Кин

      Фестиваль обмена шел полным ходом: некоторые уже выбыли, некоторые продолжали сражаться друг с другом, а кто-то все же выполнял основное задание — убивал проклятья. Кин, как и все остальные понимали, что не так, но и сделать ничего с этим не могли.       Нацеленность школы Киото на Итадори ей очень не нравилась, она держалась из последних сил, чтобы не врезать Гакуганджи. Но, к счастью, она «дружила» со здравым смыслом и понимала, что это развяжет очень большой конфликт, поэтому ей оставалось лишь верить в Юджи…       Неожиданно все оставшиеся печати, обозначавшие проклятья загорелись красным. «Так быстро? — пронеслось в голове девушки, — Что-то не так…» Она насторожилась, а после слов Мэй-Мэй о том, что вороны ничего не видели, уже серьезно напряглась. — Посторонняя проклятая энергия тоже отмечается красным, — отметил директор Яга. — Так значит барьер Тенгена-сама не работает? — Мэй-Мэй также немного заволновалась. — Мы с Кин пойдем поищем Тенген-сама, — сказал Яга после короткого всеобщего молчания и обдумывания плана, Кин от неожиданности дернулась. — Сатору с директором и Утахимэ, отправляйтесь защищать студентов, Мэй, останься здесь и выясни местоположение всех студентов, чтобы мы знали где они, — после этих указаний все встали, чтобы привести их в исполнение. Все кроме Кин. В её голове звучало лишь «Мегуми», её трясло от осознания того, что он в очень большой опасности, она не могла пошевелиться и смотрела в пол, мертвыми от страха глазами. — Директор, я… — начала Кин, но Яга не дал ей закончить предложение. — Я знаю, что ты хочешь спасти Фушигуро, но он справится, — пытался успокоить её Яга, сев перед ней на корточки и взяв за руки, которые тряслись так сильно, что он не на шутку за неё забеспокоился, — кроме того, там уже есть Тодо, и Годжо прямо сейчас отправляется туда на помощь. Ты ведь доверяешь Годжо? Просто поверь ему, поверь что он спасет всех, и Фушигуро в том числе. Посмотри на меня, — Яга немного наклонил голову, чтобы видеть опущенные глаза девушки. — Они справятся. Твоя помощь больше пригодится в защите Тенген-сама, если нарушитель решит пойти к нему. Нам нужно воссоздать барьер, чтобы все были в безопасности. Хорошо?       Кин подняла взгляд полный страха, переживаний и мольбы о помощи на Годжо. Он медленно кивнул, уверяя её этим жестом в том, что все будет в порядке. — Да… — тихо промолвила девушка и встала. Яга приобнял её одной рукой, и они последовали к выходу. — Тц, эта девчонка доставляет одни проблемы, — недовольно пробурчал Гакуганджи. — Пошли, старик, время для прогулки! Что, обед? Но мы только что поели, деда! — громко и саркастично, с издевкой обратился к нему Годжо, разозлив его и Утахимэ, но в этом и была его цель. — Поспешим, — процедила сквозь зубы Ута, и они отправились к ученикам. Мэй осталась в комнате и уже во всю искала детей.

***

— Все в порядке, — твердо сказала Кин, выпрямившись и ускорив шаг. — Точно? — поинтересовался Яга. — Да. Небольшая паническая атака. Ничего серьезного, — уверенно ответила девушка, но в её голосе была заметна малейшая дрожь, еще не успевшая пройти.       Яга за неё волновался, но знал, что она возьмет себя в руки и справится со всем. Мегуми был её главной слабостью, поэтому директор с Годжо решили поставить запрет на их совместную работу. Фушигуро часто бывал на заданиях с Сатору, но с Кин — никогда. Они регулярно тренировались вместе и отлично бы сработались на выполнении поручений, но их сильная эмоциональная привязанность друг к другу имела и негативную сторону — они бы больше переживали друг за друга, чем за выполнение миссии. Это бы их только отвлекало, и какие бы аргументы Кин не приводила в оправдание их обоих, в глубине души она понимала, что это правда и, в итоге, просто смирилась. — Я пойду к Тенгену-сама, — Яга остановился перед двумя темными тоннелями, — спрошу, что с барьером. Ты проверь на сохранность хранилище. Встретимся здесь. — Так точно, — спокойно сказала девушка, отдав честь двумя пальцами, и, развернувшись, прошла в правый тоннель.       Яга посмотрел ей вслед размышляя об её состоянии, но все-таки понимал задачу их обоих и, тяжело выдохнув, отправился к Тенгену.       Медленный шаг Кин сменился быстрым. Она безумно волновалась за Мегуми и переживала, что не может ему помочь. К горлу подступал комок грусти и злости на саму себя. Девушка сильно сжала кулаки, чтобы попробовать так успокоиться. У нее не очень хорошо получилось, и она сдерживала подступающие слезы из последних сил. Кин резко раскрыла двери складского помещения, и ее глаза моментально округлились от испуга. «Три Кусоузу пропали!» — ужаснулась девушка, смотря на склянки с эмбрионами, три из которых отсутствовали. Простояв так с минуту, пытаясь прийти в себя, она все же решила осмотреть и остальные проклятые предметы. Заметив пустое пространство на полке, она пыталась вспомнить, что там находилось. «Пальцы…» — пронеслось в голове девушки, и она со всех ног помчалась к месту их с Ягой встречи.       Выбежав из тоннеля, она увидела, ждавшего её директора. — Барьер восстановлен, — крикнула Яга, заметив бежавшую к нему девушку. Но когда она подбежала ближе, он увидел её испуганное лицо и забеспокоился. Кин пыталась отдышаться, но, из-за сильного волнения вдобавок, получалось не очень. — Проклятые вещи, — девушка все так же тяжело дышала, — высшего ранга, — тяжелые вдохи, -пропали.       Лицо Яги в этот момент немного дернулось. — Три проклятых плода Кусоузу, от первого до третьего, проклятый амулет «Рёмен Сукуна» и его 6 пальцев… все, которые были у колледжа, — уже успокоившись закончила Кин. Они с Ягой смотрели друг на друга и у обоих в голове была лишь одна фраза: «Что делать…».       Когда они вернулись в колледж, все ученики уже были в безопасности, а нарушители сбежали, кроме одного, которого удалось поймать, но он так и не сказал ничего внятного и по делу. Все наставники решили оставить это между ними, чтобы заклинатели не подняли панику. Но что с этим всем делать никто не знал, и это напрягало еще больше.

***

      Кин со всех ног бежала по коридору школы. После собрания Годжо рассказал ей все про Мегуми, и она моментально сорвалась к нему. Подбежав к двери лазарета, она немного помедлила, но все же постучала и, войдя внутрь, подошла к нему медленным шагом. Увидев Фушигуро, лежащего, перебинтованного на кровати, она не смогла сдержать слез и, сев рядом с ним, уткнулась ему в плечо, чтобы скрыть свое заплаканное лицо. — Я так переживала, — прошептала Кин. Мегуми аккуратно обнял девушку и немного поморщился от боли, поднимая руку. — Все хорошо, не волнуйся так, я в полном порядке, — спокойно сказал парень. Кин резко подняла голову на него. Она уже не плакала, но следы слез и потекшей туши остались на её лице. — Я убью тебя Мегуми, — с серьезным лицом и очень угрожающим голосом сказала Кин, смотря Фушигуро прямо в глаза. — Ч-что… — испуганно отстранился от неё он. — Какого хрена, ты — мой лучший ученик (Кин всех, кого когда-либо тренировала, называла «своими учениками») лежишь здесь, в больничной палате, весь перебитый, а? — сурово спросила Кин. — Я… — не дав Мегуми оправдаться девушка легонько тыкнула ему пальцем в забинтованный живот, но даже этого хватило, чтобы он скрючился от боли и издал непонятный звук похожий на рычание, но в то же время и на кряхтение. — Ладно. На этот раз прощаю, — уже спокойно сказала Кин, полюбовавшись на страдания Фушигуро. — Но, если бы ты сегодня умер, я бы тебя убила, — она погрозила ему пальцем и после небольшой паузы навалилась на него всем телом, повалив на кровать, и некрепко обняла одной рукой. Мегуми издал еще парочку дедовских кряхтений, но понял, что сопротивляться бессмысленно. Вскоре боль сама утихла, и он взял Кин за руку, поглаживая её большим пальцем.       Они лежали так, окутываемые оранжевым светом закатного солнца, болтая обо всем и ни о чем, и чувствовали себя наконец спокойно. Кин поняла, что теперь она точно дома, рядом с близкими людьми и не хотела думать о том, что скоро ей снова придется расстаться с этим раем. На какую бы тему они не разговаривали, в любую паузу то он, то она повторяли, что безумно скучали друг по другу, и Кин каждый раз умилялась, когда это говорил Мегуми. Прямо здесь и прямо сейчас Кин чувствовала себя счастливой, снова обретя то, чего так сильно не хватало эти три месяца. Она наконец могла дотронуться до таких родных рук и обнять дорогого, любимого человека. Каждый раз, когда она это понимала, к её глазам подкатывали слезы и не спеша капали на руку Мегуми. В объятьях Фушигуро ей было так тепло и хорошо, что она словно растворялась в них, и это чувство нельзя было сравнить ни с чем другим, настолько ей было хорошо и спокойно. Пролежав так до полуночи, они, уставшие, крепко уснули, все так же держась за руки и не желая, чтобы этот момент когда-либо заканчивался.