Wherever you are / Где бы ты ни был

Изуку- Изуку целовал Роди. Это… случилось. Он опирался на колени, сидя на своей кровати, у него тряслись руки и он целовал Роди. Было так поздно, что, наверное, только перевалило за очень раннее утро. Небо всё ещё было темным. Всё вокруг казалось каким-то размытым, нереальным. Или, скорее, слишком хорошим, чтобы быть правдой, — наверное, так было правильнее. Потому что, ну… Он целовал Роди. Казалось… Ему казалось… Будто сердцу слишком тесно за рёбрами. Будто все эти романтичные истории до этого момента были для него чем-то неизведанным. Будто сегодня он попал под метеоритный дождь и загадал желание на каждую звезду. Будто, как бы ни эгоистично, он никогда не смог бы пожалеть о том, что приехал. Будто он знал, глубоко и недвусмысленно, чего он желает. Он склонился вперёд — слегка неуклюже — и его зубы царапнули разбитую губу Роди. Роди отстранился с болезненным шипением и маленьким беззвучным смешком. — Прости- Прости, я не- — запнулся Изуку, откидываясь назад. Он засуетился над порезом, проведя по нему кончиками пальцев. Роди снова засмеялся — тихо и неверяще. — Поверь, это- полностью того стоит. — У тебя кровь, — сказал Изуку. — Мелочь, не переживай, — сказал Роди, снова прильнув к нему. Изуку вдруг порадовался, что они сидели — потому что, когда губы Роди коснулись его в третий раз, ему показалось, что он куда-то провалился. Руки Роди были в его волосах, он чувствовал его сердцебиение, и всё ощущалось так, словно они оба были сделаны из сверкающих фейерверков. Изуку почувствовал вкус крови и отстранился, чтобы увеличить расстояние между ними; кончики его пальцев слегка прижались к груди Роди. — Мы- мы не должны, прямо сейчас, то есть… ты ранен, — пролепетал Изуку, всё ещё задыхаясь. — Думаю, ты меня исцеляешь, я думаю, это работает, — ответил Роди. Изуку слабо улыбнулся. — Роди… Роди вздохнул, откидываясь назад. — Да, ладно. — Я не хочу сделать хуже, — сказал Изуку. — Не сделаешь, — ответил Роди, — не смог бы. — Я уже сделал. — Изуку, — Роди положил поверх его руки собственную, прижав ближе к своей груди. — Ты не можешь винить в этом себя. — Давай проверим, — пробормотал Изуку вполсилы. Он вдохнул, позволив части напряжения отступить от ощущения сердцебиения Роди под ладонью. — Ты не виноват, Изуку, — сказал Роди. — Они сказали передать твоему геройскому дружку держаться подальше, — ровно ответил Изуку. Роди сморщился. — Услышал, да? — Услышал достаточно, — сказал Изуку. Он вздохнул, глядя на свою руку на груди Роди. Он откинулся назад, стараясь не оставлять между ними слишком большого расстояния. После сегодняшней ночи ему не хотелось отрывать пальцы от ощущения биения сердца Роди. — Что мы будем делать? Роди тоже вздохнул. — Я не знаю, — признался он. Изуку посетило небольшое чувство безнадёжности. Казалось, ответ лежал на поверхности — держаться подальше, ради безопасности Роди. Если бы он отступил, если бы перестал быть геройским другом Роди, Роди не стал бы мишенью. Роди будет в большей безопасности, если Изуку не будет рядом. Это был самоотверженный поступок, разве нет? Но Изуку не мог смириться с этой мыслью. Он не хотел даже думать об этом. Он эгоистично, отчаянно не мог оставаться в стороне от Роди. Это было бы слишком больно. Роди провел большим пальцем по тыльной стороне руки Изуку и слегка улыбнулся. — Ты сказал, что сейчас не стоит, да? Значит, можно потом? — сказал он с лёгкостью в тоне. Изуку замер. — Я… Роди осторожно убрал руку с руки Изуку, словно давая Изуку шанс отстраниться. Изуку не шелохнулся. — Всё в порядке, — мягко сказал Роди. — Это может значить всё, что ты захочешь. Всё, подумал Изуку. Это значит всё. Но он не мог этого сказать — слишком большое и непомерное чувство для этого момента. Это чувство не могло уместиться в этой маленькой комнате, с темнеющим за окном небом. Изуку не покидало ощущение, что, даже если он заговорит шёпотом, это перебудит всё здание. Его чувства были такими громкими, и так тяжело было держать их в себе. — Это… я… — Изуку с трудом выговаривал слова через сдавленное горло. Он хотел, чтобы всё прошло по-другому. Поцелуй с Роди был похож на фейерверк и сбывшееся желание, но… Сердце Изуку на мгновение сжалось. Потому что всё это — всё могло произойти по-другому. Это могло быть при дневном свете, с искрящейся под ними водой. Это могло произойти тёплым днем. А не посреди ночи, когда он только начал отходить от самого жуткого в его жизни приступа паники, с разделяющей их разбитой губой Роди и темнеющими синяками. Он даже думал об этом раньше. После разговора с Каминари он уже начал подумывать о том, чтобы спросить, попытаться поднять эту тему. Он думал о времени. Он думал о том, что это будет значить — признаться в своих чувствах до того, как он покинет Отеон через два месяца. У него были планы — что можно сказать. Но на челюсти Роди разливался синяк, губа снова начала кровоточить, и Изуку захотелось заплакать. Пино испустила тихую трель где-то в стороне. Роди натянул улыбку. — Прости. Я, м. Если это была ошибка, я… — Нет, — мягко сказал Изуку. — Это не было ошибкой. — О, — ответил Роди. Его улыбка стала расслабленной. — Хорошо. Я… не хотел, чтобы это было ошибкой. Изуку протянул вперед руку и осторожно смахнул небольшую капельку крови с губы Роди. Он почувствовал, что задыхается — будто действительно сейчас заплачет. Он тяжело сглотнул. Он не был уверен, что сумеет остановиться, если начнёт. Он был так напуган, слушая тот телефонный разговор. — Я ненавижу смотреть, как ты страдаешь, — сказал он. — Я в порядке, Изуку, — настойчиво повторил Роди. — Я бы хотел сделать больше, — сказал Изуку. Роди наклонился к нему, подтянул руку Изуку чуть ближе и легко поцеловал кончики его пальцев. Пино взволнованно затрепетала в такт прерывистому дыханию Изуку. — Ты так много сделал, — сказал Роди; его рот оставался достаточно близко, чтобы губы касались пальцев Изуку. — Но ты не можешь ловить все мои стрелы. Мне не нужно, чтобы ты спасал меня каждый раз. Мне просто… нужен ты. Я люблю тебя, подумал Изуку и почти захотел это сказать. Но не сказал. Вместо этого он наклонился вперед и мягко, осторожно поцеловал уголок рта Роди, избегая пореза. Он попытался вложить в этот поцелуй всё, что ещё не мог сказать: я люблю тебя, ты мне нужен, я надеюсь, что так будет всегда, я хочу чувствовать это вечно. Когда он отстранился, Роди смотрел на него широко раскрытыми глазами. Изуку поборол желание проверить, как выглядит Пино. Это казалось не совсем справедливым. Он слабо улыбнулся. — Я так рад, что с тобой всё в порядке, — тихо сказал он. — Если- если бы я пришел туда, а ты- — Эй, — сказал Роди. Он смахнул слёзы, упавшие на щёки Изуку. — Я просто… — Изуку судорожно вздохнул. Он наклонил голову и положил Роди на плечо. — Боже, я не знаю, что бы я сделал. Я люблю тебя, ты нужен мне, я не могу тебя потерять. Роди провел рукой по волосам Изуку, и Изуку позволил себе найти в этом утешение. Мимоходом он подумал, что, наверное, это эгоистично — позволять Роди утешать себя, когда ему самому больно. Но, возможно, любовь иногда бывает эгоистичной. Эгоистичной и требовательной, и слишком большой. Может быть, это было нормально. Сейчас это было нормально. — Ты в порядке, — пробормотал Роди. — Мы в порядке. Они были в порядке. Изуку не знал, что будет дальше, но сейчас они были здесь, и всё было хорошо. И он любил Роди, и это было реально, и это было важно. Они поцеловались, и это значило всё. И, может, Каминари был прав. Что толку ждать? Чего Изуку ждал? Ну, возможно, хотя бы дневного света. Пусть не идеального момента, но… Лучшего, чем этот. Изуку медленно, неохотно отстранился. Он утёр последние слезы. — Нам надо поспать, — сказал он. — Тебе правда надо отдохнуть. Я лягу на полу. — Не болтай глупости, мы можем лечь вдвоём, — сказал Роди. — Ты ранен, — возразил Изуку. — Ничего не сломано, — ответил Роди. — Всё будет хорошо. Просто… ляг рядом со мной, возьми меня за руку. Всё хорошо, мы в безопасности. Изуку некоторое время изучал лицо Роди. Он мог признать, что это звучит неплохо — после ночки, которую они оба пережили, заснуть рядом с Роди, держа его за руку. — Если ты уверен, — сказал он. — Мне будет лучше, — сказал Роди, — если ты будешь рядом со мной. Изуку провалился в сон под звуки дыхания Роди и под ощущение их переплетённых рук. Не прошло и нескольких часов, как Изуку проснулся от грохота, доносившегося из общей комнаты. — Денки! — зашипела Ашидо, явно пытаясь говорить шёпотом. — Ты можешь осторожнее? Мидория ещё спит. — Прости, прости! — ответил Каминари шёпотом ещё громче, чем её. — Боже, я такой неуклюжий. — Вообще-то, поздновато уже для Мидории спать, — сказала Ашидо. — Может, нам надо проверить- Снова что-то загрохотало. Изуку услышал, как Яойорозу что-то сказала, но не смог разобрать слов. Видимо, только она умела вести себя тихо. Роди издал тихий недовольный звук рядом с Изуку и вжался лицом в подушку, которую они делили. И Изуку замер, когда осознание ситуации пробилось сквозь сонную пелену. Роди лежал в его постели, в его одолженной одежде, весь в синяках. А его одноклассники находились в общей комнате и не спали. В этом семестре Изуку и так уже нарушил кучу правил, испытывая свою удачу как никогда раньше, но это, пожалуй, было уже действительно чересчур. Не успел Изуку начать искать решение, как Каминари снова заговорил. — Эй, знаете что, — сказал он — снова почти комично громко, — мне сегодня очень хочется французских тостов, улавливаете? — А готовишь ты? — ответила Ашидо. Яойорозу шикнула на них обоих. — Если вы двое пойдете и купите кленовый сироп и, типа, клубнику, я точно их замучу, — сказал Каминари. — Просто сгоняйте в магазин, по рукам? А завтрак будет готов, когда вы вернётесь. — В чём подвох? — спросила Ашидо. — Никакого подвоха, блин, — ответил Каминари. — Разве не может человек захотеть клёвый завтрак? И черники захватите. И, это, не спешите, совершенству нужно время. Вновь раздался шёпот Яойорозу, звуки возни, а затем Изуку услышал, как хлопнула входная дверь. Через две секунды в его дверь постучали. — Мидория, — прошипел Каминари, видимо, вновь обретя способность шептать. — Вот твой шанс. Изуку вздохнул и провёл рукой по лицу. Он метался между благодарностью за то, что проблему решили за него, и разочарованием от того, что Роди придётся уйти. — Он мог бы выиграть нам ещё пять минут, — пробормотал Роди в подушку. Изуку чувствовал себя примерно так же. Он высвободил свою руку из руки Роди и поднялся. — Как ты себя чувствуешь? Лучше, хуже? Роди приоткрыл один глаз и подарил Изуку сонную улыбку. — Всегда лучше, когда ты здесь. Изуку улыбнулся. — Роди, — сказал он. — Ладно, ладно, — Роди глубоко вздохнул и приподнялся, расправив плечи. — Я в порядке. Просто… болит. — Ты уверен? — ответил Изуку. Роди кивнул и вздохнул. — Мне надо идти, — сказал он. — Надо убедиться, что с Роро и Лалой всё в порядке, — он застонал, проведя рукой по лицу. Изуку уловил легкое вздрагивание, когда он коснулся своей челюсти. — И у меня сегодня смена. — Ты должен взять больничный, — сказал Изуку. Роди покачал головой. — Надо пережить этот день. Со мной всё будет в порядке, герой. Изуку нахмурился. — Позвонишь мне потом? — Конечно. Они передвигались в скованном, неохотном молчании, одеваясь и по очереди занимая ванную. Слишком скоро пришло время проводить Роди до двери и попрощаться, прежде чем девочки успеют вернуться и застать его там. Несколько долгих мгновений они стояли у двери, и Изуку не мог придумать, что сказать. Роди сжалился над ним и улыбнулся. — Я позвоню, — снова пообещал он. — Будь осторожен, — сказал Изуку. Потом Роди ушёл, а Изуку прижал ладонь к двери, уже скучая по нему. У него возникло слабое желание сорваться за ним следом. Он должен был поцеловать его? Изуку не знал. Они ведь не смогли поговорить об этом. Они вообще ни о чём не поговорили. Боже, как же трудно это было.

***

Роди попытался открыть дверь тихо, но это оказалось бесполезно. Роро и Лала подбежали сразу же, как только она открылась, чуть не вытолкав его обратно на улицу. — Эй, эй, я тоже по вам скучал, — сказал Роди, стараясь придать своему тону лёгкость и радость. — Дайте мне немного места зайти, хорошо? Роро и Лала отступили на шаг, и их покладистость и молчание только усугубили ситуацию. Роди привык к тому, что иногда с ними нужно было побороться. Чёрт, видимо, он действительно выглядел скверно. — Ты в порядке? — настойчиво сказал Роро. — Лала сказала, что Деку сказал, что с тобой всё в порядке. — Да, да, я в порядке, не переживайте, — отмахнулся Роди. — Вы завтракали? — Я приготовил яичницу, — сказал Роро. — Она была не такая вкусная, как твоя, — добавила Лала. — Я пытался, — сказал Роро. Роди им улыбнулся. — Я уверен, что у тебя всё получилось. Роро нахмурился, продолжая изучать лицо Роди, словно рисунок синяков мог от этого измениться. — Я думал, что это закончится, — сказал Роро. Его голос сорвался. — Я думал… я думал, этого больше не будет. Роди подавил вздох. Ему нечего было им предложить в качестве объяснения. Когда он был меньше и слабее, лучшим, что он мог сделать, это взять удары на себя, чтобы они не достались Роро и Лале. Когда они попадали в неприятности, он следил за тем, чтобы он был единственным пострадавшим. А когда он начал работать, опасность изменилась. Он больше не был лёгкой мишенью — не стало и синяков, о которых могли бы волноваться Роро с Лалой. А Роди стал старше, быстрее и более занятым. А люди, которые затаили злобу на их отца, занялись другими делами. Роди никогда не рассказывал брату с сестрой о своих похождениях. Он оберегал их от того, через что прошел ради них. — Пустяки, правда, — сказал Роди. Это не было похоже на ложь, но и не было правдой. Он не знал, что будет дальше. По идее, он передал Изуку то, что хотели донести до него эти уроды, но надеяться на то, что на этом всё закончится, было, пожалуй, чересчур. Впрочем, Роди привык к подобной неопределённости. Роди тихо зашел в ресторан, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания. — Ты опоздал, — проворчал Стэн из-за барной стойки. — Да, я знаю, извини, — ответил Роди. Он опустил голову, пытаясь пробраться к подсобке. — Эй, погоди, пацан- — сказал Стэн. Его тон изменился. Роди вдохнул, подобрался и повернулся лицом к Стэну. Стэн нахмурился, изучая лицо Роди. Роди почувствовал, как Пино зарывается глубже в карман, и ощутил сопутствующий этому стыд. Он знал, что выглядит ужасно. Он бы постарался спрятать синяки, если бы знал, как это сделать. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросил Стэн; в его голосе послышались нотки раздражения. — Ничего, — коротко ответил Роди. — Ничего, да? Роди вздохнул и посмотрел в сторону кухонной двери. — Ты можешь просто пустить меня работать? — Как только ты мне скажешь, что с тобой произошло на самом деле. — Ничего. Я упал. Неважно. — Ты упал. — Да. — Хорошо так упал. — Да, было не очень. Стэн протяжно вздохнул и провел рукой по лицу. Роди ощутил укол вины. Он действительно не хотел создавать проблем. Он был уверен, что Стэн не захочет, чтобы он обслуживал посетителей в таком виде. Наверняка вредит делу, даже если речь идёт о завсегдатаях Стэна. — Думаешь, я не знаю, на что это похоже? — резко сказал Стэн. — Я не знаю, — ответил Роди. — Тогда давай я проясню, — сказал Стэн. — Скажи мне, кто загнал тебя ночью. Роди съёжился, отведя взгляд. — Никто, — сказал он. — Я не знаю. — А мне вот кажется, что знаешь, — ответил Стэн. — Я не стукач, — сказал Роди. — И не груша для битья, — огрызнулся Стэн. — Выкладывай. — Я не хочу сделать ещё хуже, ясно? Просто забудь об этом, это пустяк, — резко ответил Роди. Он бы последовал совету Изуку насчёт больничного, если бы знал, что Стэн будет так его донимать. — Всё заживет, всё в порядке. Стэн снова вздохнул. — Роди- — Я могу остаться внутри, меня никто не увидит. — Малец, не это меня заботит, — сказал Стэн. — Думаешь, я раньше не обслуживал людей с фингалом под глазом? — Ладно, в чём тогда проблема? Мы можем просто- просто закрыть тему и- — Проблема в том, что кто-то тебя поколотил. И не один, судя по твоему лицу. — Всё не так плохо, — возразил Роди. — Просто синяки. Кому какое дело? — Мне есть дело, — брюзгливо ответил Стэн. — Теперь мне нужны имена. Роди нахмурился, опешив. — Тебе-то что? — спросил он, возможно, слишком откровенно удивившись. Стэн тяжело вздохнул и сжал переносицу. — Мне что… чёрт. — Слушай, это- это всё ерунда, ладно? Просто пара ребят разозлились из-за Изуку, — Роди сжался. — Пожалуйста, не увольняй меня. Стэн вскинул голову, прищурившись. — Чего? — От меня больше не будет проблем, — сказал Роди. — Мне- мне нужна эта работа. Я не могу вернуться к- — Успокойся, — сказал Стэн. — Я не собираюсь тебя увольнять. Плечи Роди опустились в облегчении. — О… Хорошо. Гм. Спасибо. Стэн некоторое время изучал его лицо. — Теперь скажи мне, кто это был. — Я с этим разберусь, — сказал Роди. — Роди, — сказал Стэн. — Ты же знаешь, что ты просто ребёнок, да? Пино в кармане Роди заголосила в свою защиту. Роди хмыкнул. — Я уже много лет прекрасно справляюсь со всем сам. Ничего нового. На мгновение Стэн показался ему огорченным. Роди не был уверен, что когда-то видел у Стэна такой взгляд. Выражение быстро исчезло. — Мне нужно знать, кто это сделал, потому что мне нужно знать, кому запрещено появляться в баре, — твёрдо сказал Стэн. — Имена, парень. Роди открыл рот, чтобы возразить, но почувствовал, как Пино сжимается в кармане от страха, о котором он и не подозревал, и заколебался. Он представил, как эти парни возвращаются, как ему приходится смотреть им в глаза и приносить им выпивку. Приходится изображать спокойствие, когда они смеются. Приходится терпеть их насмешки или угрозы. Его начало тошнить. Он рассказал Стэну всё.

***

Изуку неуверенно стоял перед дверью кабинета Ясного Взгляда. За последние пару минут он уже раз семь успел изменить своё решение. Нужно было многое обдумать. Прежде всего, он не был уверен в том, что скажет, и не был уверен в том, насколько много ему стоит рассказывать. Роди вообще не хотел, чтобы он разговаривал с Взглядом, но, в конце концов Изуку должен был подумать о том, чего Роди хочет, или о том, что будет безопаснее? Изуку так и подмывало взять дело в свои руки, самому разыскать тех, кто ранил Роди. Но Роди не собирался давать ему никаких подсказок, а Изуку знал, что слишком зол, чтобы рассуждать здраво, и что, если он сделает только хуже? А что, если разговор с Взглядом усугубит ситуацию? И как много он мог рассказать, не называя имени Роди? Он знал, что сейчас Роди не нарушает закон, но это не означало, что у него не может быть неприятностей из-за того, чем он занимался в прошлом, или из-за того, с кем он был связан. По правде говоря, Изуку не знал достаточно о прошлой жизни Роди, чтобы сказать наверняка, будут ли с ним обращаться как с жертвой или как с очередным преступником. Но ещё Изуку чувствовал, что ввязался во всё это слишком глубоко, и видеть Роди раненым было страшно. Он не хотел, чтобы это повторилось, и, что бы ни говорил Роди, отчасти в этом был виноват и Изуку. Именно связь Роди с Изуку как с героем подвергла его опасности, и Изуку не мог просто сидеть, зная это. Что Взгляд вообще могла сделать? Что вообще мог сделать Изуку? Что, если Роди всё ещё в опасности, что, если ему грозит ещё большая опасность, и как Изуку должен был делать свою работу, помогать кому-то, когда он знал, что за то, что его снова увидят в районе, где жил Роди, на нём могут отыграться? Всё это было так сложно, и Изуку даже не мог записать всё в блокнот, чтобы попытаться составить схему, потому что боялся изложить всё в письменном виде. Он не знал, что делать. Он не знал, как продолжать быть героем и уберечь Роди, а ему нужно было сделать и то, и другое. Если бы ему пришлось выбрать что-то одно… — Уже надумал? Изуку едва не распрощался с душой, круто оборачиваясь. За его спиной, одетая в гражданское, стояла Мира, насмешливо приподняв бровь. — О! Эм, не совсем, думаю, я просто- — Неужели Взгляд такая грозная? — спросила Мира. — У- Нет, дело- не в этом, я, эм, ну- я, я просто не, уф, знаю, стоит ли ее беспокоить? Наверное? — запинаясь, проговорил Изуку. Мира некоторое время изучала его лицо. — Похоже, тебя это беспокоит. Я могу чем-то помочь? — Я, эм… я не знаю, — признался Изуку. — Давай попробуем, — сказала Мира. — Что происходит? — Эм, — Изуку огляделся. Офис был не очень большим и не очень многолюдным, но он был открытым, и вокруг крутились люди. Мира уловила его неловкость и жестом указала на свой кабинет, ведя за собой. Когда она закрыла за ними дверь, Изуку на мгновение уставился на нее, всё ещё пытаясь понять, как правильно поступить. — Так в чём дело? — спросила Мира, когда Изуку замолчал. — Это… сложно, — медленно произнес Изуку. — Просто постарайся объяснить как можно лучше, — сказала Мира. Изуку посмотрел на свои руки и сцепил пальцы. — Просто гипотетически, если бы… если бы я знал кого-то, кто… — Я так полагаю, это не гипотетически. — Я не хочу усугублять ситуацию, — сказал Изуку. — Это хорошая цель для начала. Что еще? Изуку нахмурился. — Я… хочу кое-кого защитить. — Благородно. — Нет, это… — Изуку вздохнул. — Мой… друг. Пострадал. Поведение Миры немного изменилось. — Хорошо, — сказала она; ее голос стал более серьёзным. — Что случилось? — Это моя вина, — выпалил он. — Они ранили его, чтобы добраться до меня, и это сработало, потому что теперь я не знаю, что делать, и я- я должен быть героем, но что это вообще значит, и какая вообще разница, если я не могу защитить даже самых близких мне людей? И он не хочет, чтобы я вмешивался, но я не могу- не могу просто- — Ох, — Мира подняла руки в успокаивающем жесте. — Держись. Дыши. Изуку раздражённо выдохнул. — Я не могу, я должен придумать, как- — Не сейчас, — сказала Мира. — Прямо сейчас ты должен дышать. Вместе со мной, ладно? — Но- — Нет. У нас есть время, мы всё уладим и обсудим, — Мира пристально посмотрела на Изуку и серьезно кивнула, когда он встретил её взгляд. — Но сейчас? Подыши со мной. Вдох и выдох, очень медленно, хорошо? Изуку кивнул, чувствуя, как его трясет. Она заставила его вдыхать и выдыхать, и ему не стало легче, но к концу процедуры он почувствовал, что ему уже не хочется рвать на себе волосы. — Хорошо, — сказала Мира — мягко и медленно. — Итак. Думаю, тебе стоит начать с самого начала? — Мой… друг, — начал Изуку. — На него напали прошлой ночью, потому что какие-то люди знали, что он дружит со мной, и хотели послать мне сообщение, чтобы я держался подальше. Чтобы я больше не появлялся в том районе. Он… он в порядке, но он ранен, и он не… Он не хочет ничего сообщать. Он хочет разобраться с этим сам, потому что у них там так принято. А я не хочу, чтобы у него были неприятности, и не хочу усугублять ситуацию, но я не знаю, как я должен молчать. Мира наклонила голову. — Почему у него могут быть неприятности из-за того, что на него напали? — спросила она. Изуку умолк. В ответ на его молчание Мира кивнула. — Понятно, — сказала она, и он почувствовал, как у него заныло в груди. — Хорошо. — Он хороший человек, и он этого не заслужил, — сказал Изуку. — Я тебе верю, — ответила Мира. — Может я- — Изуку пожевал губу, колеблясь. — Возможно, мне стоит на время оставить этот район. — Это действительно то решение, которое ты хочешь принять? — спросила Мира. — Нет. Я не знаю, — Изуку посмотрел вниз на ковер. — Может быть. — Это вариант, — сказала Мира. — Но, сдаваясь, ты позволяешь им победить. Ты показываешь им, что боишься. — Я боюсь, — сказал Изуку. — Конечно, боишься, — ответила она. — Любой бы испугался. — А что, если меня там увидят, и они снова пойдут за ним? Вдруг он пострадает еще сильнее? Я не могу… Мира на мгновение посмотрела на него. — Просто для ясности. Это ведь твой друг, который работает у Стэна? Тот, с которым я познакомилась? Изуку ничего не ответил. Он смотрел вниз, ощущая стыд, но и испытывая некоторое облегчение. Ему нужна была помощь. Мира вздохнула. — Хорошо. Слушай, я сожгла много мостов, когда ушла, поэтому не могу ничего обещать, но… Давай я сделаю несколько звонков. Посмотрим, что можно сделать. Изуку почувствовал, как напряжение покинуло его плечи. Его глаза слезились; он продолжал смотреть на ковер. — Всё будет хорошо, — сказала Мира. — И это не твоя вина. — Спасибо, — пробормотал Изуку, искренне благодарный за то, что ему не придется справляться с этим в одиночку. Он почувствовал проблеск надежды. Может быть, всё, чего он хотел, — быть героем, быть с Роди, — не так уж много, чтобы желать этого.