Доверяй мне

Они с Юлей всегда ревновали друг друга. Причем ревновали жарко, яростно, часто переходя границы и даже ссорясь по этому поводу. Порой, кто-то из них, особенно в первые годы отношений, специально провоцировал любимого человека. То Костя, чтобы втереться в доверие и постараться выведать хоть какие-нибудь детали, невзначай приобнимет симпатичную свидетельницу. То Юля ляпнет что-нибудь по типу "я девушка свободная". Для них всегда это было как должное, как часть их повседневного бытия, и, признаться, им это даже нравилось иногда, причем им обоим. Это явно выводило на эмоции и заставляло испытывать еще больший интерес к друг другу. Менять эту традицию никак не хотелось-настолько плотно она вросла в их повседневность. Юля когда-то в какой-то вечерней телевизионной программе услышала от тетеньки-психолога с черными волосами, с виду просто облитыми лаком, что ревновать друг друга-не нормально, отношения должны строиться на доверии, а если что-то из половинок ревнует или дает повод, то он просто не уверен в себе и их отношения скоро расползутся по швам. Соколова тогда просто переключила канал, даже не задумываясь о смысле сказанного этой женщиной. А через пару дней все-таки задумалась. И поняла, что в чем-то пышногрудая психолог была права. В Юлином понимании отношения действительно должны быть доверительными. Как вообще можно состоять в отношениях человеком и не доверять ему? В отношениях Соколовой и Лисицына есть доверие-это, тогда еще капитан, точно знала. Она ведь с ним и в огонь, и в воду. Если ей придется откуда-то прыгать, она точно будет уверена, что Костя ее поймает. Это также касалось и работы. Полное доверие и уверенность в своем мужчине. Вот только насчет слов о ревности, Юлька бы точно поспорила. Как можно совсем ничего не чувствовать, когда к твоему любимому человеку прикасаются чужие руки? А что если не только руки? Этого капитан никогда понять не могла и не пыталась. Уверенность в том, что твой мужчина или женщина тебе не изменит-это ведь очень важно. И это, безусловно, должно существовать. Но какое вообще право имеет чужой человек флиртовать, обнимать, целовать-не важно, твоего. Возможно Соколова просто была собственницей до мозга костей-этого она отрицать не могла. Костя всегда придерживался того же мнения, что и его женщина. То, что она ни за что и никогда не поступит по отношению к нему и им отношениям подло, изменив, намеренно-он был точно и безропотно знал. И, свою точку зрения менять никогда не собирался. Юля-его, и только его. А он-ее. *** Косте, пару недель назад, кажется, кто-то из коллег проговорился, что Субботин к Юле не ровно дышит. В тот день, то ли по причине большой загруженности работой, то ли от мыслей об ожидании вечера в компании любимой женщины, должного внимания не обратил. Но насторожился-это факт. Он все это время ходил и вынашивал в себе мысль о том, что если жалобы повторятся, стоит бы поговорить со старлеем. Хотя, если Юля молчит, значит наверное ничего такого и нет. В общем и целом, Лисицыну сначала стоило бы убедиться в достоверности этой информации. Все изменилось, и его злости не было предела, конечно, когда он увидел не очень приятную для его ума, и что называется сердца, картинку : Соколова бодрым шагом шагает по коридору ФЭС, а рядом вдруг приобнимает ее за талию этот назойливый Леня. В верности майора Лисицын по-прежнему был уверен. А вот в инстинкте самосохранения старлея не особо. Увиденное майора поразило, действительно. Но прямо сейчас решать вопрос с Субботиным было слишком рано. Надо для начала переговорить с Юлькой, а потом уже разобраться с этим. Чтобы хоть немного поумерить свой пыл, Костя отправился в тир, где, к слову выпустил парочку обойм в равнодушные мишени. И это, правда, помогло и спасло от приступа ревности ненадолго. Но весь оставшийся рабочий день он ходил сам не свой, где-то в мыслях, полностью погруженный в планирование своих дальнейших действий с этим любовным треугольником. Даже, когда они уже поздним вечером ехали с Юлей на ее машине домой, он все еще продолжал сверлить взглядом лобовое стекло, и сидя на пассажирском, с задумчивым лицом потирать подушечками пальцев подбородок, иногда даже игнорируя вопросы Соколовой, из-за общей погруженности в мысли. -Костя, Кость!-уже в который раз, на мгновение отвлекаясь от созерцания дорожной ленты, но продолжая инстинктивно крутить руль, громким голосом, чуть ли не крича, она пыталась спросить о чем-то мужчину. -А, да, что? - Ты чего такой задумчивый весь день сегодня? Случилось что-то?-улыбаясь лучезарной улыбкой расспрашивала его Юля -Да так, ничего.-проговорил он тихо, рисуя в воображении ситуацию, которой стал свидетелем сегодня в одном из коридоров родной конторы. -Так "да так" или "ничего"? -Все хорошо, Юленька, не вникай!-он вернулся к созерцанию Московских многоэтажек, пролетающих бесконечной стеной за окнами автомобиля. Юля же сразу поняла, что что-то тут не чисто. Не ясно : оперская, натренированная годами чуйка или знание Лисицына от головы до пят. Решив, что они еще вернуться к этому вопросу, майор продолжила невозмутимо вести машину. *** Она проснулась среди ночи : это было очевидно по общей темноте, царившей в комнате и минимального количества света от ярких огней мегаполиса, пробивавшихся сквозь плотные шторы. Юля перевела взгляд на прикроватную тумбочку, где стояли небольшие часы и убедилась в своих догадках : 2:36. Вторая половина на удивление оказалась пустой и холодной. На удивление, потому что майор точно помнила, что засыпали они с Лисицыным вместе, причем обнаженные, довольные и совершенно уставшие. Женщина легко выскользнула из-под теплого одеяла, накидывая на себя его рубашку. Босыми ногами прошлепала в сторону гостиной, но нашла его только на кухонном балконе. Костя, оперевшись о металлические ограждения одной рукой, в другой держал дымящуюся сигарету. Соколова молча подошла и со спины обвила его обнаженную грудь, пряча ног в районе его левой ключицы. -Ты опять начал курить...-то ли спрашивая, то ли утверждая, тихо и медленно произносит женщина. Костя отвечает, зевая и делая очередную затяжку : -День был тяжелый-он выпускает клубы дыма в ночное небо, оглядывая туманным взглядом соседние многоэтажки. -И долгий-Юля продолжает говорить тихо, наверное, боясь разрушить такую романтически-интимную обстановку. -И долгий-вторит ей мужчина. -Кость, пожалуйста, расскажи, что стряслось, не держи в себе-с ним она была особенно мягкой и домашней-такой майора Соколову никто, кроме Кости, не имел счастья лицезреть. -А мне не нравится, Юленька, когда мое трогают! -Ты о чем? -Я о старлее Субботине. -А он то тут причем?-выгибая бровь, спрашивает женщина. -А он, родная, слишком много внимания тебе уделяет, не из того русла текущего. -Ах, ты об этом?-вздыхая с облегчением, она посильнее зарывается носом в районе его шеи, вдыхая его запах. -Кость, да, он действительно оказывает мне недвусмысленные знаки внимания : то приобнимет, то цветы, то конфеты. Его сердце пропускает удар. Наверное этого он ждал, но как ни странно боялся услышать больше всего. Леня ведь моложе, красивее, чем он. Такому привлечь внимание его красавицы запросто, как думал Лисицын. -Но мне это все безразлично. Я стараюсь не обращать внимание, хотя предупреждала уже его неоднократно. Но разве это имеет какие-нибудь значение? У меня ведь ты есть, и больше мне никто не нужен. -Правда?-поворачивая ее к себе лицом, задает он такой глупый, казалось бы, вопрос. -Ну конечно! Костя, пожалуйста, старайся хоть иногда доверять мне. Ты же знаешь, что я бы никогда не изменила или не выбрала кого-нибудь вместо тебя. Я твоя, и только твоя, навсегда. -Я доверяю тебе, я уверен в тебе больше, чем в самом себе, но иногда чужие мужики возле тебя меня до жути бесят. Изначально знал, что он это делает против твоей воли. Я поговорю с ним, обещаю тебе, разложу непонятливому старшему лейтенанту все по полочкам. Больше он к тебе подкатывать не станет. -Давай, только потом расскажи, чем там все закончилось. Она опирается на металлические ограждения забора, зарываясь руками в его волосах и накрывая его губы своими в нежно-страстном поцелуе. Он на миг отстраняется, глядя на расстегнутую рубашку, через которую весьма заметно проглядывается обнаженное тело майора Соколовой. -Знаешь, Юленька, как-то у меня пропало желание обсуждать Субботина, да и вообще что-либо обсуждать. Костя снова целует ее, сминая податливые губы и задевая шрамик на нижней губе. В следующее мгновение подхватывает разгоряченное тело Соколовой на руки, направляясь в сторону спальни, параллельно целуя ее то снова и снова в губы, то в нежную кожу шеи.