Туше...

1

Крылатый серафим, упав с лазури ясной Орлом на грешника, схватил его, кляня, Трясет за волосы и говорит: «Несчастный! Я — добрый ангел твой! узнал ли ты меня? Пока в твоей душе есть страсти хоть немного, Зажги свою любовь на пламеннике Бога, Как слабый луч прильни к Предвечному Лучу!» И ангел, грешника терзая беспощадно, Разит несчастного своей рукой громадной, Но отвечает тот упорно: «Не хочу!» Прочитав вслух последнюю строчку, Земо поднял глаза и задумчиво уставился куда-то в окно. Солнечный свет падал оттуда, освещая уютную гостиную, деревья едва колыхаясь бросали синие тени на мозаичный пол. Дверь приоткрылась, и внутрь вошел взъерошенный, словно нахохленный воробышек, Барнс, с подносом на котором стояла чашка с чаем. Барон взглянул в его сторону, мягко улыбнулся и отложил книгу. Баки бесшумно подошел ближе и протянул к нему поднос. — Время жасминового чая! — довольно улыбнулся Земо, осторожно беря чашечку и сразу делая глоток. — Благодарю! Баки опустил поднос, небрежно теребя его в одной руке и глядя на Земо в ожидании еще каких-то просьб. — Мм, — опустил чашку на блюдечко, тот. — Ты не принесешь мне сахара? Хочется сладенького сегодня… Баки кивнул и побрел обратно. Вернувшись с серебряной сахарницей в руке, он подошел к барону, и, сняв крышку, протянул к нему. — Спасибо, Джеймс! — Земо взял маленькими щипчиками кусочек и, бросив в чашку вернул их обратно в сахарницу. — Еще что-то? — спокойно спросил Баки, пялясь на барона, и закрывая сахарницу крышкой. — Да, — оторвавшись от чая, Земо отставил чашечку на комод и похлопал рукой рядом с собой. — Присядь! Баки, вздохнул, хлопнул себя по бедру и сел рядом, держа сахарницу перед собой. Земо забрал ее у него из рук и тоже отставил на комод. Затем обернулся к Барнсу и уставился на него с мягкой улыбкой на губах. — Ты удивительно покладистый сегодня. Это так непривычно. Что же случилось? — Ничего, — фыркнул Баки и тоже улыбнулся в ответ. — Просто с нетерпением жду завтрашнего дня! Глаза его блеснули зловещим огоньком. — А! — улыбнулся шире барон, отводя взгляд. — Значит, это моя «последняя трапеза»? Как мило… Баки сверлил его пристальным взглядом всё с той же, зловещей ухмылкой на лице. Хотя и было заметно, что он скорее лукаво насмехается, чем реально угрожает. — Значит, сегодня я могу делать все, что захочу! И ты обязан уважать мою «последнюю волю», — беззаботно усмехнулся барон. Баки фыркнул и отвернулся в сторону, теребя край покрывала возле себя. — А до этого было по-другому?.. — произнес он с улыбкой, снова оборачиваясь к нему. — До этого, мне приходилось продираться сквозь твое бесконечное, строптивое сопротивление «капризного и упрямого ребенка, ни в какую не желающего пить лечебную микстуру»! — хмыкнул барон, и, не дав Барнсу что-то ответить, снова спросил, кивая в его сторону: — Как плечо? — Нормально… — буркнул Баки. — Позволишь взглянуть? Баки некоторое время смотрел в глаза барона, потом равнодушно пожал плечами. Земо хмыкнул, пододвинулся ближе, чуть помедлил, а потом встал и, перекинув одну ногу через колени Барнса, бесцеремонно уселся прямо к нему на бедра. Баки сперва подался назад, с возмущением и негодованием глядя в обнаглевшие глаза барона, но потом лишь хмыкнул и отвернул лицо в сторону. Земо расстегнул рубашку, которую одолжил Барнсу, (так как его толстовка теперь была вся изрезана и залита кровью), и, широко распахнув ее на груди, осторожно отлепил край пластыря. Баки чуть скривился. — Все отлично! Как я и говорил. Скоро не останется и следа! — Земо прилепил пластырь обратно, и слегка прижал ладонью. Баки зашипев, резко перехватил его кисть. Земо замер. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, потом Баки выпустил его руку, и снова расслабленно опустил свою. — Извини! — церемонно поклонившись, произнес барон и замер, пристально глядя на Барнса. С такого непривычно близкого расстояния Земо выглядел старше. Так была заметна каждая еле видимая морщинка, на все еще молодом лице, каждая родинка, каждая тень, под выразительными, темными глазами, еще более умными и проницательными, чем на том детском портрете. Баки выжидающе смотрел на него, Земо молча смотрел в ответ. — Так и будешь сидеть? — наконец, недовольно проворчал Баки. Земо взялся за изголовье дивана, возле шеи Барнса и придвинулся еще ближе. Баки резко вдохнул и вскинул вверх согнутые в локтях руки, когда бедра Земо, вплотную прижались к его животу и паху, чувствительно придавив своим весом. — Я ведь могу делать все, что хочу сегодня… — вкрадчиво напомнил барон, все еще держась за спинку дивана, из-за чего Баки оказался в кольце его рук, как в ловушке. Руки Барнса так и застыли в приподнятом состоянии, он так и не решился ни коснуться Земо, ни спихнуть его с себя, лишь запрокинул назад голову, пытаясь хоть как-то увеличить расстояние между их лицами, и плотно сжимая губы, на возмущенно скривившемся лице. Земо некоторое время оценивающе смотрел на него, потом чуть склонился, быстро переводя взгляд со сжатых губ на напряженно глядящие глаза и обратно. Потом очень медленно придвинулся еще ближе и мягко потерся кончиком носа о его нос. Опустился ниже и очень осторожно коснулся сомкнутых губ. Баки замер, плотно сжав губы и напряженно сопя, а потом вдруг закрыл глаза и расслабился. Ощущать тепло, от такого близкого присутствия другого человека, было неожиданно приятно. Чувствовать его дыхание с нотками жасмина и лимона, на своей щеке, тяжесть его тела на своих коленях, стук его сердца рядом со своим. Хельмут осторожно приобнял его за шею, положив руку сзади, и Баки медленно откинувшись, лег на сгиб его локтя как на подушку, сразу же окончательно расслабившись и перестав невольно пытаться куда-то отодвинуться. Земо немного подался назад, облизнул губы, и снова приблизившись, мягко прихватил его верхнюю губу. Второй рукой он ласково обхватил щеку Барнса, поддерживая его лицо в нужном положении. И Баки окончательно расслабился в его руках, растворился в этом уютном тепле, и близости другого человека, которую не чувствовал уже бог знает сколько времени, словно всегда нося с собой промороженный холод крио камеры, который будто бы так и остался теперь с ним навсегда, проморозив навечно его душу, не давая до конца согреться и полностью оттаять изнутри. Он не чувствовал ни неприязни, ни отвращения, как не ощущал и возбуждения или какой-то болезненной страсти. Ему просто хотелось сейчас немного спокойствия и мира, он так устал от бесконечных войн, боли, страданий, мучений. Ему хотелось сейчас просто немного доброты и ласки, немного нежности и тепла, тишины и расслабленности и Земо давал ему все это сейчас сполна. И Баки не видел причины, чтобы не брать. Он сам не замечал, как подался вперед и вверх лицом, с закрытыми глазами, расслабив и приоткрыв рот и позволяя Земо мягко прикасаться своими теплыми губами к его губам, с тихим чмокающим звуком. Он почти не отвечал, лишь иногда слегка прихватывал и чуть сжимал его губы в ответ, но в основном лишь подставлялся под эти нежные, ласковые, почти невинные, почти какие-то родственные, утешающие поначалу поцелуи и впитывал тепло окутавшее их обоих словно коконом. Его застывшие руки, в какой-то момент, все-таки легли на бока Земо, и он медленно провел по его ребрам вверх-вниз. От чего дыхание барона слегка сбилось, горячая чуть шершавая ладонь сместилась со щеки Барнса ниже, легла на шею, ласково обхватив под челюстью, и слегка поглаживала, нежно потираясь кожей о кожу. Земо сместил лицо и уже более горячо и жарко вжался в чуть приоткрытый рот, едва ощутимо провел языком вдоль, касаясь одновременно верхней и нижней губы, и оставляя на них вкус и аромат жасмина. Замер, прихватив нижнюю губу Барнса, и долго медленно тянул ее к себе, словно не желая никак разрывать этот контакт. Желая как можно дольше длить этот миг, словно после него его ждет что-то неизбежное и страшное… Словно его ждет тьма, после света, холод, после этого нежного солнечного тепла… Все же выпустив свою добычу, он еще некоторое время прижимался своим лицом к его лицу, впитывая это чарующее единство двух душ, замерших в этот миг в тесном соприкосновении друг с другом… А затем медленно отодвинулся и открыл глаза. Баки тоже нехотя поднял тяжелые, разморенные лаской и нежностью веки, глядя в блестящие темные очи напротив. Земо улыбнулся ему, медленно провел по щеке тыльной стороной ладони и, быстро перекинув ногу, сместился с его колен обратно на диван. — Вот я и исполнил одну свою «извращенную мечту», как истинный злодей коварно воспользовавшись ситуацией. Все как ты и хотел! — весело усмехнулся Земо, привалившись к спинке дивана рядом, и с беззаботной улыбкой глядя на Баки. «Я не хотел!» — собрался было возмутиться Барнс, но в итоге почему-то промолчал. — Могу лишь сказать в свое оправдание, что на твои губы совершенно невозможно спокойно смотреть… Они как навязчиво всплывающая реклама порно сайта на страничке про какую-нибудь военную технику! — задумчиво произнес Земо. — Совершенно сбивают с толку и женщин и мужчин… Даже я не смог устоять… Баки снова фыркнул, но опять ничего не сказал. Земо взглянул на часы на стене и потянулся к чашке с чаем. — Ладно… Набери мне ванну! — произнес он, быстро допивая чай и передавая Барнсу пустую чашку. — Нужно привести себя в порядок. Тот некоторое время заторможенно смотрел на нее, все еще пребывая в какой-то сладостной прострации, потом собравшись внутренне, взял чашку и встал. — Только не надо пены! — произнес Земо ему в спину. — Некогда разлеживаться. Баки обернулся, и вяло кивнул. Что-то тоненько звенело где-то совсем рядом. Земо опустил глаза на чашку в руке Барнса, тот тоже глянул туда. Серебряная ложечка мелодично позвякивала о фарфоровые края чашки, из-за того что рука Баки очень мелко дрожала. — И не затягивай с этим, — вновь переведя взгляд на лицо Барнса, улыбнулся барон. Баки кивнул и, сильнее сжав чашку в руке, пошел выполнять новое распоряжение.

***

Земо небрежно чистил рукав своего пальто щеточкой для одежды, прямо на себе, стоя в прихожей. Баки как раз спускался по ступеням обратно к своему креслу в гостиной, в котором проводил большую часть времени, когда Барон в нем не нуждался. Он снова встряхнул рукой, которая все также странно мелко тряслась, но заметив Земо, изумленно замер на месте, забыв о ней. — Куда это ты собрался?.. — произнес он насторожено, хмуря брови. Земо обернулся на звук его голоса и одарил все той же самоуверенной улыбкой. — У меня есть еще неоконченные дела, — как ни в чем не бывало, произнес он и, отложив щетку, принялся поправлять свой рысий воротник, глядя на себя в зеркало. Баки, не веря собственным ушам, тряхнул головой, и решительно спустился вниз. — Ты никуда не пойдешь! — произнес он безапелляционным тоном, идя к нему. Земо вновь обернулся и замер, растянув губы в многозначительной улыбке. — Мне было приятно провести с тобой время, Джеймс. Не всё, но бОльшую его часть. Но теперь мне действительно пора, меня ждут! Баки, вздернув брови, возмущенно и негодующе смотрел на него в ответ пару секунд. — Ты никуда не пойдешь! — вновь повторил он начиная злиться, и, шагнув впритык, схватил барона за руку, резко разворачивая к себе лицом. — У нас договор. Сегодня последний день! Земо хмыкнув, молча смотрел ему в глаза все с той же самоуверенной улыбочкой, чуть склонив голову набок, и даже не пытаясь вырываться из его руки. Баки непонимающе хмурил брови. Лукавое и загадочное выражение лица барона его страшно нервировало и злило, он предчувствовал, что тот снова затеял какую-то хрень. Баки хотел было, грубо дернуть Земо к себе, чтобы дать понять, что он сейчас не намерен шутить. Но почему-то не смог сжать пальцы. Опустив взгляд, он уставился на свою живую кисть, которая просто ходила ходуном от тряски, словно у столетнего старика с болезнью Паркинсона. Баки непонимающе вытаращил глаза и растерянно приоткрыл рот, глядя на нее, пока не ощутил, что точно такая же дрожь, начинает обхватывать уже и его ноги. Он резко поднял глаза на Барона и напряженно выдохнул: — Что это? Земо без особых усилий, высвободил свою кисть из его руки, и шагнул назад, потирая её. — Что ты сделал?! — вновь рявкнул Баки, делая шаг к нему, но колени его внезапно подломились и он рухнул на пол. — Что это, черт побери… — совсем растерянно произнес Баки, безуспешно пытаясь подняться. — Что со мной происходит?! Земо хмыкнул. — Тот препарат, что я тебе колол… Он действует на участки головного мозга, подавляя волю, путем разрушения определенных нервных клеток. Но одновременно, он разрушает и клетки другого мозга, костного, обрубая электрические импульсы, идущие от головы к конечностям. Это такой неприятный побочный эффект. Баки, трясясь уже всем телом, ошарашено приоткрыл рот, глядя на Земо. — Но не волнуйся! Твой организм суперсолдата естественно, все это преодолеет. Как он и делал на протяжении этих десяти дней. Восстанавливал все, что разрушал этот препарат. Но я постепенно увеличивал и увеличивал дозу, и вчера она достигла критической массы. Даже организму суперсолдата нужно время, чтобы восстановиться после такого массированного удара… Баки снова попытался подняться на ноги, но не смог. — Ты справишься с этим, — улыбнулся барон. — Не сразу, но справишься. Но на это уйдет какое-то время. Может день… Может два… Тебе будет очень плохо, возможно тебя даже несколько раз вырвет, но я уверен, все в конце концов придет в норму. Не беспокойся об этом. — Ублюдок! — отчаянно прошипел Баки. — Так ты держишь слово?! Земо перестал улыбаться и мрачно фыркнул. — У меня было столько возможностей убить тебя, — произнес он, уже совсем серьёзным и холодным тоном. — И, честно сказать, я все еще раздумываю над этим. Ведь ты тоже- искусственно созданный суперсолдат, а такие экземпляры не должны существовать. Это нарушает естественный баланс этого мира… Он шагнул ближе и присел на корточки, глядя в глаза Барнсу. — Я мог бы совратить тебя обратно на «темную сторону». Это была бы отличная месть Стиву Роджерсу, сделать из его лучшего друга опять беспощадного убийцу! Моего личного слугу. Безжалостного цепного пса! То, чего он так боялся и с чем так боролся, вытаскивая тебя к свету. О, это был бы просто прекрасный ход! Грандиозный завершающий аккорд! И ведь ты уже даже начал поддаваться мне. Тебя научили служить самому главному и важному, и ты безошибочно определяешь нутром того, кто способен на поступки и действия. Ты чувствуешь силу и власть, исходящую от человека, способного управлять ходом вещей. Того, кто обладает решимостью, внутренней силой и смелостью вершить судьбы других. Даже без кода, ты жаждешь служить кому-то. Тому, кто умнее и сильнее ментально. Кто смеет ставить себя выше толпы, и кто имеет на это все права. Это твоя внутренняя потребность! Вернее не твоя, а «того», про кого ты говоришь, что «его уже больше нет»… Баки лихорадочно трясся на полу, все еще время от времени пытаясь приподняться и хотя бы сесть. Но у него так ничего и не выходило, дрожь усиливалась, голова падала, рука и ноги не слушались, они, словно внезапно полностью вышли из-под контроля. Земо улыбнувшись, протянул ладонь и погладил его по щеке тыльной стороной. — Я много чего мог бы сделать с тобой, Джеймс…. Но я не стану. Это будет не честно. Ты и так пострадал от моих действий, будучи инструментом достижения моей цели. Я не хочу вредить тому, кто ни в чем не виноват передо мной. Я не Стив Роджерс, плюющий на тех, кто случайно попал в зону его разрушительных действий… Баки резко, выбросил вперед вибраниумную кисть, намереваясь схватить Земо, но тот этого ждал и успел отпрянуть. Барон выпрямился и встал в полный рост, все еще глядя на Барнса сверху вниз. — Мне пора, Джеймс, — произнес он, неспешно надевая перчатки. — Стой Земо! — прорычал Баки и, сделав еще одно усилие, подполз чуть ближе, опираясь на вибраниумную руку. Земо небрежно попятился, так, чтобы быть вне зоны досягаемости, и деловито взял с трюмо свой телефон. — Земо! — снова прорычал, отчаянно глядя на него Баки. — Стой! — Мне нужно еще навестить своих родственников… — улыбнулся барон и, развернувшись, быстро пошел прочь. — Земо стой! — вновь отчаянно заорал Баки, и чуть приподнялся, но тут же снова упал, распластавшись по полу. — Стой… Он с отчаянием смотрел вслед барону, пока его развевающееся от движения, пальто-редингот не скрыла захлопнувшаяся дверь. Баки, зажмурившись, застонал, и кое-как перевернулся на спину, хватаясь за лицо. — Ублюдок… — прошептал он. — Гребаный ублюдок! Он чувствовал себя наивным дураком, идиотом, который постоянно твердил себе, что Земо нельзя верить, и который в какой-то момент, опять зачем-то поверил. Поверил, что тот действительно хочет ему помочь, что ему действительно не все равно, что ему можно хотя бы чуточку довериться и хоть слегка приоткрыться…. Они ведь действительно похожи. Это глупо отрицать. Они оба потеряли всё, и теперь слепо барахтаются в этом мире, пытаясь найти хоть какой-то смысл своего существования. Пытаются, но никак не находят… — Ублюдок… — с горечью простонал Баки, и со всей силы шарахнул вибраниумным кулаком по плитке пола, раскрошив ее в песок. «Я же доверился тебе… » — вертелось у него на языке, но вслух он этого не сказал.

0

Барон Хельмут Земо молча стоял напротив памятного монумента, сооруженного на месте бывшей Зоковии. И хоть все, как обычно шло по его тщательно выверенному плану, на душе у него было мерзко. Он понимал, что не мог поступить иначе, ему нужна была ненависть Джеймса, его обида, негодование, яростная злость. И не было способа лучше добиться этого, чем заставить отчаявшегося, замкнутого и не доверяющего никому на свете человеку, не с первой попытки, с трудом, но довериться бывшему врагу, приоткрыться, еще один раз, поверить еще один раз хоть кому-то. Разрешить приблизиться к себе, разрешить заглянуть себе в душу, позволить увидеть всю эту боль внутри. Успокоить и утешить того, а потом хладнокровно снова предать… Земо вздохнул, поджимая тонкие губы, и глядя на высеченные в камне фигуры людей. Он знал, что ему всё удалось, но этот успех совсем не радовал. Будто бы он долго приручал дикого, запуганного жестоким обращением людей волчонка, постепенно, день за днем приближался все ближе, несмотря на вздыбленную шерсть и оскаленные клыки. Терпеливо сносил рычание и отчаянные выпады в его сторону, и в конце концов добился того, что зверь дал ему себя погладить и приласкать. Земо выждал момент, когда тот совсем расслабится и потянется к его теплой руке за новой порцией ласки, и снова ударил…. Это было неизбежно, но это приносило барону какую-то непонятную болезненную горечь и сожаление. Но отступать было нельзя. Процесс был запущен, механизмы пришли в действие, оставалось завершить начатое. То, ради чего он все это и затеял…. Он снова вздохнул и, внезапно ощутив спиной, чужое присутствие, нервно моргнул и поджал тонкие губы. Баки небрежно и бесшумно шагнул в поле его зрения откуда-то из-за спины, давая понять о своем присутствии, но близко не подходя. Земо скосил на него глаза, но лица не повернул. — Я ждал тебя раньше, — произнес он беспечным и расслабленным тоном. Еще чуть помедлил, и, наконец, развернувшись, глянул в его сторону, оценив и суровый вид, и пистолет, зажатый в правой руке. Снова отвернувшись, барон все тем же небрежным и расслабленным тоном, нисколько не удивляясь, что Барнс его нашел, продолжил: — Не волнуйся. Я решил тебя не убивать. Баки еле слышно хмыкнул, насмешливо глядя на него, и все также стоя чуть в стороне, в обманчиво расслабленной позе. — Представь мое облегчение! — пробурчал он иронично, демонстративно поигрывая оружием, и еле заметно усмехаясь. Земо, наконец, полностью развернулся в его сторону, сжимая собственную ладонь в руке, некоторое время смотрел на него, а затем сделал несколько небрежных шагов, бесстрашно подходя к нему ближе, словно не замечая пистолета, и буравящего, пристального взгляда Барнса, который не сулил ничего хорошего. — Девочка радикализировалась, — произнёс Земо, складывая руки перед собой, и другим, уже более серьезным, чем вначале тоном. — Ее уже не спасти. Я предупреждал Сэма, но он меня не послушал. Он также упрям, как и Стив Роджерс… Баки мрачно и молча смотрел барону в глаза. И в глубине его собственных глаз, тлела черными угольками ненависть и глубоко запрятанная боль. В самой глубине, под новыми слоями промороженного серого льда, закрывшего навсегда доступ к его душе и сердцу, оставившего лишь пустоту и холод в этих непроницаемых глазах. Земо было больно смотреть в них, но он не подавал вида. Небрежным деловым тоном, продолжая доносить свою мысль, будто ничего не произошло. Ничего не было между ними всего-то день назад… — Но ты… — произнес Земо. — Тебя ведь буквально запрограммировали убивать! Джеймс, сделай то, что должно. У Карли везде есть свои люди и есть лишь только один способ убедиться, что она не продолжит свое дело… Баки выслушал его с непроницаемым видом и буравящим взглядом, равнодушно и терпеливо, словно навязчивого промоутера, заучено предлагающего ему купить какую-нибудь хрень. — Ценю твой совет! — саркастично и непреклонно фыркнул он, минуту спустя. — Но мы поступим по-своему. Взгляд Джеймса отчетливо говорил, что все слова Земо потратил впустую, и ему совершенно плевать на все его доводы и аргументы. Барон иронично усмехнулся, и разочарованно опустил глаза. — Да… — кивнул он сам себе и пожал плечами. — Я боялся, что ты так скажешь… Баки продолжал пристально смотреть ему в лицо, но Земо смотрел в землю, хоть и чувствовал этот взгляд буквально кожей. Он готовился. Внутренне собирался с духом, судорожно вспоминал — все ли доделал и сказал, когда внезапно услышал щелчок предохранителя. Баки тоже ждал. Он ждал, что барон поднимет лицо и взглянет ему в глаза. Ему нужен был этот взгляд. Но Земо медлил, все еще собирая внутренние силы. Он знал, что Баки ждет. Знал, что означает этот щелчок предохранителя. Баки словно безмолвно говорил ему этим: «посмотри на меня! Посмотри на меня, Земо! Смотри на меня! Смотри!» И Земо, наконец собравшись, не с первой попытки, но поднял глаза и устремил свой взгляд в эти холодные, пустые, заледенелые, серые глаза, в которых он сам погасил огонь… Баки тут же, не колеблясь, поднял руку и решительно направил дуло пистолета ему в лицо, медленно взводя курок. Рука его все еще немного тряслась, после передозировки препаратом, но он все равно уверено и решительно целился барону в лоб. Земо слегка приоткрыл рот, губы его сами собой сложились в легкую улыбку. Вот и все! Он ждал этого момента. Он так его ждал. Все получилось. Все что он запланировал. Все что он так тщательно выверил и разыграл как по нотам. Остался последний шаг. Последний аккорд. Еще чуть-чуть! Это будет красиво! Сейчас его прекрасный личный палач нажмет на спусковой крючок, и Хельмут Земо наконец-то обретет покой, присоединившись к своей семье. Прямо здесь, в месте, их последнего упокоения, там, где он и должен был быть. Там, где осталась его мертвая душа. Рядом со всеми… Уголки губ Земо приподнялись еще чуть выше, он уже не тревожился, не боялся, он ждал. С воодушевлением и почти что с радостью, ждал конца игры… Круг замкнётся. Земо вернется к тем, к кому ему не дали вернуться шесть лет назад, а Барнс отомстит тому, кто разрушил жизнь и репутацию его лучшего друга, и лишил его самого последнего, что у него еще было. Баки все еще медлил и Земо ободряюще кивнул ему, уже почти что с нетерпением ожидая финала. Баки нажал на триггер. Раздался щелчок и Земо дрогнул. Но ничего не произошло… Земо все еще продолжал смотреть в глаза Барнсу, но улыбка медленно сползала с его губ. А осознание вдруг обрушилось лавиной ему на голову, разметав в щепки все его надежды и планы. Баки еле заметно ухмыльнулся, и тут же его лицо снова стало серьезно-мрачным. По лицу барона скользнуло разочарование. Он опустил глаза и обескуражено застыл. Не вышло?.. Он проиграл… Последнее слово осталось за Джеймсом. Каким-то образом, он раскусил его намерения и сделал все по-своему, насмешливо подыграв ему. Обманув его ожидания… Туше… Лицо барона стало очень печальным, непривычно грустным и каким-то другим. Без этой вездесущей улыбочки, словно все и всегда идет по его плану. В глазах Баки мелькнуло что-то вроде сочувствия, он вынул бионическую кисть из кармана своего полупальто и, протянув к Земо, раскрыл ладонь, из которой на холодный гранит, посыпались неиспользованные патроны. Барон как завороженный смотрел на эти пули, ощущая глухую тоску, горечь, разочарование и печаль. Все оказалось зря. Все что он сделал. Все это было зря… Хотелось извиниться, за все это перед Джеймсом, за всю эту жестокость, и боль которую он ему причинил, ради достижения своей цели, которую в итоге так и не достиг. Но он знал, что Баки больше не поверит ни единому его слову. Не примет никаких извинений, и все чего он добьётся и получит от него — только презрение. «Затравленный зверек еще раз поверивший человеку и получивший предательский удар, уже больше никогда не подойдет близко и никому ни за что не дастся в руки, даже если будет погибать…» Баки убрал пистолет в карман, когда за спиной Земо послышались чеканящие шаги нескольких пар ног. Барон обернулся через плечо и, глянув на вакандских воительниц, развернулся обратно к Барнсу понимающе усмехнувшись. Так вот какой будет его месть! Земо умрет не здесь, не рядом со своей семьей. А позорно окончит свою жизнь на плахе или эшафоте, в чужой стране в окружении ненавидящих его лиц, насмехающихся над ним, плюющих в него и посылающих ему проклятия… Что ж, стоит признать это будет отличная месть! Джеймс, расплатится сполна за все свои обиды и горести и при этом не замарает собственных рук. Он полностью его переиграл, барону остается лишь достойно принять это поражение, как и подобает истинному аристократу. Земо вымученно улыбнулся, передернув плечами, и по-арестантски складывая перед собой руки. — Дамы! — произнес он, поприветствовав уже окруживших его представительниц «Дора Милаж», и опустив глаза, все-таки заставил себя вновь обратиться к Джеймсу. — Я взял на себя смелость вычеркнуть свое имя из твоей записной книжки, — держать непринужденное лицо было почти физически трудно, но барон справлялся. — Я не сержусь на то, как ты поступил, — чуть насмешливо и великодушно выдохнул он. Баки молча смотрел ему в глаза, и в его собственных глазах уже не было ни ненависти, ни злости. Лишь какая-то странная печаль, разочарование и сочувствие, которые убивали Земо сильнее, чем, если бы он проклинал его сейчас или злорадствовал. Баки еле заметно, понимающе кивнул, все также зябко кутаясь в пальто, словно опять ощущая тот самый холод, который носил с собой всегда. Холод от своей насквозь промороженной души, которая лишь слегка оттаяла, а теперь вновь замерзла еще сильнее. — Прощай, Джеймс! — выдавил Земо, и силы «держать лицо» окончательно закончились на этих словах. Лицо его превратилось в такую же промороженную и пустую маску, без единого намека на прежнюю игривость, и насмешливую самоуверенность. Барон еще несколько секунд смотрел в эти серо-стальные глаза, а потом, решительно обойдя Барнса, сам пошел к виднеющемуся вдали вакандскому «Джету». Две воительницы пошли рядом с ним, сопровождая его конвоем, а третья задержалась рядом с Барнсом. Баки опустил глаза, и медленно обернувшись, уставился вслед барону. На его развевающееся от ходьбы пальто, отороченное рысьим мехом, на его уверенную, хоть и обреченную походку. Это была его месть. Его маленькая, но сладкая месть. Которая заключалась в том, что он не стал говорить барону, что почти насмерть разругался с королем Ваканды, но все-таки упросил его оставить барона под юрисдикцией США. Пообещав лично сдать на руки Айо. Не стал сообщать, что вымолил ему жизнь. Потому что знал, Земо хотел иного. Он хотел обрести покой и Баки очень хорошо его понимал. И хоть Барон снова сделал ему очень больно, Баки простил его. Потому что чувствовал почти тоже самое, что и он. Он очень хорошо понимал его. Они были слишком похожи. Они встретились посередине, когда один шел с темной стороны на светлую, а второй наоборот… И хоть Земо, наверняка, будет не сильно рад, когда узнает, что его предполагаемая смертная казнь, на самом деле новое, пожизненное заключение, Баки отчего-то хотелось чтобы он жил. И это уже не было местью. Он просто, хотел, чтобы Земо был жив, сам толком не понимая, почему он этого хочет. Может быть, барону зачтётся его сотрудничество и помощь в поисках «флагодробителей». Возможно, правительству вновь понадобиться его знания и умения и они заключат какую-нибудь сделку о сотрудничестве и ему скостят, хотя бы часть срока, или заменят его на что-то другое… Когда-нибудь… Возможно… Шанс призрачный, но он все же есть. И Баки ощущал в себе странную потребность, предоставить этот шанс барону. Как когда-то, такой же шанс предоставили ему самому. Айо подошла ближе, глядя в ту же сторону, что и Барнс. — Мы отвезем его в «РАФТ», где он проведет остаток своих дней, — сообщила она то, что Баки и так знал, но был рад лишний раз убедиться. — Тебе лучше не появляться в Ваканде какое-то время, Белый Волк… — повернувшись к нему, немного виновато выдавила Айо. — Все честно, — хмыкнул Баки. Т’Чалле надо прийти в себя после их последнего разговора. Вряд ли тот будет счастлив, опять лицезреть лицо Барнса в ближайшее время. Он посчитал это чуть ли не личным оскорблением, то, что Баки, сперва выпустил на свободу, а затем попросил снисхождения для убийцы его отца… Айо с облегчением кивнула, благодаря за понимание. Чуть помедлив, она решительно пошла вслед за остальными. Баки попытался собраться, хоть внутри у него, почему-то было мерзко и паршиво. Пусть всё и вышло по его плану. Пусть он и раскусил замысел Земо, пока валялся на полу его дома. Сперва проклиная и корчась от досады и обиды на себя самого, и на барона, а потом внезапно поняв, те слова Земо про свободу, которую он ему обещал в самом конце. И тогда, весь этот цирк, на который он согласился, внезапно обрел иной смысл. Земо пытался вылечить его раненое сердце, одновременно постоянно выводя из себя, доводя до кипения, что бы, в конце концов, Баки помог обрести покой уже ему самому. И те его слова «про родственников», это был шифр для него. Ведь все они были мертвы… И Земо никуда не сбежал, вернее, только сделал вид, что сбежал. Осознав все это, Баки успокоился и просто стал ждать, когда его организм снова восстановится. А потом просто подыграл барону. Отплатил ему тем же. Сделал вид, что собирается его убить, как тот и желал. И в первый миг, когда после холостого щелчка, взгляд Земо вдруг остановился, а потом по лицу его скользнуло разочарование и обреченная тоска… Баки ликовал в тот миг лишь секунду внутри себя, потом ему стало также грустно и больно. Он слишком хорошо его понимал. Слишком. И почему-то сердце и теперь сдавливала печаль. Но Баки решительно гнал ее от себя. Он напомнил себе, что их дело с Сэмом еще не закончено. И ему еще рано раскисать, нужно разобраться с Карли и другими суперсолдатами. Подумав так, он вдруг окликнул отошедшую уже довольно далеко воительницу: — Эй! У меня к тебе еще одна просьба… The end

***

Скажи, что не было тут никакой любви, Скажи, что ошибался, обманулся, ври! Скажи, что он один из тысячи других, Скажи, что ветер вдохновенья стих… Скажи ему, что ты давно перегорел Скажи, что б он тобой переболел, Скажи ему, что между вами — пустота, Скажи, — «не возвращайся никогда…» И он тебе поверит, и уйдет, Он без тебя уже не пропадёт, Он вынет сердце, как скулящего щенка и похоронит в яме из песка… И он заледенеет и замрёт, И в этот миг он капельку умрёт, Но после, будет жить еще века, Тебя забыв, уже наверняка. Скажи ему… Ах, нет, не говори! Соври ему, соври ему, соври! Соври, что б этот узел разрубить, Соври себе, чтобы его не погубить. Papricolla 21.12.2021