Гроза

Санкт-Петербург. Сам по себе серый и дождливый город, окутанный туманом. Тут редко светит солнце и часто идут дожди. И эта ночь не была исключением. В этот день Николай Васильевич и Александр Сергеевич решили в кои-то веке встретиться и обсудить идеи и сюжеты к новым произведениям. Тем более, Гоголь давно просил друга дать ему хоть какую-нибудь идею для повести или рассказа. Погода в этот день не предвещала ничего хорошего, но Александр всё равно согласился навестить писателя. Они засиделись допоздна, сидя у Гоголя в небольшой квартирке, и дождь застал их врасплох. Лило как из ведра, тяжёлые капли барабанили по стеклу и слышались завывания ветра. Николай Васильевич с неким волнением взглянул в окно, за которым бушевала стихия: - Ох, Александр, и как же вы отправитесь домой? Живёте ведь тоже не ближний свет отсюда. Не стоило вас так задерживать. Мне очень неудобно. - он опустил глаза. - Что вы, Никоша! Не переживайте за меня, я то найду выход из любой ситуации, вы ведь меня знаете! - поэт усмехнулся. Николай же, слегка улыбнувшись, затих. Молчание нарушил раскат грома, и писатель вздрогнул, сжав кружку с остывшим чаем в руках. - Всё в порядке? - поинтересовался Пушкин. - Д-да, в полном. - ответил Гоголь. - А знаете..Может, сегодня переночуете у меня? Я бы мог постелить вам. За окном ударила яркая молния и снова разразился гром, из-за чего Николай Васильевич снова вздрогнул и вжался в табуретку, на которой сидел. - Ох, вы так любезны, мой друг! Ну уж если вы настаиваете, то я с радостью соглашусь. Да и не хотелось бы по такой непогоде выходить куда-либо, вот уж правда.

***

Вечер пролетел быстро, приятели болтали обо всём и ни о чём, попивая чай с сахаром. Александр отвлекал Николая от грома и непогоды за окном, рассказывая забавные истории. Из одной писатель даже составил небольшой сюжет для будущей комедии. Время близилось к двенадцати часам вечера и нужно было расстелить. Николай Васильевич управился за пару минут и оба улеглись. Благо, в его комнате стояло две кровати ещё от бывших постояльцев квартиры, которые Николай никак не брался менять. Да и не хотел.

***

Ночь. Уже глубокая ночь, а стихия за окном всё никак не прекращала бушевать. Хотя это не мешало Александру спокойно спать и видеть девятый сон, чего нельзя было сказать о Николае. Он до чёртиков боялся грозы, хоть и сам не понимал, откуда у него этот панический страх. В детстве, как была непогода и гремел гром, маленький Коля сразу в слёзы. Ну и спустя время ничего не поменялось особо. Когда прогремело особенно громко и на долю секунды комнату осветила молния - на глазах Николая появились слёзы и он сжался, лёжа на кровати и накрытый чуть ли не по голову одеялом. Гоголя злили эти слабость и страх, но он ничего не мог с ними поделать. По его щеке скатилась слеза, он вытер её рукавом ночной рубашки. Николай боялся, что его могут услышать, и пытался успокоиться. И ведь услышали. От последнего раската грома проснулся Александр, все ещё прибывая в сонном состоянии, молча уставился на лежащего спиной к нему Гоголя. Спустя пару мгновений он услышал тихий всхлип. Затем ещё один. - Никош? Николай Васильевич вздрогнул, услышав своё имя, и взглянул на Пушкина. Увидев красные, заплаканные глаза юного писателя сон как рукой сняло. Николай заметил уж очень удивлённый взгляд поэта и побыстрее постарался привести себя в порядок, вытирая глаза, но несмотря на это слёзы продолжали предательски катиться по бледным щекам. Александр Сергеевич поднялся с кровати и осторожно подошёл к постели друга, присев на её край. - Никош, родной, ты чего? Родной. Александр первый раз так его назвал. Гоголь чуть успокоился, услышав то, как Пушкин к нему обращается. Это было так..мило. И необычно. Он обвил свои плечи руками, сидя рядом с Александром Сергеевичем, и не решаясь заговорить, уж слишком стыдно ему было. Такой взрослый парень, и боится грозы. Но Александр был единственным близким другом писателя, которому он мог доверить даже самые сокровенные тайны. - Я..Грозы боюсь. С детства. - он взглянул в небольшое окошко, за которым всё ещё лил дождь. Кажется, это не прекратится до утра. - И ты из-за этого?.. - Да, я знаю что это глупо, чёрт бы... - За окном внезапно ударила молния и Николай сильнее сжал рубашку руками, пытаясь сдержать слёзы. Несколько слезинок упало на холодный деревянный пол. Пушкин сочувственно посмотрел на друга, и молча обнял его. Николай Васильевич ожидал всего, но явно не такой реакции, и высвободиться из объятий не спешил, наоборот даже, он только прижался к поэту, попутно краснея. В тайне он очень долго мечтал о том, чтоб как-то сблизиться со своим кумиром. Их идиллию нарушил новый раскат грома, не такой сильный, как были до этого, но тоже ощутимый. По телу Николая прошла дрожь, он зажмурил глаза. И тут же ощутил тёплую руку на своей макушке, поглаживающую его чёрные, как смола, волосы. - Всё хорошо, родной. Я тут. В груди Гоголя разлилось приятное чувство тепла, он впервые чувствовал себя в безопасности. Николай положил голову на плечо Александра Сергеевича, легонько уткнувшись носом в его шею. - Спасибо...- тихо произнёс Гоголь, которому определённо стало лучше и спокойнее в компании, и в объятиях такого дорогого, такого...любимого человека. - Всё для тебя, родной.