The test of time

***

Время обладает огромной силой. Именно оно способно разъединять два любящих сердца, подобно смерти, воскрешать светлые чувства или испытывать связи на прочность. Клятвы о вечной любви могут постепенно утонуть в омуте забвения, а давно захороненная душевная близость спустя года может вспыхнуть с новой силой, всецело поглощая.

***

Зашла в покои, шурша своим пышным платьем. — Эдже, Гизем, вы уже подготовились ко сну? — спросила Кесем, подходя к небольшим кроваткам. — Да, мамочка! — воскликнула Эдже, обнимая маленькими ручками шею матери, в ответ на что Махпейкер лишь поцеловала девочку в пушистую макушку. — Ну же, Эдже, ложись. Вас не угомонишь! — удивлялась тому, как ее дети, резвясь днями напролет, ночью не падали без сил. — А где папа? — спросила Гизем. — У папы важные дела, доченька. А вот если вы сейчас уснете, то проснетесь утром и увидите папу. — лицо женщины заметно погрустнело при упоминании мужа. Сама понимала, что врет, что снова утром ее девочки будут спрашивать, где он, и снова расстроятся, что их мама не сдержала слово. — Ну же, ложитесь. Я позову Мелике, пусть почитает вам сказку на ночь. — сегодня Махпейкер решила отдать свою обязанность преданной служанке, будучи уже без сил. Поцеловав дочерей в их румяные пухленькие щечки, вышла из покоев и направилась к себе. Сон никак не хотел забирать в свои объятия, а спину ломило от усталости. С каждым днем нагрузка увеличивалась и усталость уже просто следовала по пятам даже от небольшой прогулки по саду. Смотрела в дверной проем, ведущий на балкон, как вдруг в голову пришла мысль посетить супруга. Знала, что наверняка Мустафа уже приехал, но не решился будить жену, потому снова остался в отдельных покоях. Тихо покинула комнату, придерживая свой большой живот и скрылась за очередным поворотом коридора. — Кеманкеш, ты здесь? — постучала. Не услышав ответ, зашла в покои. Ужаснулась увиденному: около двери на полу лежал пустой кувшин с пролитым вином, чуть поотдаль расположился перевернутый столик, эту картину дополняли листы бумаги, разбросанные под ногами. — Кеманкеш? — тихо обратилась к мужчине, сидящему на диване. Не отреагировал. — Кеманкеш, что случилось? — спросила, подходя к нему. Эту картину видела уже не впервые, который раз рушил покои, выпивал, огрызался, но ничего не рассказывал и избегал ответов на заданные ему вопросы. Понимала, что что-то не клеилось на службе, но старалась не лезть, чтобы еще больше не раздражать супруга, да и в ее положении нервничать не хотела, лишь всячески пыталась его поддержать. — Мой милый Кеманкеш, что с тобой? Расскажи все своей Кесем, будет легче. — шепотом пробормотала, усаживаясь подле мужчины и аккуратно положив свою ладонь на щетинистую щеку. — Ничего, Кесем, все хорошо. Ты почему не спишь? — невнятно пролепетал. Сразу услышала резкий запах алкоголя. — Не могла уснуть, решила посмотреть, приехал ли ты. Кеманкеш, я же вижу, что в последнее время ты совсем не такой, я постоянно говорю детям, что скоро с отцом они будут видеться чаще, но ты почти не появляешься дома, почти не видишь их, Гизем и Эдже нужен папа, Кеманкеш! А что будет, когда я рожу? Мало того, что ты скорее всего не появишься во время моих родов, так и с ребенком мне нужно будет возиться самой. Я ведь не могу одна за всем уследить, Кеманкеш, я хочу, чтобы у наших детей был отец! Я уже не говорю о том, что мы с тобой в последнее время не остаемся почти вдвоем, я как и обещала отошла от всех государственных дел, но теперь я должна сидеть одна вечерами, будучи в браке, потому что мой супруг приходит поздней ночью и уходит ранним утром. Сколько можно, Кеманкеш?! Я понимаю, возможно, мы не можем сейчас проводить наши ночи, как раньше, потому что тебе стоит быть аккуратнее из-за малыша, но я хочу тебя, Кеманкеш! Я нуждаюсь в тебе. — последние слова уже прокричала. Наконец высвободила все мысли, которые в последнее время спутывали ее сознание. — Почему ты меня в этом обвиняешь, Кесем?! Разве я виноват, что у меня такая должность? Я могу завтра же сдать все полномочия Падишаху, но что дальше?! Буду жить на правах раба у тебя на шее?! — взбесился. — О каких правах идет речь?! Я никогда не упоминала твой статус! Ты пристрастился к алкоголю, ты постоянно крушишь покои, распугивая слуг. Я боюсь к тебе приводить вечером детей, видя твое состояние! Кеманкеш, как ты не понимаешь, я переживаю за тебя, я скучаю за тобой! — подскочила, забыв об усталости. То же самое сделал и Кеманкеш. — Боишься приводить ко мне детей?! Да как ты можешь усомниться в моей адекватности?! Скучаешь? Хорошо, сейчас утолим твою тоску. — резко прижал Кесем к стене, чем сильно напугал ее. — Кеманкеш, остановись...— пыталась убрать его руки, пока он рывками снимал с нее одежду. Примкнул к ее нежной коже на шее, больно покусывая ее. — Кеманкеш, прошу тебя, не надо... Ты не сможешь сейчас контролировать себя, ты навредишь ребенку. Кеманкеееш. — провизжала сквозь слезы, чем наконец вернула его к реальности. Остановился, отпрянув от Султанши. — Кесем... Кесем, прости меня. — только сейчас увидел ее до предела напуганные глаза, наполненные слезами. — Я... Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел... — впервые увидела его таким, что напугало еще больше. — Не трогай меня, я не хочу тебя видеть. — отрезала, вырвавшись из цепких мужских рук и понеслась в сторону выхода. Немного помедлив, бросился за ней. — Прости, прошу тебя, прости. — ухватил ее за руку и аккуратно притянул к себе. — Не трожь меня! — продолжала вырываться, но постепенно успокоилась. — Кесем, да покарает меня Аллах за то, что я сделал, но я не хотел тебя напугать, прости меня, прошу. Ты и дети — смысл моей жизни. Как же я мог так тебя напугать... Как наш малыш? — обхватил ладонями огромный живот супруги. — Я очень сильно устаю в последнее время, он растет не по дням, а по часам, Кеманкеш, моя спина уже не выдерживает. — улыбнулась, глядя на его наконец мягкое выражение лица. — Я обещаю, скоро обязательно все наладится, Кесем, скоро мы все будем всегда вместе, я сделаю все ради этого. — Что случилось, Кеманкеш? Что происходит? Я же вижу, что что-то не так, ты постоянно уходишь от ответа на этот вопрос, я сильно переживаю. Ты очень изменился в последнее время, ты раньше никогда не пил столько, ты стал холоден ко всем, ты постоянно во дворце. — на этот раз говорила тихо, поглаживая ярко выраженные острые скулы возлюбленного. — Возможно, я расскажу тебе обо всем, но не сейчас. Не переживай, все мои проблемы решаемы, стоит лишь немного подождать. Завтра я возьму себе выходной, побуду с вами. И обещаю, больше не буду так пить и тем более так обращаться с тобой. — бережно примкнул к губам, подминая их своими. — Я очень нуждаюсь сейчас в тебе, Мустафа. Когда я была беременна Гизем и Эдже, ты ведь тоже не мог быть рядом, я хочу, чтобы в этот раз ты был рядом как можно дольше. — оторвалась от него, заглядывая в его темные, но при этом такие завораживающие глаза. — Я буду рядом. Что бы ни было, я всегда буду рядом с тобой, Кесем, рядом с нашими детьми. Вы — мой мир, смысл моего существования. Пошли в наши покои, эта ночь будет посвящена нам двоим. — примкнул своим лбом к ее, подушечками пальцев поглаживая ее щеки. Вдруг Кеманкеш резко подхватил возлюбленную и направился в их покои. — Что ты делаешь? — спросила, заливаясь звонким смехом. — Сумасшедший, мы сейчас всех разбудим! — Не мы, а ты. Я же спокойно тебя несу. — мило улыбнулся, дойдя до дверей. — А вот дальше, Султанша, Вы сами уже. — аккуратно опустил столь дорогую ношу на пол. — Кеманкеш, тебе не было тяжело? — грустно улыбнулась, видя в зеркале, как ушла ее тонкая талия и как заметно округлилось ее лицо вместе со всеми формами. — Ты еще берёшь это в голову?! Я готов вечно тебя носить на руках, моя пухленькая Госпожа. — забавно улыбнулся, обхватывая ее живот руками со спины. — Во время прошлых беременностей я не набирала так вес, странно. Но повитуха говорит, что это нормально. — В любом случае ты всегда прекрасна, дорогая. А твои пухленькие щечки лишь придают тебе шарм. — проложил дорожку из поцелуев вдоль ее скул, шеи, а затем спустился к плечам, медленно освобождая их от тонкой ночной одежды. — Кеманкеш, что ты творишь? — вцепилась ноготками в его полурасстегнутую рубашку. — То, что и должен делать твой муж. — резко подхватил жену на руки и отнес ее на мягкие шёлковые простыни, но продолжать начатое не спешил: опустился к стопам и стал аккуратно и нежно их массировать. — Нашему ребенку очень повезло, что у него такой заботливый отец, ещё и его маму любит. — блаженно улыбнулась, чувствуя долгожданное расслабление в ногах. Увидев, что его возлюбленная наконец сняла с себя напряжение, стал медленно подниматься ладонями вверх по ногам. Резко изогнулась, когда его пальцы добрались до самого сокровенного места, которое уже столько времени изнывало по мужским ласкам. Сейчас, будучи в таком положении, ощущала все гораздо ярче, что не могло не радовать Кеманкеша, которому так нравилось наблюдать за ее реакциями на его действия. Вдруг остановился, в ответ на что словил на себе недовольный взгляд. — Ты не злишься на меня из-за того, что было в моих покоях? — увидела в его темных глазах волнение. Понимала, что раскаивался и очень переживал из-за произошедшего. — Еще злюсь, но ты можешь это исправить, если очень постараешься. — страх в темных глазах сменился на игривость, а тонкие мужские губы изогнулись в хитрой улыбке. — Все, что прикажет моя Госпожа. Проснулась из-за яркого солнечного луча, который нагло пробивался сквозь недозакрытую штору и весело играл на идеальном лице Султанши. Прищурившись, сладко потянулась, и протянув руку на соседнюю сторону кровати, поняла, что наконец проснулась не одна. Утро уже обещало быть прекрасным. Любимый человек рядом и наконец полное расслабление в теле и мыслях: что еще может быть лучше? Ночью супруг явно постарался на славу, чтобы заслужить прощение, раз Султанша проснулась в столь хорошем расположении духа. Немного привыкнув к яркому свету, распахнула свои очи небесного цвета и повернула голову в сторону мужа. Увидев, что тот мирно посапывает, решила просто тихонько понаблюдать за ним. И каждый раз, смотря на его лицо, будто изучала его впервые, настолько был дорог ей, что не желала отпускать Кеманкеша ни на секунду от себя. — Любовь моя, ты уже проснулась? — улыбнулся, ощутив сквозь сон ее прикосновение на своей щеке. — Да, доброе утро. — примкнула нежным поцелуем к его устам. — Ты точно волшебник, впервые за долгое время я не чувствую усталости, даже не тянет ни единая мышца. — Вот видишь, какой у тебя прекрасный муж. — комнату наполнил заливистый смех супружеской пары. — Пора вставать, Кеманкеш, нас наверное уже дети ждут. Они всегда рано просыпаются.— аккуратно поцеловал ее большой живот, кладя голову на него. Сразу же ощутил пинок крохотной ножки. — Наш сын будет бравым воином, судя по тому, как отчаянно он пинает мой живот. — Я постоянно представляю, как учу своего сына стрелять из лука, а ты наблюдаешь за этим в саду, сидя на тахте с девочками. Или я представляю, как заплетаю длинные густые волосы еще одной дочери, пока ты крутишься около зеркала в наших покоях. — оба искренне улыбнулись. — Ладно, давай я тебе помогу. — взяв за руки, Кеманкеш аккуратно помог Кесем подняться. Взяв сложенное на тахте платье, принялся осторожно одевать любимую супругу. — Мустафа, ты со мной обращаешься, как с маленькой. — искренне улыбнулась, когда он стал бережно распутывать ее длинные блестящие локоны, струящиеся водопадом по ее изящной спине. — Ну ты же сама хотела заботы. Кстати я завтра отправляюсь во дворец, тебе что-то привезти? Могу заехать на рынок и купить что-то необычное и сладкое. — Жаль, что мы можем побыть вместе всего лишь день. — загрустила так, что на ясно-голубых глазах блеснули слезы. — Ну ты чего?... Обещаю, я попробую выпросить у Падишаха, чтобы он временно снял с меня обязанности, дабы побыть с тобой до родов. — слезы мигом пропали, и женское лицо озарила искренняя улыбка. — Улыбайся так всегда. — чмокнул ее в нос. — Войди! — крикнула, когда в двери постучали. — Султанша, извините за беспокойство, но я никак не могу удержать детей, они рвутся к Вам. — лицо Хаджи изобразило удивление, когда он впервые за столько времени увидел с утра рядом с Кесем Великого Визиря. — Хорошо, мы сейчас придем, пусть накроют поскорее стол и подготовят столовые приборы и для Кеманкеша, этот день мы проведем вместе. — все также улыбаясь, обернулась к Паше. — Как прикажете. В столовой уже был накрыт стол, и все ждали лишь главных членов семьи. Наконец дверь в обширную комнату распахнулась и в проеме показалась Валиде Султан, а за нею и Кеманкеш, который пропустил супругу вперед, открывая ей массивную дверь. — Папочка! — крикнула Эдже, которая была привязана к отцу как ни к кому другому. — Доченька, я так скучал. — взял девочку на руки, поцеловав ее маленькую щечку. — Гизем, иди сюда. — следом за Эдже поднял и вторую дочь, также поцеловав ее в бархатную щечку. — Соскучились за мной? — в ответ девочки лишь радостно засмеялись и принялись обнимать отца. — А за меня никто и не вспомнил. — Кесем сделала вид, что обиделась, надув пухлые губы. — Как тебя можно забыть, любимая? Ну-ка, давайте покажем маме, как мы ее любим! — обратился к дочерям, предварительно опустив их. Гизем и Эдже лишь крепко обхватили ноги матери, тем самым обнимая ее. Кеманкеш же обхватил талию возлюбленной сбоку. — Мои дорогие, как же я люблю вас. — поцеловала девочек в макушку. А затем повернулась к мужу. — И мы тебя любим. — примкнул к ее пухлым губам, втягивая в очередной поцелуй. — Ну ты что делаешь при детях? — весело спросила, увидев удивление на лицах девочек. — Пусть знают, что мама и папа просто очень сильно любят друг друга. — улыбнулся, утопая в ее теплом взгляде. — Чего стоим? Давайте садиться за стол, маме нельзя долго не кушать. — поторопил детей, которые засмотрелись на родителей. Завтрак приходил в непринужденной и крайне уютной обстановке. Гизем и Эдже весело обсуждали, как совсем недавно им удалось обмануть Хаджи, заставив его поверить в то, что они уехали в карете с Мелике хатун в Главный дворец, а Кесем и Кеманкеш лишь с интересом слушали их рассказы, иногда поглядывая друг на друга. — Хатун, передай Ахмеду аге, что меня сегодня во дворце не будет, пусть сообщит Повелителю. — попросил недалеко стоящую служанку. — Кеманкеш, так ты расскажешь, что все-таки произошло? Гизем и Эдже все равно уже заняты своими делами. — поинтересовалась, увидев, как дочери стали мило беседовать с одной из хатун. — Любимая, не переживай, тебе в это дело лезть не нужно. — было видно, что разговор о делах на службе явно задевает Великого Визиря. — Ну... как скажешь. Но я все равно буду ждать, когда ты расскажешь. — скривила губы в неискренней улыбке. Мустафа явно задел своим нежеланием рассказывать, что происходит, но старалась не подавать виду. — Ты неисправима, Кесем. — примкнул к ее губам, стараясь отвлечь супругу от этой темы. Отпрянул, когда почувствовал, как кто-то дергает его за подол кафтана. Опустил голову, столкнувшись взглядом с чистыми невинными глазками. — Гизем, что такое? — умилился картине и взял ее на руки. — Папа, а когда мы поедем в Главный дворец, нам мама обещала его показать. — застенчиво пролепетала. Гизем была всегда более скромной, нежели ее сестра, но при этом в свои годы уже знала буквы и делала огромные успехи в учебе, что подмечал каждый учитель девочек. — Совсем скоро поедем. Давайте я вас завтра и возьму с собой? Кесем, ты не против? — спросил у жены, которая умилялась этой картине. — Конечно, дорогой, а то я никак не могу собраться и исполнить свое обещание. — потеребила макушку дочери, украшенную красивым ободком, состоящим из множества драгоценных камней. — Папа, пойдем посмотрим, как красиво Гизем расписала кувшин. — Эдже не стала отставать от сестры и быстро завоевала внимание взрослых. Кеманкеш же в ответ встал и в сопровождении дочерей вышел из комнаты. — Мелике, пусть ужин нам подадут в саду, хочу побыть на свежем воздухе, да и для девочек это будет полезно. — хатун лишь шустро побежала исполнять приказ. — "Тебе в это дело лезть не нужно", раз так, то придется самой узнать, в чем дело. Не так уж хорошо значит ты знаешь меня, Кеманкеш. — хитро буркнула. — Султанша, Вы что-то сказали? — спросил только что подошедший ага. — Ничего важного. Хаджи, отправь письмо Халилю Паше, пусть завтра соберет тайный совет в порту в полдень. — обратилась к евнуху. — Но, Султанша, а если об этом узнает Кеманкеш Паша или Повелитель? — предостерег, поняв, что его Госпожа вновь собирается взяться за власть в тени. — Вот если ты не взболтнешь, то никто ничего не узнает. — съязвила. — Хорошо, как прикажете. — поклонился евнух, отправившись незамедлительно выполнять приказ. Кесем же решила времени не терять и направилась к мужу и детям. День прошел незаметно в окружении детей и лишь поздним вечером Кесем и Кеманкеш наконец оказались наедине в своих покоях. — Как ты, Кесем? Сильно устала? — спросил, снимая с нее массивную корону. — Уф, Кеманкеш, очень устала. За девочками успеть невозможно. Когда я воспитывала детей раньше, то все успевала, но силы уже не те, как и возраст. — печально ухмыльнулась. — Не забывай, что тогда тебе помогали служанки, а сейчас ты стараешься воспитывать дочерей сама. — И это верно, Кеманкеш. Мне так спокойно, когда вы с детьми рядом, оставайся дома почаще, разве может быть что-то важнее твоей семьи? — Конечно нет, дорогая. Обещаю, буду стараться почаще так проводить дни здесь. — улыбнулся, снимая множество шпилек, удерживающих ее строгую прическу. — Ты сегодня была весь день на ногах, ложись, я помогу тебе расслабиться. — хотел уже поднять ее на руки и отнести на кровать, но женская рука остановила его. — Нет, садись, сегодня моя очередь расслаблять тебя. Ну чего ты на меня так смотришь? Садись давай. — усадила его на диванчик перед камином, начиная нежно массировать его плечи. — Кесем, ты у меня мастерица на все руки. — улыбнулся ее аккуратному массажу. — Это ещё не все мои таланты. — опустила руки на его торс, очертив его рельефы, и словила сухие губы своими. Обошла супруга и стала прямо перед ним, опускаясь на колени. — Кесем, что ты делаешь... — прервал свои вопросы гортанным стоном, когда запустила свои тонкие пальцы в мужские штаны. Бережно вытащила из них мужскую плоть, начиная массировать ее. Увидев, как прикрыл глаза и откинулся на спинку, подключила и губы, нежно проводя ими по его орудию любви, то замедляясь, то ускоряясь. — Кесем. — спустя время глухо взревел, ощутив приятную негу во всем теле. Белая густая жидкость тонкими струйками стекала по женским пальцам, ключицам и губам. Медленно облизнула губы и поднялась, беря со столика платок и вытирая с тела последствия недавних действий. — Ты прекрасна. — тихо прошептал, обхватывая ее талию, когда она уселась на мужские колени. — Не отстаю от своего мужа. — их губы снова нашли друг друга в страстном, обжигающем поцелуе. — Аккуратнее там. А вы, девочки, слушайтесь отца и не смейте отходить от него хотя бы на шаг. — давала наставления, пока преодолевали всей семьей путь к карете. — Кеманкеш, они резвые, следи за ними, а то могут куда-то влезть, а ты и сам знаешь, дворец — не место для шалостей и ошибок. — Кесем, успокойся, все будет хорошо, они же со мной. — пытался подбодрить жену, которая с самого утра была на взводе, потому что ранее никогда не отпускала дочерей с территории особняка, лишь несколько раз прогуливаясь с ними в небольшом лесу, расположившемся недалеко от их дома. — Так в том-то и дело, что с тобой. Знаю я, как ты можешь уследить за ситуацией. — Кеманкеш, понимая, что спорить с супругой бесполезно, лишь недовольно закатил глаза. — Еще позакатывай мне тут глаза. — стукнула кулачком в широкую мужскую грудь. — Ну все, Кесем Султан, уезжаем. — нежно поцеловал супругу и запрыгнул на коня. Из небольшой дверцы кареты показались два маленьких личика и помахали ладошками матери. — Осторожнее там! — еще раз кликнула вслед, махая на прощание. — Ну что, Хаджи, передал все Халилю? — тихо спросила у рядом стоящего евнуха. Понимала, что Кеманкеш мог пропихнуть к ней в услужение своего человека с целью следить за супругой, зная ее жажду влезать в госдела. — Да, Султанша, прикажете готовить карету? — Да, и поскорее, и так задерживаемся. — отрезала, одевая неприметную черную накидку, которую принесла ей Мелике. В порту было немноголюдно: посреди недели столица принимала послов и иногородних или иностранных торговцев не очень часто, потому улицы были избавлены от привычной суматохи. Невысокая фигура в черной накидке тихо вошла в огромную комнату на втором этаже вакфа в сопровождении евнуха, при виде которой все присутствующие поклонились. — Султанша, как Вы и приказали, я созвал всех Пашей из Совета Дивана. — отчитался Халиль усаживающейся на тахту особе. — Прекрасно, Халиль, давно мы не собирались так. Итак, я собрала вас здесь, чтобы узнать все новости из политических секторов нашей империи, но не буду скрывать, меня больше интересуют дела, происходящие около моего сына-Повелителя и моего супруга. Не смотрите на мое положение, это никак не убирает мое волнение за наше государство. — ухмыльнулась, увидев взгляд одного из Пашей на своем округлившемся животе. — Наш Повелитель сейчас решает вопросы с Персией и пока нас в это не совсем посвящает, но вот у Великого Визиря дела состоят не наилучшим образом... — отчитался Пири Паша - второе лицо в Совете после Кеманкеша. — В каком смысле не наилучшим образом?! — настороженно спросила. — Ибрагим Паша, которого мы решили с собой сюда не звать, Султанша, ввиду недоверия к нему, втерся в доверие нашего Падишаха, и его мнение стало волновать султана Мурада намного больше, чем мнение Кеманкеша Паши. Он всячески пытается потопить Великого Визиря в глазах султана Мурада, и это у него начинает получаться. На прошлой неделе Кеманкеш Паша предложил Повелителю направить на подавление восстания в Афьонкарахисаре отряд янычар из Коньи, но султан Мурад посчитал правильным предложение Ибрагима Паши отправить туда войска из Амасьи. — отчитался один из Пашей. — Но ведь в Амасье и так неспокойно сейчас, зачем трогать их войска?! — спросила, не понимая логику сына. — Это говорил и Кеманкеш Паша, но султан Мурад слепо доверился Ибрагиму Паше. Сейчас мы надеемся на то, что в Амасье возможные зачинщики бунтов не узнают об уходе войск, иначе вспыхнет мощное восстание, которое неизвестно чем закончится. — продолжил отчитываться Паша. — Так вот в чем дело... Что-то известно об этом Ибрагиме Паше? — спросила, пытаясь понять, могла ли она с ним ранее общаться. — Только то, что родом он из Стамбула и доводится покойному Мустафе Паше дальним родственником. — При всем моем уважении к Мустафе Паше, я не могу полагаться на него в этом вопросе. Родственные связи — не залог верности. Я хочу получить об этом Ибрагиме Паше всю информацию вплоть до того, какую еду на завтрак он предпочитает. — строго приказала, прожигая каждого своим взглядом. — Халиль Паша, отныне будешь постоянно докладывать мне обстановку в Совете Дивана. И еще... — тираду Кесем прервала резко распахнувшаяся дверь внизу и быстрые шаги на лестнице. — Что вы здесь забыли?! — взревел вошедший Паша. — К...Кеманкеш?...