Трепет сердца

Две барышни мастерили букеты за дубовым столом в гостиной. Их нежные пальчики касались стебельков волшебных растений, а уста двигались в такт милой беседы между двумя сёстрами. Ольга поведала Татьяне свои тайные дела, сердечные во время её выезда в свет. Сёстрам впервые посчастливилось остаться дома одним, ведь других свидетелей своих откровений, кроме сестры, Ольга видеть не желала. — И что же сказала тётушка на то, что утром тебе были доставлены цветы, — улыбаясь, молвила Татьяна, а в глазах у неё горело девичье любопытство. — Она была счастливее меня, но явно была бы не рада, когда узнала, что этот милейший сувенир оказался в кухонной печи, — сказала Ольга со сменившейся и странной интонацией. — Как? — девичьи щеки вспыхнули румянцем, чудные глазёнки округлились, а руки мимо воли опустились. — Ах Танюша, если бы ты знала, в какую тоску меня вогнали все эти денди, — говоря свой выговор питерским кавалерам, девушка оставила своё занятие цветами, прошлась по комнате, заглядывая в потолок, а затем, обернувшись и взявшись с сестрой за руки, заглянула собеседнице в глаза, продолжила: — Милая моя сестрица, все эти выезды, о которых мы так с тобой мечтали, будучи ещё маленькими девочками, оказались отвратной ярмаркой с наследствами и невестами. Ты не представляешь, как иногда мне было гадко. Вот, например, мой неудавшийся жених Илья Федорович, — промолвив это, Ольга обвела глазами комнату и до измученности тихо вздохнула. — Ты не поверишь, но мне казалось, что я встретила героя твоего романа: он был так чувствителен, так благороден. Но какая это оказалась жалкая фальш. Я много ночей проплакала, и, чтобы эти злые дни снова не поставали передо мной, скажу тебе лишь то, что в тот день, когда я была готова ответить взаимностью на предложение Ильи Федоровича... случайно подслушала его разговор с офицерами... Таня, ты не представляешь, он хвастался мной как удачно купленным рысаком, а моим приданным как товаром, приобретенным удачно выгодно. Как он жалок, это я сейчас поняла, а в те минуты так страдала. Этими «базарными бабами» полон этот высший свет. Нет, там множество чудесных людей, но каждый четвертый юноша страстно мечтает выгодно жениться на простушке из деревни, дабы избавиться от недоброго взгляда папеньки, на содержание которого он живёт. — Танюша, я так боюсь, что, вырвавшись из заботливых рук тётушки, желающих выдать меня замуж ненадолго, я столкнусь с тем, что в один ужасный день моим мужем станет такой человек... Вот если бы Владимир в меня влюбился, это было бы таким счастьем для меня, — Ольга стояла подле сестры, но во время своего последнего признания её глаза смотрели куда-то вдаль и она не заметила испуганный взгляд Татьяны. Дрожь, которая пронзила тело девушки так же, как и молния проходит через всё дерево. Испуг, страшное удивление, ужасное осознание пронзило стан, а самое больное — сердце Татьяны осталось вне внимания Ольги. Девушка обратила свой взгляд, еле сдерживающий слезы, на сестру, которая, заулыбавшись и немного пританцовывая по гостиной, продолжила свою бурную речь: — Ох mon cher ami, ты не представляешь, когда я впервые увидела Владимира здесь, у нас в гостиной, у меня такое приятное чувство зародилось в груди, юноша мне понравился с первой секунды, а когда он начал говорить, каждый раз, когда его уста рождали новую фразу, какое блаженство настигало меня. А право, как восхитительно читал стихи! Мне никто и никогда не читал стихи, а вчера утром я и сама не заметила, что влюблена в этого человека. Он не такой, как Илья Федорович — Владимир искренен, добр, благороден. И ясно как день, что его сердце свободно, иначе он бы не сидел тут с тобой, как братец с сетрицей. И, знаешь, мне кажется, что я ему тоже не безразлична. Мужчины, подобные ему, нуждаются в музе в свете любви, а я бы могла одарить его всем этим. Да что же ты так испуганно смотришь как ягнёнок? — ласково спросила Ольга, дотронувшись своими изящными пальчиками до щеки сестры, которая пыталась сдержать чувство, что разливалось по всему её существу, как вино в бокале. — Нет, что ты? Я только рада за тебя, но что ты хочешь сделать? Признаться ему? — робко спросила девушка. — Милая, я не могу признаться, пока не буду хоть немного уверена в чувствах Владимира, чтобы потом не проливать слёзы у разбитого корыта. Вот завтра на ужине в честь моих именин попытаюсь понять его чувства. Знаешь, во время трепетного вальса заостряются взгляды и мысли. Слова Ольги прервало внезапное появление дворецкого, который передал барышням записку от Ленского, где юноша писал, что сегодня он, как и обещал намедни, навестит их в четвертом часу. Сестры одновременно устремили свой взгляд на старые настенные часы. — Ах, какой ужас, осталось не больше часа, а мне срочно необходимо сменить туалет! Какая досада! Фекла, помоги мне, — девушка стремительно покинула гостиную, зовя свою горничную и оставив бедную Татьяну одну. Девушка стряла посреди комнаты, как не смертельно раненный зверь, но испытавший дикую боль. В висках девушки звенело, все части её тела как-будто горели и жгли. Поняв, что слёз ей не сдержать, она ринулась, как лань от мишени охотника из дому. «Какая я дура! Дура, что я себе вновь нафантазировала? Ничего никогда и не было. Почему только слова Ольги смыли с моих глаз пелену и я поняла, что этот прекрасный человек любит меня как брат? А я почти решилась обременить его доброе сердце своим бездумным желанием», — неслось в голове у Татьяны, пока она бежала по лесной тропинке, срывая ветви с деревьев и заливаясь крупными слезами.