В кухню ты больше не войдешь.

— Олеж, прости пожалуйста, я случайно… Сколько же раз приходилось Волкову выслушивать эти слова из уст Серёжи. Причём в самых разных ситуациях. Даже там, где, казалось, налажать ну о-очень трудно, или даже вообще невозможно, Серый как-то умудрялся это сделать. Попасть в очередную передрягу — легче лёгкого, спалить уже приготовленную (!) Олегом еду при подогреве в микроволновке — запросто. И каждый раз Олегу стоило только догадываться, что же Сережа лучше-не-прикасайся-ни-к-чему-больше-никогда-вообще! Разумовский натворил на этот раз. А происшествия такие случались довольно часто. Особенно это касалось кухни — святилища Волкова. Места, которое для Олега значит очень многое, и Серёжу он старается всеми силами туда не пускать. Но вот только все его старания напрасны, тот все равно умудряется как-то проникнуть и выкинуть какой-нибудь фокус. И как тут быть? Табличку «РАЗУМОВСКИМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЁН» вешать? Вот и сейчас не обошлось без приключений. Рыжая бестия носилась по всей кухне, пытаясь убрать следы своего проеба кулинарного шедевра. Бегает с какой-то тряпкой в руках, стараясь отмыть тёмные пятна чего-то липкого на вид с абсолютно всех поверхностей. Заляпан стол, стулья, посуда, даже стена, которая только недавно была абсолютно белой… Да даже потолок задет! При виде такой картины у Олега замирает сердце. Что рыжий опять сотворил во святилищем Волкова? Видимо, что-то взорвалось. Пахнет как сгущенка, но аппетита абсолютно не вызывает. И Олег чудом сдерживается чтобы не начать сыпать маты во весь голос направо и налево. Нервы у него стальные, и это хорошо, но в такой ситуации даже они на пределе. Но вместо бесконечного потока возмущений с его уст срывается только одна громкая фраза: -Блять, Серый! Ты что учудил? Сказано это было так громко, и с таким возмущением, что по тону можно было подумать что взорваласть не просто невинная банка сгущенки, а целая атомная электростанция. У Серого даже кровь в жилах стынет, он бросает своё дело, и оставаясь в таком же странном, полусогнутом положении, медленно, даже боязно поворачивает голову, глядя на Волкова своими жалостливыми, а ля «щенячьи глазки только круче» глазами. Уже привычно закусывает губу, и медленно, под пристальный серьезный взгляд Олежи, выпрямляется, все же вжимая голову в плечи. А смотрит так, будто его только что обвинили во всех смертных грехах разом. — Оно само взорвалось, я только… — он все же пытается оправдаться, ну а вдруг прокатит? Может и вправду получится вдруг как-то доказать свою непричасность к этому событию. Ну конечно. Да, вот так взяла и сама взорвалась, Олеж. Право слово. — Я следил за временем, честно… — Тебе сколько раз говорили к плите на пушечный выстрел не подходить? — тон такой же стальной. Даже такие мастерски отыгранные «невинные глазки» Разумовского тут не помогают, и он так же молча выжидает своей участи. Но хмурый взгляд и пара громких фраз — единственное что Олег сейчас может предпринять. Ну а что ещё он может сделать? Ударить не посмеет, подзатыльник вмазать - тоже не особо вариант, хотя очень хочется, отругать жалко…Хоть на исправительные работы отправляй. Похоже, и в правду нужно вешать табличку. Или ограждать кухню цепями? Поставить ультиматум: либо ты ничего не трогаешь, либо спать с тобой я больше не буду? Купить собаку и надресировать так чтобы Сергея ни под каким предлогом на кухню не пускала? Но это все лишь мысли, пустые слова. Ничего из перечисленного Олег, конечно же, делать не собирается. Да и не особо поможет, ведь рыжий и там найдёт лазейку. Волк шумно выдыхает, закатывая глаза. — Тряпку в руки и мигом убрал тут все. — Ну а я по-твоему что делаю? — тут уже Серый состроил недовольный взгляд, и помахал какой-то насквозь уже грязной тряпкой в руке. Олег не ответил, а тот все чего-то выжидал. Чего? Может, Олег поймёт что и тут полномочия Разумовского все, и сам все уберет? Он елозит этой тряпкой по стене, и, кажется только растирает пятно. Волков хмурится, берет Серёжу под локоть, и мигом выводит из кухни, закрывая за ним дверь. Мол, подумай-ка ты над своим поведением. «Руки в Боки», выдыхает, оглядывает изувеченную комнату взглядом а ля «как я уже заебался», и мысленно считает до десяти. Или что там нужно было делать чтобы успокоиться? Раз- -два- -три- как же хочется ему иногда врезать- - четыре- еще и мою книгу с рецептами забрызгал - пять… Х*йня эти все ваши счеты. Нифига не помогает. Вновь недовольно выдыхая, Волк принимается за уборку этого чудного «творческого беспорядка» Серёжи. Берет нормальную тряпку, и хоть как-то пытается отмыть липкую сгущенку, уж очень надеясь что удастся привести кухню обратно в божеский вид. Ну и вот что ему с этим рыжим делать? Сережа же, постояв пару минут у двери, и прислушиваясь к каждому шороху, медленно выдыхает, и уходит в комнату. Отделался легко. Исходя из такого обиженного и строгого лица Волкова, можно было ожидать чего угодно, но в итоге, на него даже не сильно накричали. Оставалось только надеяться, что вернувшись, Олег не станет играть с ним в молчанку. И все-таки удивительно, как этот компьютерный гений, и бывший-террорист-Разумовский, не может справиться даже с обычным тостером так чтобы хлеб не подгорел, или сварить что-то, да так чтобы получилось хотя бы (повторюсь, ХОТЯ БЫ) съедобно. Для него это выше всех возможных возможностей. И, как он сам любит говорить: «То что я разбираюсь в технологиях, не значит что я обязан разбирается в этой твоей кухонной утвари. Я программист в конце концов, а не техник какой-нибудь!» И нет же, его не останавливают постоянные провалы в этой сфере, ничему не учат, наоборот, даже подогревают интерес. Все идёт и идёт, повторяет и повторяет, думая, что " ну на этот раз уж точно все получится". Может в каких-то ситуациях эта упрямость и бесконечное стремление даже полезно, но это явно не тот случай. Рыжего даже удивляет, что несмотря на все проблемы что тот ему доставляет, Олег до сих пор не вручил ему маленький чемоданчик, и не выставил за дверь, со словами: «Адьйос, увидимся позже, когда научишься не влезать в неприятности через каждые пять секунд.» Но это я конечно преувеличиваю. — Ну, я жду объяснений. — на горизонте, спустя дохренлион сколько времени, резко появляется грозная фигура Волкова. Да так внезапно он оказывается в комнате, что Серёжа аж успел испугаться, схватив первое что попались под руку. В даном случае — пульт от телевизора. (Что, пульт? И каким образом он собирался им отбиваться в случае опасности? Пф..) Олег все вымыл, все же вернул в первозданный вид, не оставив ни следа от того погрома, на который обрек его кухню рыжий кулинар. Повезло что Серый ещё не поджёг ничего, или не дай Бог спалить его любимую сковороду… Вот тогда будет мясо… — Ну Оле-е-еж… Я просто хотел тебя порадовать, ты же столько для меня делаешь. — невинно протягивает и медленно поднимается с кровати, где и просидел все это время. Олег смотрит на него хмуро, молча кивает, и уже собирается куда-то уйти. Все таки удумал сыграть в молчанку, подлец. Ух, я покажу тебе молчанку. Серый подходит к Олегу, охватывая его шею руками, и все так же пытаясь изображать искреннюю невинность, заглядывает тому в глаза. Благо, золотистого оттенка в глазах Серёжи нет, так что Олег сейчас полностью спокоен. Уже привык настораживаться, при виде подозрительного поведения Серого, да и сам Разумовский часто боязно прислушивается к себе, опасаясь услышать тот зловещий голос альтер-эго у себя в голове. Но он, к слову давно его не навещал, что даже странно. Да и хрен с ним. Не достаёт, и то хорошо. Неужели таблетки, которые Волков недавно бегал искал по всему городу помогли? — Ну не злись, я же помочь хотел… — проводит рукой по его щеке и строит милую улыбку. — Пожалуйста, прости. — Да, он искренне сожалеет, все же кухня для Олег — святое. И в случае, если бы Волков полез и что-то напутал в его программных кодах, или разлил кофе на клавиатуру, возмущений и криков со стороны рыжего было ну о-очень много. — Ну Оле-ежа… — Ты же знаешь что на меня это все не действует? — протягивает Волк, пока Сережа приближается к нему и целует в уголок губ, радуясь, что это молчание продлилось не долго. — И это тоже, Серый. — тут уже Олег слегка улыбается. Ну не может он на него долго злиться, что тут поделать. Сергей не сдаётся. Все так же глядя тому в глаза, медленно забирается прохладными руками под футболку Олега. — Нет, Серый. Ты наказан. — даже с лёгкой улыбкой отвечает ему тот и отодвигается чуть назад. — Ну ты серьёзно? Вот же ж…я же извинился. — продолжает он свои речи, но когда Олег взглянул на него своим строгим взглядом, в котором можно было отчётливо прочитать недовольство, только вздохнул, и «цокнув», отошёл в сторону. — А что ты хоть приготовить хотел, Сереж? — А…да торт. Вафельный. А дурацкая сгущенка оказалась предателем. — Ну ты серьёзно? — словно передразнивая, Волков повторяет недавние слова Разумовского, и даже тихо смеётся. — Ох, горе ты моё луковое. Идём, сделаю тебе торт. Вместе сделаем. — Так ты же сказал что на кухню нельзя. — хитренько улыбается рыжик. Все же добился своего. Не обижается на него Олег. — Сейчас делаю исключение. Только под моим строгим присмотром. Но учти, если опять что-то учудишь... — продолжение фразы Волков он не придумал. А ведь что он сделать то может? — То что? — Не знаю, наказан будешь. Вот что. — Да я и так уже наказан, куда ещё хуже то? — смеётся Разумовский, направляясь за Олежей в кухню, из которой его совсем недавно с таким позором выгнали. Получится ли у Олега на этот раз проследить за всем так, чтобы его Серёжа снова не разгромил кухню своими попытками? А кто его знает. Вряд ли. Но попытаться все же стоит. Ну или нет... Возможно Олег вскоре пожалеет о том, что снова пустил его к плите, но это будет потом, так что...