встречать с тобой рассветы

Феликс любит рассветы очень сильно. Если бы его спросили, что он любит больше всего на свете, рассветное солнце было бы в списке на первом месте. Не спать по ночам ради того, чтобы нормально встретить рассвет, уже давно стало традицией и привычкой парня, за что его постоянно ругает лучший друг, но при этом всё равно часто остаётся рядом, чтобы встретить раннее солнышко вместе. —Я прочитал однажды, что утром звёзды угасают, сгорают от слишком горячего солнца, и потом рождаются новые, которым тоже суждено жить всего одну ночь. Как тебе такая теория? Хёнджин лишь мысленно глаза закатывает, не в силах сдержать улыбку. Феликс всегда такой. Романтичный, милый, со странными мыслями и наивностью в сердце. А Хёнджин поклонник научно обоснованных теорий, который не верит во всякие милые сказки. —Мне нравится. Это грустно, но зато звёзды дарят людям только положительные эмоции, а значит угасают счастливыми. Хван слегка улыбается, замечая блеск в родных глазах — Ликсу явно понравился ответ. Хёнджин не любит странные теории, выдуманные кем-то, но он любит Феликса, который эти теории рассказывает как-то по особенному невероятно. —Мне нравится думать, что для каждого человека есть своя звезда. Она появляется, когда человек рождается, и пропадает, когда он умирает. —Тогда наши звёзды будут гореть вечно. Хёнджин любит, когда Ли смотрит на него так. Так, будто он для него самый особенный и самый любимый человек на планете. Их дружба, которая длится целую вечность, позволяет пускать такие особенные взгляды, но сердце Хвана почему-то всё равно вздрагивает каждый раз. Будто кто-то запустил в его грудь целую кучу бабочек и они трепыхаются, пытаясь выбраться. А Феликс лишь улыбается, хватая друга за руку и обращая этот особенный взгляд на небо. —Ты дрожишь. Замёрз? Мы можем пойти в дом. Ли смотрит обеспокоенно, сжимая чужую ладонь чуть сильнее, но всё ещё до безумия мягко и нежно. Хёнджин и сам не понимает уже, как отличить дружеские касания от более тёплых. Утопая в своих чувствах, он совершенно не понимает, кто он на самом деле для Ликса. —Нет, нет. Ещё немножко и солнце встанет. Мы ждём этого с вечера. Хван уголком губ улыбается, принимая толстовку Ли. Ему совсем не холодно, даже немного жарко. Но не признается ведь он, что дрожит от внезапных мыслей о любви к этому солнечному мальчику с россыпью веснушек на щеках. Хотя признаться хочется давно и скрывать становится всё невыносимее. До боли в грудной клетке хочется обнять Феликса так, как ещё никогда не мог себе позволить. С особенной нежностью и любовью, о которой парень и не подозревает. —Как только мы сфотографируем рассвет, я напою тебя горячим чаем и укутаю в плед, понял? Снова этот взгляд. В нём полно самых разнообразных эмоций, самых тёплых, самых важных и самых тайных. Так хочется казаться Хёнджину, который и сам излучает что-то подобное. Свою не совсем дружескую любовь к Ликсу Хван сначала прогонял и запирал сердце на все возможные замки. Потому что потерять его совсем означало потерять себя. А рассчитывать на взаимность совсем уж по-глупому. Хёнджин не такой наивный, чтобы верить в такое чудо. К тому же скрывать свои чувства было несложно. Он по прежнему мог обнимать и любить его, даже если видел в этом нечто большее, чем просто дружбу. Сложно стало потом. На душе лежал тяжелый камень, не дающий дышать без Феликса, жить без него, просто существовать без его тихого голоса. Тогда Хёнджин и понял, что тонет. Глубоко и без возможности всплыть, чтобы вдохнуть порцию спасительного воздуха. Он дышит им, его улыбкой, его прекрасными тёплыми глазами, его смехом и каждым движением. Тяжелый резкий выдох выходит слишком громким, заставляя обоих в этой тишине напрячься. Феликс отворачивается от только начинающего алеть рассветного неба, смотря на затаившего дыхание друга. —Всё хорошо? Хёнджину хочется кивнуть и сказать, что он просто засмотрелся на невероятную красоту перед собой, взять себя в руки и продолжать тихо любить, сжимая маленькую тёплую ладошку в своей. Хочется, но в горле ком, размером с вселенную, от чего Хван может только молча смотреть и утопать в этих прекрасных глазах. —Хёнджини? Ликс осторожно руку из чужой вынимает, нежно проходясь по волосам друга, поправляя и убирая с глаз. Совсем не по-дружески. Слишком нежно и близко. Хёнджин не может больше. Сейчас он разобьется полностью и склеить его по осколкам сможет только чужой ответ. —Я люблю тебя. Ли, кажется, сиять ещё ярче начинает, укладывая ладошки на покрасневшие щёки Хвана. —Я тоже люблю тебя. —Нет, ты не понял, Ликси. Я действительно люблю тебя. Не как друга, понимаешь? Хёнджин сильнее дрожать начинает, теперь уже от холода почему-то, в глаза любимые смотрит с такой надеждой, все части мозга собирая, чтобы понять чужие эмоции. А Феликс молчит, почему-то уже не улыбаясь, его взгляд падает на чужие губы и они стоят так, кажется, целую вечность. —Ты поцелуешь меня, или простоим здесь до вечера? Хёнджин растерянно смотрит, выискивая в чужих глазах намёк на шутку, но находит лишь всплеск бесконечной любви. И понимает, что эту любовь в его глазах он видел всю жизнь, просто не понимал её значения. —Я тоже люблю тебя. До безумия.