Созвездие Хамелеон

      — Осмысливаешь услышанное?       Я резко повернула голову, в немом ужасе приоткрывая рот и уже понимая, кого увижу. Сердце дернулось где-то в районе горла, решительно перегораживая дыхательные пути и застревая там бесполезным куском мяса. В дверях туалета, облокотившись на проем и сложив руки на груди, стоял Малфой.       Медленно развернувшись всем телом, я оперлась бедром на раковину. На пару секунд опустила голову, закусывая нижнюю губу и уговаривая себя успокоиться — вероятность того, что Малфой, понаблюдав за моим состоянием, придет к определенным выводам, была слишком высока. Когда игнорировать его стало уже просто неприлично, я подняла голову и окинула его медленно-незаинтересованным взглядом.       — Это женский туалет, — я сделала паузу, явственно читая в серых глазах то, насколько ему было насрать сейчас на данный факт, — по поводу?       Невозмутимости в моем голосе было так много, что он звучал неубедительно.       — Ты поняла, о чем я, — раздражение Малфоя ощущалось так, будто мы были погружены в него целиком, всем телом. Будто оно наполняло собой все разом начавшее казаться до невозможности маленьким помещение уборной.       — Вообрази себе, нет.       Уголок его рта дернулся, на секунду оголяя ровный ряд с силой сжатых зубов. Он был не просто зол — он был в бешенстве. Подавив желание вжаться в раковину еще сильнее, когда слизеринец со свистом втянул в себя воздух, я постаралась сохранить прежнюю невозмутимость, надеясь только на то, что в моем взгляде нет и капли страха.       — Грейнджер, — обманчиво-мягко начал он, — ты громыхала по коридору, как ржавая колымага, стремясь быстрее унести свою праведную задницу после того, как закончила подслушивать. На Гриффиндоре не раздают совесть?       Способность Малфоя к тому, чтобы выводить меня из себя, была просто феноменальна. Впрочем, в этот раз я была куда осторожнее в выражениях — мне хотелось кое-что узнать прежде, чем мы в очередной раз разругаемся — и, может, я снова буду впечатана в стенку.       Отпираться было бессмысленно — Малфой совершенно точно знал, что я подслушивала. Но я и не собиралась оправдываться — в сравнении с вещами, которые я проворачивала в годы войны — и которые, уверена, проворачивал он — подслушивать сравнительно невинный разговор в школьном коридоре было просто детским лепетом.       — А на Слизерине — умение лгать? — я приподняла подбородок, — я уверена, что ты не мог услышать мои шаги, на двести процентов.       Он поморщился, как от зубной боли. Я усмехнулась.       — В отличие от твоего недалекого окружения, я в состоянии зачаровать любое место обнаруживающими чарами прежде, чем делиться какой бы то ни было информацией в его стенах.       Легким кивком ответив на его слова — они не стали сюрпризом, скорее, сюрпризом стало то, что я не проверила наличие заклинания прежде, чем решила удовлетворить свое любопытство — я подхватила с пола сумку. Закинув ее на плечо и полагая, что на этом наш разговор закончен, медленно двинулась в сторону выхода.       Малфой стоял на том же месте. Я сбавила темп, останавливаясь в метре от его фигуры и приподнимая бровь.       — Мне нужно на занятия.       — А мне нужен ответ на один маленький, но очень животрепещущий вопрос, — он отлепился от проема и сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между нами и сверху вниз заглядывая в глаза, — какого хуя ты следишь за мной?       — Слежу? — я хмыкнула, стараясь не обращать внимание на то, что он стоит в каких-то двадцати сантиметрах, и подавила желание сделать шаг назад.       Рука в кармане мантии сама собой сомкнулась на палочке, на мгновение скользнув кончиками пальцев по обложке спрятанной книги.       — Это поручение министерских уебанов — контролировать каждый мой шаг? — Малфой приподнял бровь, сверля меня взглядом. Я опять видела, как расправленная ненависть цвета мокрого асфальта плескается вокруг зрачков, — ты недостаточно выслужилась за время войны и решила набить себе еще большую цену, став ручной собачкой аврората?       — Ч-что ты несешь?       Я была уверена, что запнулась. Изучая его лицо — абсолютно белое, с потемневшими от ярости глазами, напряженную линию плеч и скулы, под которыми перекатывались до упора сжатые лицевые мышцы, я снова ощутила страх. Сделала шаг назад.       — Сколько ты получаешь за это? За сколько галлеонов в месяц ты продалась? — прошипел он, тут же делая шаг ко мне. Дверь за спиной Малфоя с грохотом захлопнулась, — или, может, тебе пообещали какую-нибудь должность после выпуска за сотрудничество, ебаная ты золотая девочка?       Я сделала еще два шага назад, осознавая, что язык почти прилип к небу от того, как резко пересохло во рту — и Малфой повторил мои движения в зеркальном отражении. Почувствовав, что снова упираюсь спиной в раковину, я сжала ее левой рукой. Сухо сглотнула.       — Отойди, Малфой, — я резко вытащила из кармана руку и выставила вперед палочку.       Он даже не подумал об этом. А в следующий момент сделал еще один шаг вперед, упираясь руками по обе стороны от моих бедер и наклоняясь. Его бедро с размаху ударилось о выступающую тазовую кость, заставляя мои собственные бедра с силой впечататься в мойку. Краем уха я услышала, как палочка покатилась по каменному полу уборной, выпав из ослабевших от испуга и неожиданности пальцев. Малфой наклонил голову еще ниже — и остановился едва ли более, чем в пяти сантиметрах от моего лица. Прижимаясь ко мне всем телом. Давя на меня с такой силой, что прижатое к раковине бедро моментально заныло.       — Передай тому, чье задание ты сейчас выполняешь, — я чувствовала каждое слово, вырывающееся из поджатых в презрении губ на своих губах вместе с вибрацией его дыхания, дрожащего от бешенства, — что я не нуждаюсь в круглосуточном наблюдении. Их ебучего заклинания Надзора и наложенных на мою палочку определяющих чар вполне достаточно.       От оттолкнулся, демонстративно поправил мантию, сплюнул на пол и вышел, пинком открывая дверь и позволяя ей с грохотом захлопнуться.

      ***

      На Руны я безнадежно опоздала — и лучше бы не приходила вообще, учитывая, что все это время взгляд Малфоя, сидевшего через две парты позади, кажется, пытался прожечь дыру между моих лопаток. Я знала, что он делает это специально — но от осознания этого факта было совсем не легче.       В объяснения профессора я не вдавалась — бездумно, почти механически записывала на свиток все то, что диктовала и чертила на доске Бабблинг, мыслями находясь в событиях сегодняшнего утра. Сначала — прокручивала в воспоминаниях тот разговор, который произошел между ним и Забини, потом — тот, что случился уже между мной и Малфоем в уборной.       Итак, он решил, что я шпионила за ним для Аврората. Мысль была не лишена логики — в сознании Малфоя вполне могло бы иметь место такое предположение, учитывая, что большую часть войны он провел на стороне людей, которые только и занимались тем, что шпионили, лгали и убивали. Пожиратели Смерти в ряде судебных заседаний продавали еще вчерашних союзников ради того, чтобы смягчить собственный приговор. Его отец был как раз из таких — правда, учитывая тяжесть совершенных преступлений, даже такие меры не помогли ему избежать Азкабана. Воспитанный таким человеком, он, скорее всего, был уверен в том, что вокруг только потенциальные предатели — вне зависимости от стороны. Не то чтобы меня не оскорблял факт того, что Малфой предполагал подобное — но я, по крайней мере, понимала, как в его голове возникла эта мысль.       Несмотря на пережитый стресс, меня скорее обрадовал этот разговор, чем напугал. Малфой даже не пытался связать меня и свое Созвездие — и это было мне на руку. Пока он не задумывается об этом, у меня есть время — ну, или пока к нему не вернутся воспоминания о том, с кем он провел ночь. Книга, все еще лежавшая в кармане, придавала толику уверенности — по крайней мере, из такого источника он ничего не узнает. Я все еще не верила в то, что решилась просто-напросто украсть из Запретной секции древний том, и не хотела даже думать, что будет, если меня поймают. Я поклялась себе, что верну его на место, как только опасность быть раскрытой пропадет — или когда скрывать это уже не будет смысла, если Малфой каким-то чудом прозреет.       — Мисс Грейнджер?       О, черт.       — Простите, профессор… — я вжала голову в плечи, чувствуя, как мои щеки медленно краснеют и жар волнами расходится по всему лицу, — вы не могли бы повторить вопрос?       Батшеда Бабблинг приподняла одну бровь, уставившись на меня так, будто видела впервые. Я поежилась под внимательным взглядом.       — Вы, конечно, прочли сказки Биддля в оригинале, — она сделала эффектную паузу. Краем уха я уловила хмыканье за спиной — сомнений в том, что оно принадлежало Малфою, не было никаких, — но, смею надеяться, есть еще вещи, которым я могу вас научить. Не следует отвлекаться.       — Простите, — вздохнула, притягивая к себе свиток и утыкаясь взглядом в свои записи.       Не в первый раз за эту чертову неделю я ощущала раздражение, иголками бегающее где-то под кожей. С появлением Драко Малфоя в моей жизни, разрушившего ее аккуратное, спланированное и разложенное по полочкам течение, это иррациональное чувство проявлялось все сильнее. Вот и сейчас — я всегда воспринимала острый язык и язвительность миссис Бабблинг как нечто само собой разумеющееся и меня не трогающее, а сейчас даже прикрыла глаза, опасаясь, что стихийная магия вырвется наружу и испепелит несчастный пергамент с конспектом урока.       Благо, повторять свой вопрос она не стала и спрашивать меня о чем-то другом тоже. Профессор вернулась к чтению лекции, а я, через пару секунд сконцентрировавшись и заставив себя подавить гнев, снова взялась за перо.       Я старалась не думать о взгляде Малфоя, все еще загонявшем острый штырь куда-то между моих лопаток. Об этом пренебрежительном, чисто-добавить-перца-в-ситуацию хмыке, когда я не сразу откликнулась даже на собственное имя. О той угрожающе-тихой ядовитой ярости, буквально сочащейся из его рта вперемешку с предположениями о том, что я работаю на Аврорат.       Малфой сказал, что на его палочку наложены чары, определяющие заклинания. А на него самого — Надзор. Я потерла переносицу, не выпуская из рук перо, чувствуя, как начинает болеть голова. Интересно, как спроектированы эти заклинания — если определяющее чары работало на Непростительные и темную магию, то что-то типо Надзора над несовершеннолетними в случае Малфоя было бессмысленно. Неужели они взяли за основу этого заклинания механизм, который использовался егерями? При других обстоятельствах — или, скорее, если бы мы были другими людьми — я могла бы спросить об этом его самого. До ответа грязнокровке Грейнджер чистокровный слизеринский принц явно не снизойдет.       Может, наложить на него диагностические чары? Я фыркнула про себя, пытаясь придумать, как объясню это ему самому. Сделать это незаметно невозможно — разве что, конечно, оглушив анализируемого. Уголок рта дернулся от усмешки, когда я представила это, чувствуя смутное удовлетворение.       Объяснить этот интерес самой себе не получалось. Может, конечно, дело было только в том, что по факту приговор суда — оправдание и полное снятие всех обвинений — не сходился с реальным положением дел. К нему все еще относились с настороженностью, но по какой-то причине не упоминали об этом в широких массах. Но это не было неожиданностью — я прекрасно осознавала, что Министерство скорее всего пойдет на такой шаг, но думала, что это будут банальные следящие чары. Тогда, может, мне хотелось разобраться в механике Надзора? Было теплее, но все еще не ощущалось как истина.       Мерлин, а если Созвездие работало так, что при появлении постепенно увеличивало взаимный интерес?       Рука, до сих пор продолжавшая механическое конспектирование, замерла, так и оставив очередной перевод недописанным. Через мгновение капля, застывшая на кончике пера, шлепнулась на пергамент, щедро растекаясь прямо по тексту лекции. Я чертыхнулась, доставая палочку, пробормотала очищающее, и обнаружила, что помимо кляксы исчезли еще несколько ранее написанных строк. Едва не зарычав, потратила еще минуту на восстановление записей — и когда снова взяла в руки перо, мысль о Малфое была решительно засунута в самый дальний и темный угол моего сознания. Слишком дорого мне обходились такие отвлечения.

      ***

      Сразу после Рун я отправилась к себе. Все еще уменьшенную книгу спрятала в расшитую бисером сумочку, покоящуюся в тумбочке. Бросила мантию и школьную сумку на стул рядом, прошла мимо удивленно приподнявшей бровь Джинни и с размаху упала на кровать лицом вниз.       — Тяжелый день? — поинтересовалась она.       — Не представляешь, насколько, — мой голос прозвучал глухо из-за того, что я почти уткнулась лицом в подушку.       — Хочешь поговорить об этом? — предложила Уизли.       Я заставила себя перевернуться на живот и, подтянув к груди подушку, уперлась в нее подбородком, глядя на Джинни. Она сидела на кровати с палочкой в правой руке. Рядом с ней порхал флакон с лаком и кисточка, самостоятельно красящая ногти на левой руке девушки. Я фыркнула, даже не представляя, каким заклинанием можно было бы сделать что-то подобное — к гламурным чарам и всему сопутствующему у меня никогда не было интереса. Совсем.       В отличие от более серьезной магии. Чего-то типо заклинания Надзора, да, Гермиона?       Хмурясь, я задумчиво посмотрела на Джинни. В спальне мы были только вдвоем. Я не могла рассказать ей всего — но могла, по крайней мере, спросить о некоторых деталях.       — После того, как у вас с Гарри появилась метка, ваши чувства стали… сильнее? — осторожно подбирая слова и стараясь казаться беспечной, я нарочито спокойно посмотрела на подругу, — может, вас стало больше тянуть друг к другу? Проявился какой-то повышенный интерес?       — Вроде бы нет, — легкомысленно прощебетала она, оглядывая левую руку и накладывая взмахом палочки еще какое-то заклинание, — гораздо больше на наши чувства повлиял разговор, произошедший перед этим, и все последующее… а зачем тебе?       Джинни хихикнула, оторвавшись от созерцания маникюра, и заинтересованно посмотрела мне в глаза.       — Пишу научную работу, — я расслабленно улыбнулась, надеясь, что подруга поверит в это, — нужно мнение тех, у кого уже есть метка.       — О. Звучит интересно.       Я пожала плечами, обнимая подушку.       На обед я не пошла. Вечернее патрулирование дамокловым мечом медленно опускалось на мою голову. Чем ближе стрелка часов подползала к десяти — тем более некомфортно мне было. Практически страшно — конечно, я не представляла, как поведет себя Малфой после дневного разговора, но куда больше боялась, что он уже вспомнил с кем провел ночь и убедился в том, что метки Хамелеона на груди его подружки не было.       Джинни выпорхнула из комнаты сразу после того, как мы вернулись с ужина. Я провалялась в постели с книгой в тщетных попытках подавить свою тревогу до девяти вечера, а потом, наконец, со вздохом отложила том по зельям и начала собираться. Стоя перед зеркалом, коснулась кончиками пальцев перламутрово-белых с фиолетовыми вкраплениями переливов — от этого движения по всей руке мягко скользнуло тепло. Вздохнула и залезла в шкаф в поисках замены для своей испачканной толстовки. Недолго думая, выудила оттуда черные джинсы и легкий темный пуловер с высоким горлом, который тщательно заправила под ремень — не хотелось допускать даже теоретической возможности, что Малфой при каких бы то ни было обстоятельствах сможет увидеть Хамелеона на моей груди. Поверх накинула еще и мантию, застегнула ее под воротником пуловера и сунула палочку во внутренний карман. Оглядела себя в зеркале — глаза лихорадочно поблескивали, а волосы буквально стояли дыбом. Чертыхнувшись, сходила умыться и быстро вытянула палочку обратно. Наложила пару заклинаний на локоны, мысленно надеясь, что сегодня они подчинятся гламурным чарам — и, слава Мерлину, тугие завитки в идеальном порядке легли мне на плечи и спину. Слегка подкрасила ресницы и снова уставилась на себя в зеркало. И, усилием воли, натянула на губы спокойную улыбку.       Я должна была вести себя естественно. Так, как вела себя Гермиона Грейнджер в обществе Драко Малфоя. И, совершенно точно, я не должна была давать ему ни единого повода задуматься на тему Созвездий — пусть лучше считает меня агентом Аврората.       Критически оглядев себя еще раз и не обнаружив ничего подозрительного, я спрятала палочку обратно и тихо вышла из комнаты. В гостиной у камина играли в магические шахматы Гарри и Рон. Я подошла ближе к друзьям, со спины, осторожно опуская ладони на плечи своего парня. Он даже не дернулся, и я озабоченно наклонилась ближе, слегка озадаченная тако реакцией — в послевоенное время при подобных обстоятельствах парень всегда вскакивал на ноги и тянулся за палочкой.       — Миона, — Рон провел большим пальцем по моей скуле и опустил руку на шею, другой мягко надавливая на талию. Я успела только тихо пискнуть прежде, чем оказалась сидящей на его коленях. Слегка склонив голову ближе к парню, я повела носом и почувствовала терпкий запах алкоголя. Мерлин, да он пропустил не один стакан огневиски.       — Отдыхаешь? — я нахмурилась, складывая руки на груди и неодобрительно поглядывая на небольшую фляжку рядом с шахматной доской.       — Почти, — кивнул он, не отрывая взгляд от шахматных фигур и поглаживая мою поясницу под мантией.       Я вздохнула, оказавшись вплотную прижатой к его телу. Протянула руку, взъерошивая рыжие волосы. Уставилась на шахматную доску. Рон выигрывал. Как и всегда. Как раньше. Разве что до всех этих событий к посиделкам гриффиндорской гостиной не прибавлялся огневиски.       Моргнула, глядя на Гарри. Без школьной формы, так нелепо-чужеродно смотревшейся на нем в дни занятий после обычной в военное время маггловской одежды, без гриффиндорского галстука, с этим сосредоточенным выражением лица, он смутно напоминал Гарри Поттера из наших скитаний.       Но Гарри постепенно отходил от этого. И Джинни. И, тем более, Рон. Все мои друзья либо быстро забывали плохое, либо мастерски притворялись. Моментами казалось, что я неправильная. Единственная, так до конца и не усвоившая, что война закончена.       Я хотела по привычке отсчитать его за то, что, будучи старостой, он позволяет себе пить прямо в факультетской гостиной — но быстро передумала. Протянула руку, сомкнув пальцы на фляжке и игнорируя что-то вроде голоса совести глубоко внутри себя. Поднесла ее к губам — и сделала сразу несколько глотков, пытаясь не поморщиться от пряного вкуса на губах. Горечь изо рта провалилась куда-то вниз, в желудок, и растеклась там приятным тёплым комком.       — Оставь немного нам, — хмыкнул Рон, забирая фляжку себе и прикладываясь к ней губами.       Я щелкнула парня по лбу.       — В отличие от вас, у меня ещё патрулирование. Не лучшая идея перед ним напиваться.       — Да ладно тебе, — я почувствовала, как рука Рона ползет под пояс джинсов, уютно устраиваясь где-то в районе моей ягодицы, и ошарашенно уставилась на парня, — не занудничай, детка.       Щеки вспыхнули. Я дернулась, рывком соскакивая с колен младшего Уизли. Поправила мантию и с усилием улыбнулась приподнявшему бровь в недоумении Гарри.       — Увидимся утром.       Малфой, как и вчера, уже ждал меня снаружи.