Марина

*** Дмитрий был отличным отцом, который души не чаял в маленьком сыне: они вдвоём лазили по горкам, лестницам, носились по площадке, Дима обожал маленького Пашку, обнимал его, целовал, читал сказки. Марина знала, что на мужа можно положиться в любую трудную минуту. Они вместе спасут маленького сынишку от любой напасти. Дмитрия устраивало такое положение вещей: он готовит завтраки и ужины, а Маринка – пусть отдохнёт, она много работает. Его ни капельки не смущало, что жена ездит на чёрной "Волге", да ещё и самостоятельно. На смущало, что на их столе изобилие продуктов, которых днём с огнём не сыскать. Это всё она, его Маринка. Беда была только одна — подруга-бутылка. Поначалу Дима пил раз в месяц, чтобы снять напряжение после тяжёлого трудового дня, затем раз в две недели, раз в неделю, и , наконец, каждый день. Марина тщательно скрывала от сына ужасы семейной жизни, для маленького Паши родители были святыми людьми, лишёнными пороков. Она тщательно вслушивалась в шаги Рыкова-старшего, чтобы оценить масштабы бедствия. Она всячески старалась свести "на нет" скандалы и склоки. Дима как всегда пришёл домой нетрезвым. У Авериной сдали нервы. Она не понимала, чем она и их маленький Пашенька заслужили такую жизнь. –Открывай, мамаша, двери! - орал пьянущий Рыков, тарабаня в дверь ногами. Марине стало очень страшно: она боялась за Пашку. Рыкова в подобном виде она застала впервые. Она спешно унесла сына в дальнюю комнату, поцеловала в сладкие пухлые щёчки и отправилась на встречу с ужасом. Она нервно открыла мужу дверь, тот завалился в прихожую. Димка вообще не мог стоять на ногах. –Дима, ты опять? –Имею право! Пошла ты... – орал Рыков и поднял руку вверх, замахиваясь на супругу. Секунда и огромная ладонь Дмитрия оставила след на щеке Марины. Аверина не чувствовала боли, от шока она, вообще, ничего не чувствовала. Её никто и никогда не бил. И вдруг... У Авериной из глаз брызнули слёзы, Дима, застав супругу плачущей, упал на колени. –Маришка, милая, прости меня, пожалуйста! Я никогда больше, слышишь, никогда... - Рыков целовал её ноги и руки, ползал в её ногах. И Марина простила, преступив через гордость. Потому что любила. Изо дня в день Рыков-старший приходил домой пьянее вина, периодически поколачивая супругу и разбивая предметы интерьера в квартире. "У него сложная работа" - оправдывала супруга женщина. Оправдания закончились, когда Дмитрий начал представлять угрозу для сына. В один из вечеров маленький Пашка подбежал к отцу, протянул ручку — хотел обнять. Пьянущий Рыков завалился на диван и оттолкнул сына. Тот верещал во весь голос. У Марины в этот момент вся любовь к Дмитрию иссякла: он мог сколько угодно пить, скандалить и бить её, она бы стерпела. Но сына — НИКОГДА. Аверина как орлица повисла над сыном, взяла его на руки, прижала к себе. Целовала, гладила по голове, успокаивала. Они ушли в детскую комнату, Марина пела сыну колыбельную: "Ночь идет на мягких лапах, Дышит, как медведь. Мальчик создан, чтобы плакать, Мама — чтобы петь." У Марины щемило в груди от боли и несправедливости. По щекам рекой струились слёзы. В эту ночь она собрала чемоданы. "Я к тебе никогда не вернусь!"