Ночь прекрасна

      Ему за проникновение в запретную комнату и в целом Ночной башни сильно попадёт. Никто не заглядывает обычно в комнаты Ночной башни, бывшего пристанища изгнанного соправителя. Но сейчас Гилбрет старался об этом не думать. Он долго думал над тем, когда проникнуть туда, а тут отец так вовремя уехал в командировку. Времени навалом, можно изучать и изучать запретное. Хотя стоило бы там убираться, пыль стояла плотным слоем на полу и стенах, как ковёр.       Раньше, скорее всего, это была самая прекрасная часть замка. Он и сейчас видел, как звезды на потолке комнаты слабо мерцают. На витражах коридоров нарисованы различные созвездия, совсем не то, что в светлой части замка, где на кусках стекла можно лицезреть различные подвиги доблестного правителя. Его сын никогда не говорил это своему отцу, но самым ненавистным витражом была та сцена с изгнанием дяди. Просто ощущалось даже ему, что представлено слишком пафосно. Но гости всегда хвалили именно эту часть, как самое лучшее достижение.       Интересно, хвалили бы они комнату повелителя Ночи? Там нет ничего удивительного для них, но для маленького мальчика это был кладезь чудес. На стенах развешены звёздные карты, телескоп, украшенный символами ночи, на потолке свисала подвесная кровать (интересно, как он туда добирался). Именно здесь начиналась ночь. Настоящая красивая ночь.       Гилберт сидел на краю кровати, оформленной в виде синей ракушки. Его сердце испуганно бухало в груди. Где-то несколько десятилетий назад точно также сидел его дядя. Интересно, о чем он тогда думал? Придумывал ли он злобные планы по отношению к старшему брату? Строил козни у него за спиной? Творил всякие непотребства? Племянник сам себя не понимал. Ему всю жизнь говорили, что его дядя порождение тьмы, но... сердце, почему сердце отказывалось в это верить? Не потому ли, что он сейчас в его обители? Или же... потому что он сейчас читает его личный дневник.       Он знал, что читать личные записи кого-либо неприлично, тем более близкого родственника. Но... должен же он хоть что-то о нём узнать помимо слов отца и бабушки? Дедушка был недоступен в своей башне Предсказаний, он никого туда не пускал и сам ходил тихо по замку. Видно, он обиделся на своего сына, иначе как объяснить, что он при встрече с ним не улыбался и только вежливо кланялся? Впрочем, тот не горел желанием с ним общаться, если дело не касалось предсказаний.       Гилберт выдохнул клуб пара из рта. С уходом хозяина в этой комнате стало очень холодно, прям как на погасшей звезде. Он открыл наугад страницу и прочитал первую попавшуюся запись.       Битва с монстром прошла не так гладко, как того предполагалось. Ранений нет, но всё же... Папа думает, что я слишком сильно потакаю брату, выполняя задания повышенной сложности. Обычно я от такого отмахивался. Если брату нужна помощь, то почему бы не помочь? Но... мои крылья слегка потемнели. От плохого настроения или ещё от чего. Мне это не нравится. Брат сказал, что мне идёт образ тёмного мага. Не знаю, он шутит? Нет, я видел его светлую улыбку. Он не шутил. Он знает, что я не перейду на сторону зла. Просто у него плохое чувство юмора, только и всего.       Гилберт непонятливо склонил голову. Тёмными магами называли очень плохих динозавров. Не значит ли это, что уже тогда его дядя имел к этому наклонности?.. Он открыл вслепую другую запись. Там было что-то сложно прочесть, там виднелись пятна от слез и... крови?..       Сегодня я сплоховал. Брату нужно было отойти по делам во время бала, а я, чтобы другие не скучали, попытался рассказать истории про звезды. Я знаю, плохо это даже писать, но мне понравилось ощущение, когда на тебя смотрят с любовью, а не с страхом. Они меня уважали в тот момент и отвергли, когда вернулся брат. Брат мило улыбается при гостях, но в тот день я сильно разозлил его. Настолько, что он телепортировал меня в свою комнату, а потом. Не хочу об этом писать. Не хочу! Я плохой троодон!       Гилберт дрожал, хотя он укрылся пыльным одеялом. Что это? Это же неправильно! Но он не мог остановиться. Он открыл сразу же последнюю страницу. Там были какие-то обрывки фраз, словно тот, кто писал, боялся, что его застукают.       Я сегодня спрошу брата о том, сможет ли он отвести мне часть земли на лунное поселение. Территории нужно совсем немного. Правда! Я буду хорошим правителем для его жителей! Я же... правда, не настолько... плохой троодон. Просто дам детям-сиротам в этом поселении любовь. Это же хорошо. В этом нет ничего плохого. Я хороший.       Последняя фраза повторялась сотни раз. Кажется, его дядя сильно сомневался в себе, так, что он боялся самого себя.       Гилберт хотел тихонько убрать тонкую книжку в складки плаща, вот только он услышал недовольное хмыканье у себя за спиной. Он поневоле вздрогнул, встретившись взглядом с любимым отцом. — Так-так, сынок, ты нарушил обещание не ходить сюда. Так ещё и читаешь всякую пакость.       Гилберт попытался сказать что-то в оправдание себя (и дяди): — Я просто хотел узнать правду! Папа, почему ты не рассказывал мне, что дядя на самом деле был хорошим?       Кирино выхватил у того дневник брата, брезгливо держа на кончиках пальцев, и сжёг её своей магией. — Мой брат всегда любил жаловаться. А тебе, сынок, я советую больше сюда не заходить.