Птенчик

Цзян Чэн стоял в ванной комнате и смотрел на букеты, которые заняли всю ванну. Буквально, всю. То, что время на часах было половина пятого утра — это уже было не важно. — Каким образом я должен мыться? В раковине стояли цветы с прошлого раза. Из доступных вариантов оставалась раковина на кухне, туда можно было подставить тазик, налить воды, и в нём помыться. И Цзян Чэн, может быть, даже всерьёз рассмотрел бы этот вариант, но в таз, который у него был, можно было поместить, разве что, щенка собаки или кота, а если покупать таз побольше, то его уже хранить негде! — Папочка… — Цзян Чэн устало потёр пальцами переносицу, — Сичэнь… Сон был сбит. Чтобы не слоняться сонным на работе, Цзян Чэн вышел из ванной и отправился на кухню, где собирался приготовить себе кофе. Когда кофе был приготовлен и три глотка выпиты, Цзян Чэн вернулся в ванную, чтобы снова посозерцать цветы. Пахло невероятно, но проблему с мытьем надо было как-то решать. Сделав ещё несколько глотков из чашки, Цзян Чэн поставил её на край раковины и, наступив одной ногой в ванну, забравшись, раздвинув руками букеты, лёг. Полежав так где-то пару минут, задумчиво посозерцав потолок, Цзян Чэн произнёс: — Не хватает семи гномов. Проблема решалась вытаскиванием букетов каждый раз, когда возникала бы необходимость мыться, не то чтобы это было сложно, Цзян Чэн мог бы это делать, просто он слишком хотел спать, поэтому злился. Лань Хуань так и не ответил на сообщение, поэтому Цзян Чэн решил послать ему фотографию. Наполовину высунувшись из ванны, взяв телефон, который оставлял на крышке унитаза, он облокотил его на стену, настроил таймер, после чего обратно лёг и закрыл глаза «типа спит». После этого было сделано ещё несколько фото и селфи. Цзян Чэн выбрал самую удачную и отправил. Вряд ли Лань Хуаню станет стыдно, но пусть посмотрит. Посидев ещё минуту в цветах, Цзян Чэн вылез, взял чашку и пошёл с ней в комнату. Допьёт и доспит сколько сможет, будильник всё равно его разбудит. Пока шёл, всё время смотрел в окно сообщений с Лань Хуанем, чтобы не пропустить момент, когда тот зайдёт в сеть и посмотрит. Лань Хуань зашёл в сеть, когда Цзян Чэн сел на кровать, и был он там довольно долго, сообщение отметилось, как прочитанное, однако, ответа никакого не поступило, и вскоре появилась надпись «не в сети». Цзян Чэн прокомментировал это глубоким вздохом, закончил пить кофе, положил телефон на тумбочку и лёг спать. *** Ранее утро было неблагосклонно к Цзян Чэну, однако, позже начался дождь, что означало, что народу в кафе будет немного, а значит, меньше шансов сделать что-нибудь не так. Цзян Чэну хватило времени до будильника, чтобы доспать, но он всё равно ощущал себя разбито. Перед выходом он выпил ещё один кофе. Конечно, он пошёл на смену в новых кедах. Когда не нужно было никого обслуживать, Цзян Чэн залипал в телефоне. Ближе к обеду ему пришло сообщение от Вэнь Цин. «Привет, ты на работе?» «Да, привет» «Я зайду?» «Заходи. Для тебя что-нибудь заказать?» «Кофе и две шоколадки» Цзян Чэн отметил сердечком сообщение и пошёл пробивать заказ. Цзян Чэн узнал Вэнь Цин по зелёному зонтику. Когда она заходила в кафе, он уже ставил блюдце с чашкой и двумя шоколадками на стол. Помимо неё из посетителей было только два человека, да и те сидели в ноутбуках, их не надо было обслуживать, поэтому Цзян Чэн планировал посидеть с Вэнь Цин. Они встретили друг друга поцелуями в щёку. Когда они сели, первое, что сделала Вэнь Цин, это внимательным взглядом окинула Цзян Чэна. — Ты просто сонный? — Да, — Цзян Чэн улыбнулся девушке, — а ты надеялась, что это след насилия, и следует надрать Сичэню задницу? — Ни на что я не надеялась, — буркнула Вэнь Цин. Тем не менее, по её расслабившейся позе стало понятно, что она была готова действовать, если бы с Цзян Чэном было не всё в порядке, — почему ты не выспался? — Сичэнь в четыре утра прислал мне целую кучу цветов, мне нужно было с ними что-то решить. Как ты помнишь, квартира у меня маленькая. Вэнь Цин помрачнела. Она медленно сделала глоток из чашки. — В честь чего он тебе прислал столько цветов? Цзян Чэн прекрасно понимал к чему Вэнь Цин клонит. — В честь того, что я есть. Вэнь Цин долго и напряжённо молчала, после чего потерла пальцами переносицу, откинулась на спинку, приняла закрытую позу, сложив руки на груди, и, не переставая хмуриться, проговорила: — Я навела о нём справки. Из доступной информации он серьёзный и обеспеченный человек из очень известной семьи, которая, как ты мне тогда и рассказал, занимается недвижимостью. Но я за тебя переживаю как раз потому, что такие люди часто оказываются двуличными, и то, что скрыто от общественных глаз и может испортить репутацию, портит жизнь таким вот наивным мальчикам и девочкам, как ты. Цзян Чэн не был наивен, тем более, что он знал и видел больше, чем Вэнь Цин. Он прекрасно понимал, что Лань Хуань человек опасный, что от него не стоит терять голову. Он был бдителен на его счёт. — Послушай, волноваться действительно не о чём. Между нами ничего не было. Он просто приходит, что-нибудь для меня делает и уходит. — Угу, — Вэнь Цин мрачно усмехнулась, — рано или поздно он возьмёт что-то взамен. Заметь, дорогой мой, я не говорю «попросит», я говорю «возьмёт». Цзян Чэн не хотел ругаться с Вэнь Цин, но ему хотелось спать, поэтому он чувствовал раздражение от разговора. Он начал мысленно просить вселенную о гостях, чтобы уйти работать. — Я хотел бы сказать, что ты изменишь о нём своё мнение после знакомства, но не могу, потому что он довольно резкий человек. Единственный аргумент в пользу того, что волноваться не о чем, это то, что ты видишь меня живым и здоровым. Вэнь Цин нечего было на это сказать. Нет, конечно, она могла бы, могла бы настаивать на своём, повышать голос, бить кулаками по столу, но сдерживала себя. Она всё повторяла про себя, что не мать Цзян Чэну. В принципе, Цзян Чэн мог за себя постоять, он не слабый, но в данном случае дело было не в нём, а в противнике (Вэнь Цин так для себя окрестила Лань Хуаня). Вэнь Цин несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, после чего взяла одну шоколадку, пошуршала упаковкой и положила маленький кусочек себе в рот. Она дала понять, что абсолютно спокойна. — Кстати, когда мы познакомимся? Цзян Чэн пожал плечами, краем глаза подмечая пришедших гостей, о которых так просил: — Если честно, пока не знаю, Сичэнь вроде бы очень занят, сегодня вообще куда-то уехал. Я ему напомню, как будет возможность, — поднявшись, он улыбнулся отпивающей кофе Вэнь Цин, — так что не волнуйся, когда-нибудь это произойдёт. Помахав Вэнь Цин рукой, Цзян Чэн пошёл работать. Пришли ещё гости, Цзян Чэн посмотрел в окно и увидел, что дождь закончился. Когда закончила с кофе, Вэнь Цин ушла. После обеда Цзян Чэн чувствовал себя намного лучше, он поел и выпил чёрный крепкий кофе. Он не был поклонником крутить в голове мысли, раскладывая их на составляющие, поэтому очень мало думал о разговоре с Вэнь Цин. Он и сам знал, что с Лань Хуанем нужно держать осторожную дистанцию. Стоило Цзян Чэну вспомнить о Лань Хуане, как от того пришло сообщение. Это была фотография, и Цзян Чэн был заинтригован, когда её открывал. На всякий случай он отошёл в угол, где никто не смог бы подсмотреть в его телефон, и не зря, потому что на фотографии Лань Хуань сидел на ком-то, кто лежал на полу и был связан. Цзян Чэн подумал о том, что у Лань Хуаня странное представление о романтике и заигрывании. Ну да ладно. Потратив пять минут на разглядывание фотографии, убедившись, что нигде не валяются человеческие конечности и не размазана кровь, Цзян Чэн решил, что фотография более чем приемлема, поэтому поставил на неё реакцию сердечко. Остаток рабочего дня прошёл нормально, без происшествий. Цзян Чэн планировал лечь пораньше спать. Сегодня напарник занимался закрытием, поэтому, когда пришло время, Цзян Чэн попрощался, взял вещи и пошёл домой. Его ждали выходные. Лань Хуань, когда говорил, что они не увидятся, имел в виду только один день, но поскольку никакой новой информации от него не было, как и у Цзян Чэна не было привычки строить планы с оглядкой на кого-то, он строил их только на себя. Завтра он как следует выспится, а потом пойдёт гулять, кататься на картинге и в клуб с пацанами пострелять. Весёлый и насыщенный день. Цзян Чэн умел себя развлекать. Когда Цзян Чэн пришёл домой, в нос ему ударил приторный цветочный аромат. Заглянув в ванную комнату, чтобы узнать, как там поживают цветы, слив старую воду и налив новую, он пошёл открывать окна. Если он будет спать в этом «ботаническом саду», утром у него будет болеть голова. Закончив с окнами, Цзян Чэн пришёл на кухню, где собирался приготовить себе ужин. Как удобно, что после долгого рабочего дня не надо думать о том, что купить, уже все есть и есть сразу в холодильнике. Даже если бы на той фотографии, что Лань Хуань сегодня прислал, лежали оторванные конечности, Цзян Чэн бы ему простил. Возможно, именно излишнее воодушевление помешало бдительности Цзян Чэна, когда он доставал тарелку, он её разбил — просто выскользнула из рук, а те даже не были мокрыми! Это происшествие было досадно, учитывая, что Цзян Чэн не хранил много посуды у себя, нет, конечно, запасная тарелка на случай гостей у него была, но, тем не менее. Немного расстроившись и тихо выругавшись, Цзян Чэн достал ту другую тарелку, поставил её на стол и положил в неё еду. — Это надо убрать… Пока накладывал еду, Цзян Чэн старался аккуратно передвигаться по кухне, чтобы не разнести по всему полу осколки. К счастью, осколки были белого цвета и их хорошо было видно на тёмном полу. У Цзян Чэна редко случалось больше одной проблемы за раз, но, видимо, сегодня как раз был один из таких редких дней, потому что, когда он стал собирать осколки, он порезался. — Да чтоб тебя! — досадливо вздохнув, недовольно подергав рукой, по которой немедленно расползлась боль, Цзян Чэн коротко психанул и разом сгреб все осколки в мусор. Удивительно, что он умудрился не порезаться второй раз. Даже есть перехотелось. Но надо было. Протерев влажной салфеткой пол, чтобы точно избавиться от мелких осколков, Цзян Чэн встал у раковины и достал сверху с полки аптечку. Промыв порез, он его заклеил тем пластырем, который нашёл. Он планировал сразу после ужина лечь спать, но теперь, чтобы что-то сделать с испорченным настроением, сядет поиграть. Цзян Чэн успел осилить половину тарелки, когда ему позвонил Лань Хуань. — Привет, детка, как твои дела? — Привет, нормально. Лань Хуань несколько секунд молчал. — Я по голосу слышу, что хуйня какая-то, что случилось? Цзян Чэн понятия не имел, как Лань Хуань понял, что что-то не так по голосу. Может, в голосе присутствовало лёгкое раздражение? Цзян Чэн, пока ел, успел успокоиться и смириться с ситуацией, подумаешь, разбил тарелку и порезал палец. — Всё нормально, не считая того, что я разбил тарелку и порезал палец. Лань Хуань вздохнул, но без осуждения. Цзян Чэн заметил, что Лань Хуань сегодня спокоен, видимо, выпустил пар. — Как себя чувствует парень на фото? — решил спросить Цзян Чэн, хрустя салатом. — Пизда ему, как твоей тарелке, — Лань Хуань переложил телефон из одной руки в другую, шурша ключами от машины, — палец сильно болит? — Нет, — честно ответил Цзян Чэн, снова хрустя салатом, — просто ноет. Я неглубоко порезался, переживал, что вдруг не смогу завтра на карте покататься, но всё ок, пальцы гнутся, хват в порядке. Было слышно, как Лань Хуань открывает машину и садится. — Это ты себе развлечение на выходной придумал? — Да, а ещё я пойду в компьютерный клуб пострелять, видел объявление, что будет турнир, хочу поучаствовать. — Мне нравится, что ты говоришь мне, чем будешь заниматься, — одобрение Лань Хуаня звучало так необычно, что Цзян Чэн перестал жевать, вслушиваясь, — и что тебе есть, чем заняться, потому что завтра я тоже занят. Цзян Чэн собирался ответить, но Лань Хуань продолжил говорить: — Но послезавтра я за тобой заеду, так что ничего не планируй. — Хорошо, — Цзян Чэн кивнул, как будто Лань Хуань мог это увидеть, — ну, а в целом ничего не случилось, приятный спокойный день. — А меня все заебали, — с чувством высказавшись, Лань Хуань завёл машину, хлопнула соседняя дверь, — пиши мне завтра, детка, в обед или вечером позвоню, всё, пока. — Пока, папочка. Послышались гудки. Цзян Чэн положил телефон на стол и доел всё, что оставалось на тарелке. Разговор с Лань Хуанем немного улучшил ситуацию, но Цзян Чэн всё равно хотел поиграть перед сном, поэтому поднялся и пошёл мыть посуду. *** — Мы поедем? — поинтересовался Лань Чжань. Это он сел рядом с Лань Хуанем в машину. Лань Хуань задумчиво потирал подбородок, глядя куда-то в одну точку перед собой в окно. — Да, сейчас… Мне надо будет завтра домой заехать. — Домой? В квартиру? — В дом. Лань Чжань мог бы просто кивнуть, потому что в том, что Лань Хуань хотел заехать в родительский дом, не было ничего особенного, но он поинтересовался: — Маму повидать? — Взять кое что. — Можем утром. Лань Хуань кивнул, он всё ещё был задумчив. Наконец, бросив «всё, поехали», он завёл машину. Причиной его задумчивости была разбитая Цзян Чэном тарелка, которую можно было просто пойти и купить, но зачем, если можно ему подарить целый набор дорогой красивой посуды, который хранился дома? Дома этой посуды было — на три поколения вперёд, многое запечатано. Всё это либо подарили женщинам семьи Лань, либо они сами купили. В любом случае, Лань Хуань собирался просто что-то выбрать и передарить Цзян Чэну. Никто не расстроится. *** Цзян Чэн потратил на игру больше времени, чем планировал и поздно лёг спать, но он всё равно выспался, поэтому его не раздражали цветы — чтобы помыться, он временно положил их на пол, а потом просто протёр тряпкой накапавшую воду. Палец немного ныл, напоминая о произошедшем, но всё равно не мог помешать планам. Планы, кстати, реализовались. Цзян Чэн отлично провёл время. Может, в заезде на картах он никого не обогнал, но зато позорно не вылетел. В турнире он занял второе место, и одна победа за день была лучше, чем ничего. О своих успехах и поражениях Цзян Чэн писал Лань Хуаню. Лань Хуань, вместо того, чтобы, как и обещал, позвонить, заехал вечером, когда Цзян Чэн был уже дома и пил чай, сидя с ногами на табуретке на кухне, просматривая ленту новостей. — Привет, папочка, — Цзян Чэн был рад видеть Лань Хуаня, которого он пропустил в квартиру сразу, как открыл дверь. — Привет, детка. Лань Хуань, как и всегда, был в костюме. Костюм был слегка пыльный. — Ты где-то валялся? — спросил Цзян Чэн, которого взяли за локоть и притянули к себе, чтобы обнять и почти целомудренно поцеловать. — Угу, кого-то валял. Кто-то решил, что оказать мне сопротивление отличный вариант, но я его быстро разочаровал. На костюм плевать, сдам в химчистку. — поставив на пол коробку, которую с собой принёс, Лань Хуань поднял Цзян Чэна и, усадив на себе, прислонил спиной к стене и крепко сжал, уткнувшись носом в ключицы, — Как ты тут, больше ничего не разбил? Цзян Чэн попытался расслабиться. Он обнял Лань Хуаня за плечи и чуть отклонил голову, кося взгляд вниз: — Нет. Ты сегодня какой-то… безобидный, — он аккуратно усмехнулся. Лань Хуань издал тяжёлый вздох и крепче сжал Цзян Чэна, из-за чего тот напрягся, но потом расслабился. — Я безобидный, как ты выразился, когда заебался. Много дел, и ненавижу далеко ездить, — хмыкнув, поводя носом по коже, Лань Хуань коротко поцеловал Цзян Чэна в ключицу и поставил на ноги, сделав шаг назад, — налей мне чай. — Сейчас, — Цзян Чэн кивнул. Не успел Цзян Чэн отчалить на кухню, как Лань Хуань поднял и вручил ему коробку, которую принёс. — Заодно возьми. — Что это? — Цзян Чэн взял коробку и поднял её, чтобы осмотреть, — О, посуда? — он выглянул из-за неё на Лань Хуаня, — Спасибо большое, но мне нужна была только тарелка. Лань Хуань из безобидного стал недовольным. Он закатил глаза и сложил руки на груди. — Ты серьёзно сейчас? Я специально ездил за ней домой. Бери и не выебывайся, тарелка ему нужна была, — обойдя Цзян Чэна, Лань Хуань пошёл на кухню. Пока Цзян Чэн, никак не комментируя выпад, улыбаясь, продолжил разглядывать коробку, Лань Хуань уже сам грел себе воду в чайнике и доставал чашку. — Спасибо, папочка, — стараясь звучать более благодарным в этот раз, Цзян Чэн пришёл на кухню и поставил коробку на стол, — дорого стоит? — В душе не ебу, — хмыкнув, Лань Хуань снял пиджак и бросил на подоконник, он засучил рукава рубашки, чтобы помыть руки, но не дошёл до раковины, вместо этого подошёл к коробке и Цзян Чэну. Посмотрев название марки, он вбил её в поисковике в телефоне и, изучая информацию, некоторое время молчал, после чего нахмурился, бросил телефон на стол и пошёл мыть руки, — какая нахуй разница сколько стоит? Тебе нравится? Пользуйся. Если разобьёшь, я тебе новую привезу. Цзян Чэн понял, что посуда дорогая. Потом, когда Лань Хуань уйдёт, он погуглит её стоимость, хотя, может, и не погуглит. В самом деле, какая разница сколько она стоит? — Мне нравится, я буду пользоваться, — Цзян Чэн кивнул и временно убрал коробку со стола на пол. Лань Хуань закончил мыть руки и приступил к чаю. Цзян Чэн, думая о том, что у Лань Хуаня красивая спина, подошёл и обнял его сзади, прижавшись щекой. — Мне так с тобой повезло. — Ещё бы. Кажется, они это уже проходили. Цзян Чэна почему-то очень веселил это вечер. Он отлип от Лань Хуаня и сел на свою табуретку, чтобы допить остывший чай. Лань Хуань повернулся с чашкой готового чая и облокотился спиной на столешницу. — А что мы будем делать завтра? — Проведу тебе экскурсию. — По городу? — Покажу, что мы строим. — О, это интересно, — Цзян Чэн кивнул, — во сколько мне быть готовым? — Не буду заставлять тебя вставать пораньше, поэтому к десяти. — Ок, — Цзян Чэн допил чай. — Где цветы? Цзян Чэн поднял одну ногу, обнимая её, свободной рукой указывая в сторону ванной. — Всё там же. — Я поставил фотографию, которую ты мне прислал на твой номер, чтобы отображалась при вызове. Цзян Чэн изобразил негодование. — Я тебе её в качестве упрёка прислал. — Я знаю, — Лань Хуань усмехнулся, — мне похуй. Мыться можешь? Можешь. Но если вдруг не можешь, переезжай ко мне. Цзян Чэн терпеливо вздохнул: — Нет. Лань Хуань снова усмехнулся и пожал плечами, допив свой чай: — Тогда возмущения не по адресу, крошка. Всё, я поехал, будь готов к десяти, но если вдруг не будешь, я тебя повезу, как есть, так что имей в виду, — сполоснув чашку, Лань Хуань убрал её на место, после чего взял пиджак и телефон и отправился в коридор. — Придёшь, вытащишь меня из кровати… — Цзян Чэн начал перечислять, поднимаясь, чтобы проводить Лань Хуаня. — Да. Так что, если ты спишь голым, знай, что в таком виде я вытащу тебя на улицу. Цзян Чэн догнал Лань Хуаня в коридоре, где они встали друг напротив друга. Цзян Чэн упер руки в бока. — Кто-то говорил, что ревнивый пиздец. — И чо? — Лань Хуань повёл бровью, — Ну, вытащу я тебя голым на улицу, но если кто-то на тебя посмотрит, это будет последнее, что он сделает. Цзян Чэн хлопнул ладонью по лбу. — Я понял, буду готов к десяти. Ещё раз спасибо за посуду. Лань Хуань, довольный собой, притянул Цзян Чэна к себе и поцеловал. Он был доволен своим мальчиком. Цзян Чэн не был тупым и был очень милым. — Пока, — махнув рукой красному с опухшими губами Цзян Чэну, Лань Хуань покинул квартиру. Цзян Чэн закрыл дверь и ещё какое-то время стоял, прислонившись к ней спиной. — Он совершенно невыносимый человек. Совершенно. Когда удалось прийти в себя, Цзян Чэн пошёл на кухню. Он переставил с пола на стол коробку и принялся её разбирать. Набор посуды был рассчитан на двоих, включал несколько тарелок и был очень красивый — бело-голубой с изображёнными журавлями. Цзян Чэн собирался помыть это всё и убрать на полку. На мгновенье любопытство всё же одолело Цзян Чэна, и он загуглил марку. Лучше бы он этого не делал, лучше бы послушал Лань Хуаня и забил хрен. Цзян Чэн, даже если бы был богат, не стал бы покупать такую посуду, потому что его жаба задушила бы. — Постараюсь сделать вид, что я ничего не видел, — отложил телефон, ещё раз посмотрев тарелки, Цзян Чэн понёс их к раковине, — любопытство сгубило кошку. Но вообще, конечно, Цзян Чэн был рад, отношения с Лань Хуанем ему начинали очень-очень нравиться.