваренного состояния (и эмоциональной нестабильности) не смог умолчать. — Если бы у меня был отец, я бы хотел, чтобы он был похож на тебя. Как бы тогда обернулась его жизнь, родись он в этом уголке джунглей? Не менее интересная, яркая, весёлая, более лёгкая и с меньшим количеством утрат. Если бы у него были родители, как у Минсу, и любили так же сильно, как бы он себя чувствовал? Каким бы вырос? Момент сближения заставил ощутить себя маленьким человечком в надёжных объятиях заботы и тепла. И впервые от собственной слабости не было противно. Тэхён нашёл в этом своё временное успокоение.