The test of time

Домой разбитая угнетающими мыслями Кесем вернулась поздно. Проверив, спят ли дети, направилась в главные покои особняка. Тихонько приоткрыв дверь и насупившись из-за слабого скрипа, вошла в просторную комнату. Кеманкеш уже спал, завернувшись в одеяло на своей половинке. Будто ждал ее и ни в коем случае не хотел нарушать неприкосновенность ее места даже во сне. — Скоро у нас все будет хорошо, Мустафа, обещаю тебе. — провела ладонью по щеке мужа и тут же чмокнула ее. Освободившись от тяжелого платья вместе с плащом и облачившись в тонкое ночное одеяние прилегла рядом. Ждать долго объятий сна не пришлось — усталость сразу же накрыла все ее гнетущие мысли пеленой сновидений.

***

Прищурилась от яркого света, который бесстыдно освещал всю комнату, и сразу же услышала сладкое пение птиц, которые, по-видимому, устроились на мраморных перилах не большого, но весьма уютного балкона. — Кеманкеш. — пухлые губы расплылись в улыбке, когда увидела напротив родные темные глаза, внимательно изучавшие сонный лик возлюбленной. — Ждал тебя вчера, так и уснул один. — поцеловал ладонь жены, задержавшись губами на белоснежной коже. — Я ездила по одному делу, совсем скоро ты все узнаешь. — Ты меня заинтриговала. — хоть в голове и мелькал вопрос, откуда же так поздно приехала Султанша, но морить ее своим любопытством не стал - безразмерное доверие к жене не давало и зародиться каким-то гнусным сомнениям. — Впрочем, у меня тоже есть кое-что. Вчера вечером я подумал, а не предложить ли тебе этот солнечный день провести в кругу семьи. Давай съездим во дворец, ты навестишь своих сыновей. Обещаю, я не притронусь там ни к одному документу. Если хочешь, даже в кабинет не зайду. — Знаешь, я с удовольствием. Так давно не видела Касыма, Ибрагима, Атике и Гевхерхан, что успела ужасно соскучиться. — эта затея пришлась женщине явно по душе, что не могло не порадовать Мустафу. Резко подорвавшись, принялся одеваться, его примеру последовала и Махпейкер. Быстро прибрав плащ со вчерашним платьем, взялась за самостоятельный выбор наряда. — В этом ты такая естесственная и при этом неимоверно прекрасная. — указал на нежно-розовый наряд, выделявшийся среди других легкостью и нежностью цвета. — Как пожелает мой муж. — именно это платье и выбрала. Укладывая на женской шее полупрозрачный платок, мужчина уловил тонкий, но при этом стойкий запах жасминовых цветков, исходивший от темных локонов, небрежно собранных в пучок. Провел носом по густым волосам, спустился к уху и остановился губами на чувствительной шее. Прикрыла глаза, наслаждаясь его бережными прикосновениями, за которыми, стоит признаться, сильно скучала. — Невозможно описать, насколько ты прекрасна, любимая. — его тембр - услада для ее ушей, его влюбленный взгляд - самая ценная награда за все пройденные трудности, вожделение с ним ‐ самое сильное желание, бесстыдно трепещущее в груди. — Я еще сотни тысяч раз готова повторить, что люблю тебя так сильно, что ты даже не представляешь. — трепетно прошептала, отыскав его губы своими. — Представляю, потому что люблю тебя так же. И даже больше. — ухмыльнулся, поймав женские уста жадными губами. — Ну все, нам пора.

***

— Валиде! — воскликнули шехзаде при виде матери, которая сразу же приняла их в свои теплые объятия, на протяжении стольких лет охранявшие сыновей от всех опасностей, таящихся в холодных каменных стенах Топкапы. — Как вы, мои дорогие? — спросила со слезами счастья на глазах от встречи с такими важными для нее людьми. — Увидели Вас и стало еще лучше. — радостно выдал Ибрагим. Касым же не ответил ничего, потупив взгляд в пол, что не ускользнуло от цепкого взгляда Валиде Султан. Не стала ничего выспрашивать при младшем шехзаде, отложив этот разговор. Не место и не время. — Я позову Гевхерхан и Атике. — Касым спешно вышел из своих покоев, уловив на себе внимательный взгляд матери. — Странно, он как-то погрустнел. — подметил Ибрагим. — Не бери в голову, мой лев, возможно, долгая разлука дала о себе знать. — натянуто улыбнулась, приняв обходить покои старшего шехзаде. Взяв с полки первую книгу, которую некогда прочитал ее маленький любимый Касым, нечаянно задела небольшую шкатулку, с грохотом ударившуюся о пол. — Мы очень скучали по Вам... Что это? — Ибрагим обратил внимание на громко упавшую вещицу. — Ничего, сынок, продолжай, я слушаю тебя. — окончательно открыв шкатулку, достала из нее несколько писем. — Валиде, а вот и мы! — крикнула Атике еще в коридоре. Услышав шаги, Ибрагим сосредоточил внимание на двери, пока Кесем быстро, уловив момент, спрятала маленькие свертки в рукаве и поставила шкатулку вместе с книгой на место. — Атике! Гевхерхан! — с радостью обняла дочерей, наконец вдохнув такой родной и дорогой для нее запах своих детей, еще раз удивившись, как же быстро они превратились в прекрасных юношей и девушек. Провела вечер в окружении своих чад, повидав и любимых внуков, но одно не давало покоя: письма показались Султанше подозрительными и поселили в душе непонятное, но сильно беспокойство, которое она всячески старалась скрыть от своих детей. Вышла на улицу, где ее уже ожидали муж и старший сын. — Валиде. — султан учтиво поцеловал руку матери. — Приезжайте почаще, Ваши внуки очень ждут Вас, как и мы. — Я рада, лев мой, что меня здесь всегда ждут. Я тоже жду вас и всегда буду рада вашему визиту. Берегите себя. Пусть Аллах оградит вас от всех мерзких интриг, которые всегда были, есть и будут в этом дворце. Фарья, наведывайся почаще с детьми. — обратилась к невестке, перед которой ощущала некую вину за свое прошлое отношение к ней. Кеманкеш, взяв супругу под руку, направился вместе с ней, прихрамывая, к карете. — Легкого пути, мама. — сказал вслед Мурад, обняв Фарью и посмотрев на братьев и сестер. — Этот вечер осветил мою душу. Что там с Фатьмой, Кеманкеш? — сидела рядом с мужем, крепко держа его руку. — Повелитель сказал, что на днях ее привезут в Топкапы. Дорога затянулась, потому что ее арест держится в секрете. Ибрагима Пашу все еще ищут. — Думаю, в ходе допроса эта ведьма не упустит возможности подставить этого мерзавца. — Наверняка он спрятался где-то под носом. Нам нужно быть осторожнее, Кесем. Не выезжай одна из нашего дворца пожалуйста, я места себе не нахожу, когда тебя нет рядом. — перебирал темный локон меж пальцев, с беспокойством смотря в бездонные глаза жены. — Хорошо. Все будет хорошо, Мустафа, скоро будет еще лучше. — уверенно сказала, перехватив мужскую ладонь и прикоснувшись к ней теплыми нежно-розовыми губами.

***

Касым, весь вечер чувствовавший, что что-то не так, сразу же по приходе в покои бросился к книжным полкам. Отыскав шкатулку, расположившуюся за одной из книг, открыл ее. Судорожно стал перебирать оставшиеся там вещи. — Только не это... — проговорил дрожащим голосом шехзаде, пребывавший уже на грани истерики. В памяти ясно предстал момент, когда он зашел в покои, обратив внимание на мать, стоящую около шкафа. Она улыбалась ему мягко, но при этом глаза ее были наполнены волнением. Нашла... — Нет! — вскрикнул Касым, чей страх превратился в гнев, застлавший рассудок, лишив его всякой трезвости. Перевернул рядом стоящий стол, и холодный каменный пол покрылся множеством чернильных капель. — Касым, что случилось?! — в комнату вбежал испуганный Ибрагим. — Брат, меня казнят. Султан Мурад меня убьет, Валиде не сможет этому помешать. — задыхаясь, прокричал, схватив младшего шехзаде за воротник. — Что ты натворил, Касым?! — взревел Ибрагим. — Все кончено. Фатьма Султан... Я пытался от нее отвязаться как только все осознал. Я почти разорвал с ней все связи. Но было уже поздно. — осел на тахту, закрыв руками лицо.

***

— Кесем, извини, что так долго, Эдже никак не мог уложить. Она такая резвая и активная, что меня, конечно же, радует. Твоя маленькая копия. — подошел к сидящей на диване Кесем, положив мужские ладони на хрупкие с виду, но при этом на самом деле выносливые плечи. — Кесем? — реакции не последовало: женщина даже не шелохнулась, что насторожило Пашу. Обошел супругу из-за спины, присев рядом. — Что с тобой, любимая? — бережно убрал с лица выбившуюся из пучка вьющуюся прядь волос. И только сейчас он обратил внимание на полуразвернутые письма, отброшенные на стол. Визирь невольно воспоминаниями вернулся в ужасный для них обоих момент, когда его возлюбленная узнала о заговоре мужчины с Халиме Султан. Понимал, что все страшные тайны давно раскрыты и между ними уже не было секретов, но эта реакция слишком многое за себя говорила. В этих письмах точно есть нечто, подтверждающее причастность близкого человека к чему-то страшному. Нечто, что рушит доверие, а возможно и целую жизнь. Схватил пергамент, начав быстро бегать глазами по строкам. До омерзения знакомый почерк и стиль написания. Но то, что было здесь написано, ужасало. — Что мне теперь делать, Мустафа? Касым. Мой мальчик... — шепотом пробормотала, пока по щеке стекла тихая прозрачная слеза. — Не знаю, Кесем...