Реясильвия

В этих стенах заточён крик. Крик богов, что сотрясает храм и по сей день. Мы сотворили бесконечное в цикличном, это побудило коллапс. Мы разрушили небесный порядок и пренебрегли обязанностями. Архонты будут умирать по одному, но не в одиночестве. Их судьбы неизбежны, чувства просты, а желания запятнаны. Изобретая вечность, нельзя не учитывать фактор свободы. Золотая клетка всегда остаётся клеткой. Видение несоизмеримого участия — лишь видение. Замкнутый круг, который нельзя разорвать, какой бы силой ты ни обладал. А ведь приближение смерти не всегда сопровождается холодом, в редкие моменты ты чувствуешь её тёплые руки, тянущиеся к твоим плечам. Они сжимают их до хруста костей, но тебе хочется остаться в этих необъяснимо притягательных объятиях. С этой секунды ты — свой собственный враг. Тело Моракса бледнело, приобретая мертвенный, серый оттенок. В комнате царила темнота, а её сестра-близнец хранила покой. Шорох листьев за окном отвлекал тишину, и она, неразумно, тускло, стелилась к свету, но сестра удержала за руку. «Мы не закончили» Шептала так искренне, что подкашивались ноги, хотела большего, стремилась обуздать могущество, запретное, да и недосягаемое в целом, но стремление было сильнее. Сегодня им обеим пришлось пожертвовать личным временем, выделить окошко, чтобы разорвать последние нити, связывающие архонта с бренным миром. «Скиталец… так и не нашёл ответов. Или же глупец?» Моракс, если его ещё можно было называть этим именем, хранил в себе мудрость, силу и долгими, вязкими веками охотился за знанием. Неустанно, преодолевая барьеры, любой ценой пытаясь найти ответы. Но замкнулся. Сам на себе, в слепой агонии, задыхаясь от одной мысли об одиночестве. Человеческая слабость перед закатом сделала его уязвимым. Звено цепи, которое дольше всех оставалось крепким, наконец, щелкнуло и отделилось от единых оков. Самообладание и та уверенность в ясности будущего рухнули, словно доспехи с уставших плеч. Воин опустил меч и больше не был готов сражаться. Чжун Ли, отвечавший за всё смертное, конечное в боге, мирился с участью своего божественного начала. Возможно, нет, безусловно, ему хотелось познать что-то кроме боли, скорби и вечного скитания. Например, каковы губы Аякса на вкус? Или может… нелегко. Опасно, к тому же, он предвестник, заключивший контракт с богом-создателем. Увидев смерть, начни убивать. Ради меня, начни. – Сяншэн! Сяо отреагировал молниеносно, направляя копьё в сторону знакомого, неприятного голоса. – Шаг назад, иначе я убью тебя. Тарталья нахмурился, в его ладонях забурлила вода ярости. – Вы только прибавите мне работы, – Ху Тао выдохнула, делая шаг вперёд, чтобы встать между парнями, – времени и так совсем нет. У обряда слишком маленькая вероятность успеха, а вы занимаетесь ерундой. – Его… можно вернуть? – Глупый, ну конечно, он же архонт. Тело смертно, душа… почти нет. Предвестник выпрямился, расслабляя плечи и всем своим видом призывая Сяо сделать то же самое. Но тот не расслабился, даже на крохотное мгновение. Лишь опустил копьё, с чувством непомерной вины оглядываясь на прошлое. На Моракса. Разумеется, Тарталья знал, что архонтов можно воскресить, пока горит их последняя звезда. Чжун Ли не случайно избрал себе именно такую жизнь смертного, он был уверен, что в нужный момент это тело его не подведёт. Поскольку ещё не все руны погасли, надежда светилась в сердце, да, слабо, но светилась. – Хочу помочь. – Тебе нельзя, – Сяо скалился, как напуганный, тем более опасный, зверь. Чайльд фыркнул, отворачивая голову. Репутация Предвестника была как преимуществом, так и изъяном. Понятно, по какой причине охотник ему не доверял, но непонятно, почему не пытался довериться Мораксу. – Он… – парень прикрыл глаза, сжимая кулаки и звучно сглатывая, что даже Ху Тао удивилась, насколько тот нервничал, – выбрал меня. Хозяйка ритуального бюро отшатнулась в сторону, её губы дрогнули, а на лице читалось потрясение. Один из сильнейших контрактов Властелина Камня — выбор. И не просто «выбор среди множества», это был посмертный выбор, клеймо, от которого не отмыться, которое не стереть. Если Гео Архонт делал такой выбор в твою пользу, он возвышал тебя, делал равным себе и остальным соратникам. Аякс оказался на одной ступени с Гуй Чжун и Аждахой. И, наверное, любил так же сильно, как любили они. – Тогда, – девушка взяла себя в руки, приобретая ясность ума, – ты можешь спасти его и без обряда. – Что нужно делать? – Сразись с ним в его сознании. Невозможно. Тарталья вздрогнул. Слишком прямой ответ или невыполнимая задача? Звучит как приказ, а на деле — просьба. Ху Тао серьёзна, а значит не шутит, но ему не выиграть. Никак, ни при каких обстоятельствах. Сознание архонта — безграничное поле битвы, где само пространство и есть архонт. Там целый мир подчиняется его воле. И Тарталье придётся. – Я понимаю, что прошу о том, что тебя убьёт. Тем не менее, если ты достучишься, достигнешь догмы и разорвёшь оковы, он спасёт тебя. Предвестник усмехнулся, вскидывая голову и упираясь глазами в потолок. Азарт в груди полыхал негасимым пламенем, Аякс был возбуждён как никогда, и бессмысленно было отрицать то, что он этого хотел. Наверное, ещё с их первой встречи. – Согласен.

Граница сознания #0, Джоканг

Вселенная Моракса тонула в золоте. В непредсказуемом, быстром потоке золотых рек. Им не было конца, у них не было начала, и единственное, что действительно поддавалось человеческому взгляду, — это храм. Тарталье он казался знакомым, хотя парень никогда не был в нём. Даже поблизости, ведь он был далёк от этой культуры, пока не встретил Чжун Ли. Сейчас же ему нужно было отказаться ото всех своих чувств и эмоций, ведь перед ним будет стоять архонт, а не человек, которого он полюбил. Страх неприятно сжимал рёбра, но Предвестнику не нужно было привыкать бороться с ним. Каждый раз, вступая в новую бойню, его смерть становилась на шаг ближе. Возможно, она уже дышала ему в затылок. Тарталья проскользнул между колоннами, сохраняя в памяти изображения на ней. Дракон, обвивающий столб, — из его пасти лилась кровь лазурного цвета. Зрелище что надо, будь Чайльд на экскурсии. Нога коснулась подвижной плиты, и парень тут же обратил на неё внимание. Такая стратегия, он был в этом уверен, поможет ему продвинуться дальше всех предыдущих гостей сознания архонта. Тарталья убедил себя, что они, непременно, были. Часть пола, залитого золотом, вспыхнула и раздвоилась. Окружная территория начала расти, пока храм не приобрёл черты необозримого дворца. Полный свечения и алмазных отражений он был похож на огромное зеркало, в центре которого запечатали фигуру. Но фигура, казалось, была довольна своим положением. Когда сомкнутые глаза распахнулись, Тарталья инстинктивно сделал шаг назад, не сумев противостоять янтарному сиянию. – Аякс, – архонт переступил обрамление зеркала, и оно вмиг рассыпалось на осколки, – ты всё-таки пришёл. Предвестник кивнул, сам не замечая, как легко поддался давлению территории. Это место было опаснее Бездны, с которой ему пришлось стать друзьями. И не сказать, что он совсем не боялся бога перед собой. Инстинкты подсказывали, что произнесённая фраза будет последней в состоявшемся разговоре, поэтому руки тут же потянулись к луку, натягивая тетиву. Тарталья не был уверен, сможет ли он вообще коснуться архонта, но был обязан попробовать. Хотя бы кончиком стрелы. Тщетная попытка. Стрела на середине обратилась в жидкое золото, звонкими каплями падая на пол. Моракс… улыбнулся? Его глаза потускнели, больше не ослепляя Предвестника и не стараясь сделать из того послушную куклу. Чайльд почувствовал тошноту, подступившую к горлу. Дрожащей рукой сжал шею, сильно, до побелевших костяшек. И слишком поздно понял, что им управляют. Но управлял не Моракс, а он сам. Беспристрастно, помечая себя клеймом жертвы. Когда рука опустилась, он почувствовал, насколько в действительности жгло кожу, будто по ней прошлись раскалённым металлом. А затем всё как в тумане: сознание стиралось, заменялось чужим… нет, Аякс понял, что они объединяются. Становятся единым целым, и сражение, о котором говорила Ху Тао — это не физический бой, это борьба спутавшихся эмоций. Чьи нити окажутся крепче. Тарталья много раз видел смерть, но сейчас был готов поклясться, что Властелин Камня с покрытой головой выглядел страшнее и опаснее любого другого представления. Возможно, именно это Чжун Ли имел в виду, когда побудил его дать клятву. «Мне нужно убить своё сознание. Дать ему почувствовать власть» Предвестник опустил голову, покорно вложив её в чужие ладони. Моракс, совершенно не колеблясь, свернул ему шею.

Граница сознания #1, Падение кометы

Здесь запечатана боль. Сострадание. Контракт. Обида. Ревность. Скрытая ненависть. Это гробница Моракса, возведенная для защиты от пугающих эмоций. Властелин Камня здесь был уязвим, был настоящим и не пытался скрыться в неизведанном. Он не оправдывал свои поступки слепой жаждой из пыли создать государство. Здесь всё его мироощущение напрямую касалось сердца, раскрывало секреты и обнажало его самого. Совершенно нагой, телом и душой, он стоял перед Аяксом, не веря своим глазам. – Ты? – Я. Чжун Ли вытянул руку вперёд, но она тут же обратилась в песок. Испугался? Безусловно, ужас пронзил сердце, которое и без того билось из последних сил. В этом мире он — бог, переживший трагедию, принявший судьбу и отказавшийся от самого главного. А значит, смертен. Архонт отошёл назад, качнув головой. – Возвращайся. Мне с тобой не уйти. Тарталья не мог. Что-то внутри твердило ему бежать, пока не поздно, но он прятал это чувство глубоко, чтобы сам Моракс не пробрался сюда, не коснулся заветного, не исказил и впоследствии не сделал своей собственностью. Тарталья боялся Моракса, а не Чжун Ли, которого знал. Знал… или казалось, что знал. – Не могу, – натянутая нить скользнула по пальцам, – либо с тобой, либо никак. Я ведь люблю тебя, сяншэн, куда я денусь? Чжун Ли снова отступил. Сомнения поглощали его, утягивали за собой в место, похуже Бездны — в место, из которого нет выхода. Тарталья сдался Мораксу, чем покоробил его уверенность. Таким образом он нарушил первый контракт, обрекая себя на вечный гнев Камня. Тарталья убил Чжун Ли, чем разрушил его доверие. Таким образом он прервал создание второго контракта — «увидев смерть, начни убивать». Только сейчас Аякс понял, что под смертью архонт имел в виду самого себя, настоящего себя, без масок, опасений и осторожности. Моракс, способный убивать и казнить. Моракс — создатель Стеклянной луны, чей дворец был построен на обломках скорби. Копьё приземлилось около колена Предвестника, и он промазал. Стрела пронеслась мимо, вонзилась в статую архонта и обратилась в камень. – Я заставлю тебя уйти. Чжун Ли замахнулся, копьё создало вибрацию, и земля начала рушиться. Трещины покрывали поверхность, ломая, сокрушая её, обращая всё живое на границе сознания в пыль. Если бы Тарталья двинулся, он был бы навечно похоронен в песках безвременья. Комета, вобравшая в себя всю мощь и гнев Камня, разрезала реальность на несколько кусочков. Расколола бренность несуществующего мира, заставила оковы пасть, высвобождая неограниченную силу архонта. Чжун Ли, державший Моракса позади, был готов уничтожить любого обладателя души, ведь именно она даровала созданиям жизнь, отнять которую можно было лишь одним способом — причинив боль. Тарталья запутался в собственных ощущениях, время начало тянуться слишком медленно, даже для места, что смело звало себя сознанием архонта. Иллюзия путалась с реальностью, кончалась там, где было начало другой. Переплетённые нити завершились узлом, и Чайльду пришлось обнажить клинок. Чтобы разорвать узел, требовалась ни с чем не сравнимая ярость. Чайльд не мог обещать себе её, поскольку уже дважды был одолён своими чувствами. Его питало рвение, интерес и восторг от предстоящей битвы, но увидев застывший в небе метеорит, вся уверенность обратилась в воду и откатила желание напасть первым. К тому же, его сердце уже не было борцом, оно отказалось от попыток превратить любую эмоцию в упоение. Что делать с кометой — Тарталья решил подумать потом. Первым делом нужно было лишь Чжун Ли опоры, а именно — золотых нитей, что почти незримо соединяли его руки со статуей. Словно кукловод, Моракс ни на секунду не оставлял своё человеческое тело. Двигал им как хотел, разбрасывался могуществом, но всё ещё не мог влиять на речь смертного. Чжун Ли двигало не желание оказаться правым, а влечение, мольба, крик и решимость. Необузданная воля, просящая о конце. Предвестник мог разрушить это всё в один миг, позволив телу отпустить душу, но не стал. Ему нужен был Чжун Ли, неважно с насколько тёмной сущностью, не ему осуждать подобное. Вернуться должны были либо оба, либо ни один из них. Жажда уповает на надежду и впервые становится слабой. Обнажает клыки, потому что боится. Сужает глаза, потому что не хочет верить. Порой влечение становится сильнее других эмоций, и Чайльд решает проверить эту теорию. Уверенности в успехе ноль, он никогда не спрашивал Чжун Ли напрямую, никогда не позволял себе лишнего, хотя в его характере было наплевать на все просьбы и добиться своего, несмотря ни на что. Тем не менее, не только контракт удержал его от безрассудства. Загадочному работнику ритуального бюро хотелось верить, особенно, когда Чайльд узнал правду. Чжун Ли ему доверился, выбрал его, увековечил в памяти, связав договором. Дьявол, не иначе. – Сяншэн, что думаете о путешествии? Я бы показал вам Снежную. Архонт не показал ни одной эмоции. Стоял как камень, непоколебимый, твёрдый и, казалось, уверенный в своих действиях. Нити дрогнули, и Тарталья продолжил. – Я рассказывал брату о вас, – мечется между «ты» и «вы», не прерывая потока, потому что не знает, с кем ему приходится говорить через секунду, – он вдохновился историями и, конечно же, хочет встретиться с их героем. Вы… – Прекрати, – голос пробирает до дрожи, страх сковывает движения, и Тарталья еле выдавливает улыбку. – Как же… вы просто подумайте. Это ведь не такая плохая идея. – Я сказал прекрати. Чжун Ли согнул руку в локте, наклоняя её вправо. Комета, висевшая в воздухе, закружилась, озаряя храм золотым светом. С неба посыпались камни, с грохотом обрушив крышу наземь. Колонны содрогнулись, им было не под силу удержать небосвод, что давил на них всем своим естеством. В эту же секунду храм рухнул, оставляя воспоминания витать в воздухе вместе с пылью.

Ли Юэ, Тейват

Ху Тао отскочила в сторону, утягивая за собой Сяо, хоть тот и сопротивлялся. Увиденное повергло девушку в шок, даже если все воспринимали её как ту, что видела больше обычных людей. Тело Чжун Ли окончательно рассыпалось на маленькие частицы, напоминавшие горстку песка. Она могла бы посчитать это прахом, но для его появления не было причин. Охотник заинтересованно глядел на девушку, пытаясь самостоятельно выстроить картину в своей голове. Выходило плохо, и Сяо злился ещё больше. – Что случилось, объяснишь? Где Моракс? – Я не… – Здесь, – Тарталья пришёл в себя спустя какие-то несколько минут, проведенные на обеих границах сознания, – теперь здесь. Хозяйка ритуального бюро дёрнулась, отпуская Сяо. Хаос был равен порядку, что раньше для мира казалось только мечтой. Понятия смешались друг с другом, и это могло означать лишь одно. – Ты проиграл. Аякс усмехнулся и, чуть пошатнувшись, встал на ноги. Чудом уцелел скорее, но цена была слишком высока. Всё, что он помнил, — это то, как коснулся последней ниточки, насильно удерживающей архонта в безграничном пространстве, и всё рухнуло. Тогда он не понял, удалось ли ему, успел ли он, но вернувшись, осознание пришло сразу же. Ничего нельзя изменить, если ты просто смертный, влюблённый в бога.

Прощания вовсе не было. Было — исчезновение.

Эпилог

– … вот так, представляешь? Эй, Моракс, ради кого я тут распинаюсь? – М? Прости, странное чувство вдруг одолело. – Что, опять? – Барбатос разочарованно выдохнул, придвигаясь чуть ближе, – держу пари, ты опять не слушал. Моракс, конечно, слушал, но ничего не запомнил. И это было для него в новинку, будто он проживал совершенно чужую жизнь, не свою. Она была похожей, но всё же отличалась. А чувство, которое он считал странным, просто было незнакомым. Но вряд ли все эти оправдания загладят вину перед Анемо Архонтом. – Здесь прелестно, однако мне почему-то кажется, что это место не для меня. Барбатос улыбнулся, отпивая вино из бутылки. Свободный разум, свободная душа. Наверное, единственный архонт, решивший не обременять себя лишними эмоциями. Разве что, немного. – И ты совершенно прав. Тебе пора проснуться, Моракс.