Наша история

– Молоко, яйца… – Паша ходил между рядами с продуктами, пытаясь сориентироваться в новой обстановке магазина и растерянно ломал голову. – Блин, нихрена не найдёшь. – Парень недовольно засопел и уставился в клочок бумаги, что являлся списком продуктов. В попыхах перед новой работой, на которую устроился месяц назад, он схватил первый попавшийся листок и набросал список. Хоккеист вздохнул и перевёл взгляд на свою руку, на безымянном пальце которой поблескивало серебряное кольцо. Губы тронула мягкая улыбка, а в груди расплылось приятное тепло, что согревало лучше любой батареи в этот сентябрьский день. С того самого дня на пляже, когда Лёша сделал ему предложение, прошло три месяца. Тогда Мишуточкин думал, что на этом сюрпризы закончились, но Королёв удивил его, когда на следующий день чуть ли не на руках понёс парня регистрировать их брак. Если Паша и не был в ахуе с происходящего, то как минимум шокирован, он действовал в тот момент на автопилоте: послушать, пару раз покивать, сказать заветное "да", подписать нужные бумажки и забрать паспорт со штампом. Полное осознание происходящего до него дошло только тогда, когда он увидел тот самый штамп в паспорте. Реальный. Настоящий. "Пиздец", – подумал тогда Мишуточкин и накинулся на Лёшу, чуть ли не повисая на нём, как коала. Королёв лишь тихо смеялся и прижимал парня к себе, целуя в вихрь чёрных волос, пока тот что-то тихо верещал, всё ещё не веря в своё счастье. Хоккеист довольно прищурился, вспоминая тот день как самый лучший день в своей жизни. "Что бы сказала мама на это?" – мысль промелькнула в голове на долю секунды, но заставила хоккеиста замереть перед полкой с молоком. Воспоминания о родителях всегда заставляли его глубоко задуматься и, честно говоря, чувствовать себя очень хреново. Ему было больно и обидно за то, как они с ним поступили: выгнали из дома ни с чем и оставили на произвол судьбы. Благо у него был Лёша, на тот момент ещё друг. Единственное, что выбивало его из колеи, так это мама. Он видел, как она звонила ему первый месяц и писала, но Мишуточкин тогда был слишком зол и горд, чтобы ей хоть как-то ответить. Он лишь пусто смотрел на экран телефона, где высвечивалось короткое "Мама", и до боли закусывал губы, бегло пробегаясь глазами по входящим от неё сообщениям. Сейчас же он чувствовал себя виноватым перед ней, несмотря на всё: мама была с ним более ласкова, когда не пила, заботилась и пыталась хоть как-то наладить с сыном контакт. Она знала о его проблемах с одногруппниками и моральных загонах, но пьянки с отцом рушили все её попытки раз за разом, Влад слишком сильно влиял на неё, загоняя под свой контроль и лишая её хоть какой-то возможности подступиться к сыну. Паша даже несколько раз порывался позвонить ей, поговорить, сказать, что с ним всё хорошо, и узнать, как она сама. Но страх всегда одерживал верх над ним, и парень чуть ли не со слезами на глазах закрывал список контактов, дрожащей рукой утирая с глаз подступающую влагу. Он чувствовал себя сопляком, который боится сделать лишь один единственный звонок, и который мог бы сбросить с его души хоть один маленький камешек вины. В такие моменты его всегда успокаивал Лёша, который не мог просто так смотреть на эти скребущие душу глаза и разбитый взгляд. Каждый раз он молча подходил и обнимал его, помогал справиться с накатывающей истерикой, шептал что-то утешающее и гладил по спине, пропускал эмоции Паши через себя, окутывая парня своим спокойствием. Мишуточкин сглотнул и, взяв последний продукт из списка дрожащей рукой, направился к кассе. Захочет ли мать вообще его видеть после молчания, что длится уже год? *** На улице было по-осеннему тепло, сквозь облака проглядывало солнце, играя лучами на желтеющей листве деревьев. Маленькие дети прыгали по лужам под сокрушенным взглядом их родителей и искренне радовались этой глупой мелочи. Паша шёл по тротуару, придерживая за лямку рюкзак с продуктами на спине. В наушниках играли песни группы "Дайте танк (!)", и настроение было прекрасное настолько, что парень решил дойти до дома пешком, благо было не так уж и далеко. Вот только он не учёл, что пройти придётся через его старый двор, где он провёл всё своё детство и в одиночестве справлял собственное восемнадцатилетие, единственным гостем которого была банка дешевого пива, вкус которого призрачно ощущался на языке каждый год. Паша убавил шаг, когда увидел подъезд, в котором раньше жил. В горле свернулся противный ком, а по телу прошлись колючие мурашки. В голове сразу стали пробегать картинки воспоминаний, начиная с его детских лет и заканчивая моментом, когда он в последний раз выбегал из этой двери. Оторвав взгляд от серого, как и раньше, куска металла, он посмотрел на окна третьего этажа. Губы тронула еле заметная улыбка, когда он увидел на подоконнике ухоженный цветок в когда-то пустующем горшке и новые шторки мягко-жёлтого цвета. –Что ж, видимо, дела у мамы пошли лучше, – только он хотел пойти дальше, как его остановил до боли знакомый голос, отчего всё тело словно сжало тисками. –Паша? – Женщина невысокого роста, с чёрными волосами и такими же серыми глазами, в неверии смотрела на парня, что застыл как каменное изваяние и будто бы даже не дышал. Наталья не могла поверить своим глазам, когда увидела знакомый силуэт возле своего подъезда. Паше же хотелось взвыть от сложившейся ситуации, всё было до такой степени абсурдно и неожиданно, что казалось глупой шуткой, которые обычно печатают в газетах. Паша судорожно вздохнул и, собравшись с силами, не спеша развернулся к матери лицом, стягивая с головы капюшон кофты, – Привет, мам, – язык от этих слов будто онемел, настолько трудно ему было говорить с ней после такого долгого молчания. Хотя диалог их встречи он прокручивал в своей голове довольно часто, но вживую всё оказалось гораздо сложнее. Женщина поражённо вздохнула и прижала руки к груди, – Сынок, неужели это ты… – она рассматривала парня со слезами на глазах и не могла поверить своему счастью вновь увидеть сына, перед которым ей было стыдно и по сей день, это было её главным желанием на протяжении последних полутора лет. Паша же рассматривал её в ответ, подмечая, как она изменилась за это время. Его мама так похорошела, даже несмотря на то, что алкоголь прибавляет ей несколько лет, она выглядела красивой. Аккуратно подстриженные под каре волосы, лёгкий макияж и ухоженное лицо — всё это шло вразрез с той женщиной, которую он видел полтора года назад. Наташа аккуратно подошла к сыну и с грустью улыбнулась, смотря на него, – Ты так изменился, подрос… – Она протянула руки и взялась за холодные, подрагивающие от волнения пальцы, легонько сжимая их. Паша сглотнул, – Ты тоже, мам, – голос предательски дрожал от переполняющих его эмоций. С одной стороны, ему было радостно вновь увидеть маму, а с другой — обида всё ещё сжимала его сердце и лёгкие, не давая нормально дышать и говорить с ней. В молчании они простояли ещё несколько минут, просто смотря друг на друга и думая, какие слова лучше подобрать. –Зайдёшь? Я бы хотела с тобой поговорить, – тишину разорвала Наташа, кивнув головой в сторону подъезда. Паша вздрогнул изнутри, выйдя из своих мыслей. Метнув взгляд на дверь, а потом на маму, он набрал в лёгкие побольше воздуха и кивнул, – Зайду, мне тоже хочется поговорить с тобой. Обо всём, – он чуть улыбнулся, увидев радостный взгляд женщины напротив. Наташа отпустила его руки и поспешила к подъезду, доставая из сумки ключи. Ммшуточкин решительно выдохнул и пошёл за ней, внутренне настраиваясь на предстоящий разговор. Когда Паша зашёл в квартиру, он сначала даже не узнал свой бывший дом. Всё так чисто, вещи были аккуратно прибраны и стояли на своих местах, пол блестел без единой пылинки, а в чистом и новом зеркале отражались лучи заходящего солнца. Парень чуть улыбнулся и, сняв обувь, поставил её на новую обувную полку. Наташа быстро разделась и поспешила на кухню, тихо шаркая тапочками по полу, – Чай будешь? – –Буду, чёрный с молоком, – Хоккеист аккуратно поставил рюкзак с продуктами на пол и, немного потоптавшись на месте, направился в ванную, пока его мама гремела чашками на кухне. Парень включил в ванной свет, и его брови приподнялись в приятном удивлении: здесь всё блестело в натуральном смысле этого слова, особенно новая плитка и кран, что был начищен до состояния кривого зеркала, в котором Паша даже скривил нелепую рожицу. Наверное, единственное, что тут осталось неизменным, — это шторка в ванной, в красный горошек, всё как товарищ СССР завещал. Быстро помыв руки и сполоснув лицо холодной водой, Паша пошёл на кухню, по пути подмечая изменения в интерьере квартиры. Тем временем Наташа уже заварила для себя и сына чай и сидела за столом, ожидая его. Ей столько всего хотелось ему сказать, за столькое извиниться перед ним, что сердце больно сжималось от накопившегося внутри. Паша зашёл на кухню и немного затормозил, осматривая совсем неузнаваемую комнату. Новый мятный цвет стен, обновлённые кухонный стол и стулья создавали для Паши совершенно другие ощущения. Раньше кухня казалась ему мрачным и гнусным местом, где часто родители проводили свои пьянки и отец, не стесняясь, курил прямо за столом, туша окурки о поверхность стола и оставляя после них слегка обугленные точки, от которых противно воняло жжёным деревом. Иногда со скуки парень их считал и соединял между ними неведомые даже ему фигуры, мысленно жалея бедную мебель. Сейчас же эта кухня заманивала одним лишь своим видом и запахом цветов, что росли на подоконнике, солнце проходило сквозь мытые окна и свободно освещало всю кухню, на мгновение унося парня в детство. Паша сел за стол и, ещё раз пройдясь глазами вокруг себя, посмотрел на маму, – Здесь стало очень миленько, в отличие от того, что было, – Он опустил взгляд на чашку с чаем и окольцевал пальцем её кромку, – Да и вообще, в сравнении с тем временем, когда я тут жил, всё здесь стало куда лучше, – Паша и сам не заметил, как эти слова были сказаны с явной обидой, что впервые вырвалась наружу спустя столько времени. Наталья отпила чаю, поставив чашку на стол, тяжело вздохнула и посмотрела на сына, что не поднимал на неё своего хмурого взгляда и плотно сжимал губы. –Паш, прости меня, пожалуйста, я была такой дурой, – на последнем слове её голос дрогнул, это заставило Пашу всё-таки оторвать взгляд от чашки и перевести его на маму, слегка щурясь, – Я совершила столько ошибок, столько глупостей по отношению к тебе, – Наташа судорожно вздохнула и нервно сцепила пальцы, – Мне стыдно за своё поведение, стыдно за все те пьянки с Владом, стыдно за все свои поступки, что я совершала под его давлением, – с каждым следующим словом к её глазам подкатывала влага, но она продолжала говорить, вываливая всё то, что в ней скопилось, – Я очень виновата перед тобой во всём, Пашенька, я не уделяла тебе должного внимания, ругала, кричала на тебя по пустякам. Но особенно я хочу попросить прощения за то, что позволила Владу в тот вечер выгнать тебя из дома. Я должна была его остановить, должна была тебя вернуть в тот же момент, но я испугалась, прости меня, если сможешь, Пашенька… – В конце её голос задрожал, и по щеке стекла первая слеза. Душу женщины в этот момент словно кошки драли, рвали на мелкие клочки, как бумагу. Паша же сидел молча и слушал, впитывая каждое её слово и пропуская по венам, как наркоман, который наконец-то дорвался до желаемой дозы кайфа. Но осадок всё равно остался, прилип к сердцу и создавал не самое приятное ощущение. –Мам, – Паша аккуратно накрыл её левую руку своей правой и слегка сжал, стараясь унять неприятный зуд в горле. Женщина вытерла слёзы и посмотрела на сына с еле горящей надеждой, – Не стоит плакать, ладно? Не нужно, спустя столько времени я уже многое обдумал, рассудил, – он бегло облизал губы и выдохнул, нервно дёрнув кадыком, – И уже так сильно на тебя не злюсь, правда, но мне всё равно нужно немного времени, чтобы переварить всё сегодня сказанное, хорошо? – Он чуть улыбнулся матери, чувствуя, как в этот самый момент в нём сдохла последняя частичка того самого Паши, который когда-то прыгнул под поезд и который обязательно послал бы сейчас свою мать, обвиняя её во всех бедах и проблемах. Хотя про поезд ей лучше пока не знать. Наташа лишь понимающе кивнула, но не смогла сдержать счастливой улыбки, – Конечно, Пашенька, сколько угодно. Спасибо, – Паша лишь кивнул и отпил чуть остывший чай, мысленно ликуя, что всё прошло куда лучше, чем он себе представлял. Дальнейший их разговор пошёл в неторопливом темпе, они потихоньку узнавали друг друга по-новому и словно знакомились с совершенно другим человеком напротив. Паша рассказал о своём успешном окончании учёбы и работе мечты, на которую устроился совсем недавно. Наташа же рассказала о её с Владом разводе, который случился спустя месяц после того, как они прогнали Пашу и устроили такой шумный скандал, что соседская бабушка была готова уже вызывать "милицию". Женщина бросила пить, начала потихоньку прибирать квартиру и старалась собрать себя по кусочкам. Для начала она нашла работу получше, потом затеяла небольшой ремонт, который закончился не так уж и давно. И они продолжили бы такую тихую беседу, если бы удивлённый голос его матери не разбил всю атмосферу вокруг и не свёл Пашу в могилу в ту же роковую секунду. – Паша, ты женился? – Наташа раскрыла глаза в удивлении и сначала даже подумала, что ей кажется, но нет, кольцо на безымянном пальце правой руки её сына было настоящим. – Как, когда? – Женщина отставила почти пустую чашку подальше и перевела свой удивлённый взор на Пашу, что за секунду прилип к стулу и сросся с чашкой, стараясь особо не шевелиться в этот момент. Голову тут же заполнила целая куча мыслей и вопросов, а язык так предательски пригвоздился к нёбу, что не позволял вымолвить хоть одно нормальное слово. Наташа же пытливо смотрела на своего сына, желая выяснить всё до единой мелочи. – Как это случилось? Кто она? – она придвинулась ближе, неотрывно смотря на парня. – Он, – поспешил поправить женщину Паша и через долю секунды до боли прикусил себе язык, чувствуя, как волосы на затылке встали дыбом. Где-то за окном во всё горло заржала ворона. Когда он всё-таки посмотрел на маму, то почувствовал, как всё его тело сковало напряжением, а горло зачесалось пуще прежнего. Ему хотелось высказать ей всё наперёд, чтобы не слушать возможные осуждения и не вспоминать слова отца в тот день. Но парень терпел, сидел почти неподвижно и в упор, практически с вызовом, смотрел на маму, показывая всем своим видом, что готов к любому исходу событий. Наташа сглотнула и, стараясь перебороть шок, лишь вымолвила: – Это парень?.. – Мужчина, – Мишуточкин практически оборвал её, решив, что раз гулять, так с размахом. – Алексей Королёв. Если по батюшке, то Сергеевич. – Паша прищурился, напряжённо стуча кончиками пальцев по столу, этот тихий звук немного отрезвлял от грохочущего шквала в голове. Его мама молчала ещё какое-то время, удивленно таращась на сына, от этого он был готов лопнуть, как бокал с шампанским в оперном зале из-за сильного напряжения. Наконец, отойдя от ступора, Наташа заговорила не спеша: – Это тот мужчина, с которым ты тогда гулял и из-за которого мы… – Да, – Паша перебил её и закрыл глаза, не желая дослушивать мысль до конца, ведь отлично понимал, о чём она. – Это он. Наташа медленно кивнула и, тихо прокашлявшись, сложила руки на столе. Всё услышанное за последние несколько минут было для неё, наверное, самым большим шоком в жизни. Не каждая мать узнаёт о своём сыне такое, но и не каждая мать таких детей принимает это… – Паш, а как вы смогли, ну, узаконить свой брак? – тихо спросила Наташа, глянув на правую руку сына. Паша нервно усмехнулся и, допив чай одним глотком, глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в голосе: – Да вот Лёша как-то ухитрился это сделать, отвёз нас в другую страну, в Лиссабон, поближе к морю, прикрывался отпуском, уж вертлявый. – Парень отвёл взгляд на окно и фыркнул, стараясь не встречаться с глазами мамы. – Сделал мне там предложение и уже на следующий день повёл меня в местный ЗАГС. Через десять минут я стоял рядом со своим без пяти минут мужем и штампом в паспорте, представляешь? – Губы тронула дрожащая улыбка. – Никогда бы не подумал, что это может случиться со мной, что обо мне будут заботиться, любить, проворачивать для меня такие сложные схемы. – Мишуточкин опустил голову и зажмурился, прогоняя непрошенные слёзы. – А ещё у него есть дочь, Катя, которую мы воспитываем вместе, живём все в одной квартире, поочередно отводим её в садик и забираем. И знаешь, мам, я счастлив, чтобы ты там себе ни надумала, как бы не возражала, я счастлив с ними, они моя семья. – Паша шумно выдохнул и поднял голову, чувствуя, как этот проклятый зуд в горле наконец-то ослаб, давая нормально дышать. Наташа удивлённо хлопала глазами и не могла подобрать и связать хоть несколько слов, настолько её вогнали в растерянность слова сына. Она и представить не могла, что за какие-то полтора года жизнь её сына так изменится, прошло всего ничего с их расставания, а он так повзрослел… Тяжёлую тишину кухни разорвал внезапный звонок Пашиного телефона. Парень крупно вздрогнул и, спохватившись, выхватил гаджет из кармана, чуть ли не роняя его. На экране высветилось "Лёша", и Мишуточкин еле сдержал радостный вздох. – Я сейчас, – парень встал и быстро ушёл в ванную. Плотно закрыв дверь и включив воду, провёл пальцем по зелёному кружочку на экране. – Паша, – в трубке раздался голос Королёва, уголки губ парня дёрнулись в подобии улыбки. – Ты где? Я думал, ты уже дома, всё хорошо? – голос Лёши немного хрипел после долгого сна, он всегда очень долго спал, когда возвращался после ночной смены. В груди Паши потеплело, когда он представил в голове растрёпанную и сонную физиономию мужа. Боже, всё ещё непривычно. – Лёш, – Паша сжал край раковины, – можешь приехать за мной? Пожалуйста, – на последнем слове из груди вырвался судорожный вздох. – Могу, конечно. Только адрес скажи, – на фоне был слышен тихий звон чайной ложки о чашку. Мишуточкин набрал в лёгкие побольше воздуха и посмотрел на отражение, – Моя старая квартира. Я у матери, – он прикусил губу, видя, как его щёки покрылись красными пятнами от волнения. На том конце повисло долгое молчание, и парень был готов биться о новую плитку ванной комнаты головой. – Лёша, пожалуйста, просто забери меня быстрее, и я потом всё тебе объясню, ладно? –– Ладно, скоро буду. С тобой всё хорошо? – Королёв поднялся со стула и пошёл собираться. Мысль о том, что Паша оказался у родителей, очень встревожила его, тем более так неожиданно. Он ведь не говорил, что собирается зайти к ним, как он там оказался вообще? – Я в порядке, Лёш, просто приезжай, – Паша вздохнул, сбросил вызов и опустил голову, уперевшись руками в края раковины. Как его так занесло-то? Домой ведь просто шёл, к Лёше, а в итоге как-то оказался тут, в своей старой квартире, которую домом-то назвать сложно. Есть, конечно, плюсы, он наконец-то поговорил с мамой, узнал, как она, помирился, вроде как. Но вашу машу, к такому резкому повороту событий он явно не был готов ещё ближайший год, что за жопа-то… – Так, Паша, соберись, возьми себя в руки, – он глубоко вздохнул и впился взглядом в своё отражение, пытаясь перебороть кричащий в рупор ужас в своём теле. Глубоко вдохнув, хоккеист выключил воду и стал считать до десяти, концентрируясь в тишине ванной. Он сам не понимал, почему испытывает такой сильный страх и панику, почему ему сейчас так трудно дышать, почему снова хочется забиться в угол и спрятаться… – Это какой-то ужас… – парень замотал головой и, выпрямившись, вышел из ванной, направляясь обратно к матери, ожидавшей сына на кухне. – Мам, – женщина подняла голову на его голос в молчаливом вопросе. – Мне пора домой, Лёша приедет за мной через десять минут. – Наташа понимающе улыбнулась и кивнула. – Конечно, я провожу тебя. – Женщина встала и подошла к Павлу, беря его руки в свои. – И, Паша, я очень рада, что мне наконец-то удалось с тобой увидеться. Это было единственное, о чём я мечтала последние полтора года, – она мягко улыбнулась сыну. Паша судорожно вздохнул и растянул губы в дрожащей улыбке. – Я тоже, мам, я тоже, – он аккуратно обнял её и зажмурился, почувствовал ладони матери на своей спине. – Но, ты, наверное, сама понимаешь, что так резко я не смогу отпустить всю эту ситуацию. Всё слишком быстро и так резко, что… – парень так быстро и нервно лепетал, что не замечал мягкого взгляда Наташи. – Паш, – она взяла его лицо в свои руки и поймала испуганный взгляд. – Я знаю, мне тоже тяжело, и нам обоим нужно время, чтобы прийти в себя. Не переживай, – женщина встала на носочки и еле ощутимо поцеловала Мишуточкина в лоб. По всему телу хоккеиста прошёлся разряд тока, и он даже задержал дыхание, поджав губы. Выйдя из оцепенения, он выпрямился и взял рюкзак с продуктами. Он взглянул на маму и кивнул. – Да, ты права, конечно, – Паша отвернулся и стал торопливо надевать кроссовки. – Я это, напишу, или позвоню, – парень схватился за ручку двери и в последний раз оглянулся, смотря на Наталью, что лишь молча стояла и с лёгкой улыбкой смотрела на Павла. – До встречи, – Паша слабо улыбнулся и вышел из квартиры, услышав тихое прощание матери в спину. Из подъезда парень выходил словно в тумане, кровь стучала в ушах, а дыхание сбивалось с каждым шагом, пока он шёл, или даже скорее бежал к знакомому внедорожнику. Как только хоккеист уселся на переднее сиденье, он позволил себе немного расслабиться, почувствовав себя в полной безопасности родного салона машины, и прикрыть глаза, восстанавливая дыхание. Липкий дискомфорт в сочетании со страхом постепенно отступали, противный шум в голове рассеивался, а руки дрожали уже не так сильно, позволяя Паше из последних сил закинуть рюкзак на заднее сиденье автомобиля. – Паш? – Тот вздрогнул и открыл глаза, уставившись на Королёва. – С тобой всё нормально? – Мужчина протянул руку и накрыл ею веснушчатую щёку. Мишуточкин тяжело вздохнул и прижался к широкой ладони, окончательно успокоив колотящееся сердце. – Это был словно кошмар наяву, но только с хорошим концом. – Как ты там вообще оказался? – Лёша поднял бровь, озадаченно смотря на потерянного парня. – Что-то я не помню, чтобы ты в ближайшее время планировал навещать родителей. Паша покачал головой, смотря куда-то под ноги. – Мама развелась с отцом через месяц после моего ухода, представляешь? – Он вяло усмехнулся и поднял взгляд на Лёшу. – Я встретил её случайно, по дороге домой. Она так изменилась за это время, бросила пить, похорошела, устроилась на хорошую работу и сделала ремонт. Я даже не узнал эту квартиру. – Лёша поджал губы, слушая слабо дрожащий голос. – А ещё она теперь знает о тебе, – хоккеист посмотрел на Лёшу, – о нас. – Королёв поднял брови, в немом шоке уставившись на парня. – Ты сейчас серьёзно? – Нет, блин, пошутить решил, – Паша взмахнул руками, чуть повысив голос. Он и так немного не в себе, а Королёв ещё и под дурачка косит. – Ну естественно серьёзно, я, конечно, не планировал настолько откровенный разговор с ней, но она увидела кольцо и посыпалось. – Парень фыркнул и отвернулся к окну, хмуро разглядывая бегающих на площадке детей. – Я подумал, да ну его к чёрту, и рассказал ей всё как есть. – И что она сказала? – Лёша и сам внутренне напрягся, сжав в руках руль. Мишуточкин повернул голову, переведя взгляд на мужчину. – Только спросила, как у нас получилось узаконить наш с тобой брак. – Он пожал плечами и усмехнулся. – Она, кстати, сразу поняла, что это именно ты, прикинь? – Получается, твоя мама это приняла? – Лёша удивился. – Получается, так, – Паша пожал плечами. – Я сам не ожидал, думал, что всё пойдёт по тому же сценарию, что и в прошлый раз. – Парень покачал головой и провёл рукой по волосам, сверля взглядом носки своих кроссовок. – А она… – А она приняла это так просто, словно всегда была готова это услышать? – закончил за него Королёв, тихо усмехнувшись. – Да, – шумно выдохнув, Паша бессильно откинулся на спинку сиденья. – И что теперь будем делать? – Лёша склонил голову на бок и подпёр щёку кулаком, наблюдая за сменой эмоций на лице парня. Чёрные брови хмурились и потом тут же разглаживались, дёргались то вверх, то вниз, словно не знали, в каком положении им лучше застыть. – Не знаю, – Мишуточкин пожал плечами, скривив губы. В данный момент он точно не мог сообразить что-то дельное, да и сил на долгий мыслительный процесс у него не осталось. – Я просто хочу домой. – Когда он обратил взгляд на Лёшу, с губ тут же невольно сорвался смешок. – Господи, Королёв, что у тебя на голове? Лёша вопросительно вздёрнул бровь и, подняв голову, посмотрел на своё отражение в зеркало заднего вида. Увидев настоящий бардак из волос, что торчали во все возможные стороны, он тихо фыркнул. – Ну, знаешь, не нашёл время прихорашиваться. – Мужчина кинул быстрый взгляд на тихо смеющегося Пашу и провёл рукой по волосам, надеясь привести их в более подобающий вид, но, кажется, сделал ещё хуже. Весело прищурившись, хоккеист подался вперёд и дёрнул мужчину за рукав куртки. – Иди сюда, лохматая безнадёга. – Когда Королёв послушно наклонился, парень стал расправлять и укладывать пшеничные волосы как нужно, расчёсывая их кончиками пальцев. – Ты будто на голове спал, честное слово. – А с тобой разве бывает по-другому? – тихо отозвался снизу Королёв, тут же получая несильный щелбан по макушке. Через пару минут Мишуточкин прошёлся оценивающим взглядом по чужой голове и, пригладив ещё пару торчащих пучков волос, кивнул сам себе: – Ну вот, теперь хоть на человека похож. – Лёша поднял голову, оказавшись прямо перед лицом парня. Хмыкнув, мужчина положил ладонь на веснушчатую щёку и накрыл тонкие губы своими, поймав тихий вздох со стороны парня. Тот удивлённо моргнул, кинул быстрый взгляд за лобовое стекло на наличие каких-нибудь проходящих мимо зевак, но вокруг было пусто, поэтому парень расслабился, полностью отдавшись поцелую. И ведь надо целовать именно так, чтобы у Паши абсолютно все мысли из головы вылетали, оставляя только ощущение горячих губ на собственных. Когда из горла вырывается первый тихий стон под таким жарким напором, парень упирается ладонями в широкие плечи, заставляя мужчину отстраниться. Тот напоследок цепляет зубами нижнюю губу, и хоккеист не может сдержать предательский румянец. – Я тебя конечно люблю, Королёв, но к откровенной романтике в машине средь бела дня я не готов, – отворачивая от себя слишком довольное лицо машиниста, Паша отодвигается обратно на своё сиденье. – А тебе, между прочим, ещё за Катькой нужно идти. Поэтому руки на баранку и вези меня домой. Лёша лишь поджимает губы и, сдерживая смех, заводит машину. На слова парня он никак не отвечает, чтобы не смущать его ещё больше, хоть тот и делает вид, что всё вовсе не так. *** На весь оставшийся день Мишуточкин забывается в домашней рутине. Приготовить ужин, который улетит за рекордное время, потому что парень уверен, что живёт с голодными акулами, а не людьми. Коллективно выслушать очередной Катин рассказ о том, что было сегодня в садике, что ели, во что играли и какой мальчик Петя дурак, раз кидается в остальных ребят песком на прогулках. И по лицу Лёши Паша понимает, что завтра папку этого самого Пети ждёт разбирательная беседа. Что ж, Паша может пожелать ему только удачи. А когда они с машинистом уселись смотреть фильм на этот вечер, то парень вообще забылся, полностью погрузившись в разворачивающийся на экране экшн. Да и тёплая ладонь на животе не давала зацепиться хоть за одну гнетущую мысль. Но когда наступила ночь и квартира погрузилась в сонную тишину, мысли одна за другой стали возвращаться в голову, складываясь друг на друга, словно кирпичики. Шаткие и очень неустойчивые кирпичики, только дунь и всё посыплется, придавливая парня своим весом. Паша тихо вздохнул, уже полчаса он задавал себе один и тот же вопрос: "Что делать?" – и сверлил взглядом потолок, надеясь найти там хотя бы намёк на ответ. Он вроде как помирился с мамой, они поговорили спустя столько времени, так? Так. Она узнала о Лёше, мельком о Кате и вроде бы приняла это, что до сих пор удивляло и пугало Мишуточкина одновременно. Но что дальше? Не может же всё закончиться вот так: поговорили и всё, молчим и делаем вид, будто друг друга не знаем. Паша так не мог, ему в руки упал шанс наконец наладить нормальные отношения с мамой, и просрать его он не может. Но и слишком сильно торопиться тоже нельзя, верно? Надо как-то постепенно, сначала окончательно сгладить углы в их личных отношениях как матери и сына. Детские травмы и обиды за один день с сердца не соскребёшь, для этого нужно время. Потом, когда им уже станет легче дышать в присутствии друг друга, надо будет как-то познакомить маму с его новой семьёй. Лично, а не только на словах. От одной только мысли об этом по спине пробегал холодный ток. Мама точно приняла тот факт, что её сын замужем за другим мужчиной? Она вообще правильно поняла его слова днём? – Ты всё ещё думаешь об этом, – от неожиданности Паша даже вздрогнул, вынырнув словно из толщи воды. Быстро моргнув, перевёл взгляд в сторону, на Королёва, который, как он думал, спал. – Я думал, ты спишь. – Ты слишком громко думаешь, – Лёша приоткрыл один глаз, силясь в темноте разглядеть веснушчатое лицо. – Ой, старпёр, – Мишуточкин цокнул, закатив глаза. – Не неси чепухи и спи. – Парень отвернул лицо подальше от любопытных глаз, надеясь закончить щепетильный диалог, который ещё даже не успел начаться. Но у Лёши, видимо, было совсем другое мнение на этот счёт. Взяв хоккеиста за плечо, он настойчиво потянул его на себя, заставляя лечь на бок, лицом к лицу. – Я серьёзно, Паш, – парень напряжённо засопел и упрямо отвёл взгляд. – Что с тобой? – Королёв сжал его плечо, не слишком сильно, чтобы навредить, но достаточно для того, чтобы Мишуточкин всё-таки опустил глаза на него. Паша нахмурился и прикусил губу. Зелёные глаза пытливо смотрели на него с еле видным в темноте волнением. И почему Лёша становился таким чутким именно в подобные моменты? – Я всё ещё думаю об этом, да, – тихо выдохнул парень, в итоге сдавшись и отодвинув своё упрямство подальше. Не хватало ещё с Лёшей поссориться. – И что надумал? – Королёв разжал хватку на тонком плече, но руку не убрал. – В том-то и дело, что ничего. Я не был готов к тому, что в обычный вечер среды помирюсь с мамой, понимаешь? – Ответом ему был кивок и лёгкое поглаживание по ключице. – Но это случилось, и теперь я не знаю, как вести себя дальше. – Паша со свистом выдохнул и, чтобы хоть как-то себя отвлечь, стал перебирать в пальцах край чужой футболки. – Паш, послушай, – Лёша провёл рукой по чёрным волосам, убирая мешающие пряди с глаз. – Я знаю, вся эта ситуация с твоей мамой важна для тебя. – Звёздные глаза поднимаются на машиниста. – Но мне кажется, ты слишком сильно себя накручиваешь. – Королёв чуть прищуривается и видит, как тонкие брови начинаются сдвигаться к переносице, но сам Паша молчит. Машинист тихо выдыхает про себя, взрыв миновал. – Тебе нужно немного остыть, и твоей маме, я уверен, тоже. – Чуть улыбнувшись, мужчина кладёт ладонь на тёплую щёку и обводит подушечкой пальца маленькие шрамы. – Это тяжело для вас обоих. Поэтому подожди недельку-две, а не прыгай с обрыва сразу в океан, ладно? – Брови хоккеиста медленно расслабляются, а из глаз улетучивается напряжение, заменяясь на молчаливое согласие. – Потом напишешь ей или позвонишь, когда придёшь в себя. А там дальше уже всё своим чередом, поверь, – Королёв тихо усмехается и гладит Пашу по затылку, водя пальцами по ёжику чёрных волос. Лёше отчасти знакома эта ситуация. Только вот у парня ещё есть возможность всё исправить, наладить отношения с матерью и жить дальше, зная, что она рядом, а не где-то там, далеко не только физически, но и эмоционально. У машиниста же всё случилось наоборот. С Олей всё было наоборот. Пожили отдельно, остыли от постоянных ссор и поняли, что дальше они двигаться не смогут. Решение – развод, теперь каждый сам по себе. Подобного для Мишуточкина мужчина не хочет. – Я помню, как тебе было тяжело первое время после вашей ссоры, – Лёша слабо улыбается и аккуратно убирает с лица Паши мешающие волосы, пока тот молча смотрит на него. – И не меньше твоего хочу, чтобы она стала частью твоей жизни, – Паша поднимает тонкую бровь и щурится. На губах растягивается хитрая ухмылка. – Хочешь, чтобы во время ссоры я, как в дешёвых сериалах, заявлял, что уезжаю жить к маме, а? Лёшины брови подлетают вверх, и он невольно фыркает со смеху. Быстро он, однако, переключился. – О да, только ради этого и мечтаю о вашем примирении, – подыгрывает парню машинист, а тот поджимает губы, сдерживая собственный смех. – Ну смотри, старпёр, ты сам это сказал, – усмехаясь, парень пододвигается ближе и утыкается лбом в широкую грудь, тихо выдыхая остатки прежнего напряжения. – Я сказал? – Мужчина опускает взгляд на чёрную макушку. – Вообще-то, это ты тут валялся в терзаниях, а не я. – Никто не просил тебя просыпаться, но спасибо за маленький сеанс по психологии, – высунув руку из-под одеяла, хоккеист похлопывает Лёшу по плечу. – Ну конечно, я прекрасно спал, но только вот твой бубнёж даже мёртвого разбудит, – Лёша обиженно бурчит, но получше укрывает парня одеялом, поправляя его на его плечах. – Я не бубнил, – устраивается под боком у машиниста поудобнее, отрицательно цокнув. – Бубнил ещё как. – Королёв, я сейчас встану и уеду к маме, ты этого хочешь? – Паша усмехается. Ну а что? Грех теперь не пользоваться таким маленьким преимуществом. – Так всё, – мужчина накрывает хоккеиста одеялом с головой. – Молчи и спи, уедет он, – Лёша старательно хмурится, но улыбка появляется сама по себе, когда он слышит тихий смех из-под одеяла. Вот ведь свела судьба с такой заразой.